Арах пришёл через сутки. Он пришёл не один, а со своими лучшими войнами. Они пытались пройти внутрь, но защитная магия их не пускала. Меня спрятали в подвале, у купели богини. Самый старший из хранителей вёл переговоры. Вскоре к Араху с его отрядом подключился и король. Его воины окружили здание, пытались его разрушить, подгоняя большие катапульты. Натиск сдерживать было сложно. Несмотря на магическую защиту от богини Любви Сатхар, некоторые камни долетали и разрушали её храм.

— Он требует меч, — хватается за голову старейшина в запачканном пылью длинном белом одеянии.

— Меч уничтожен, — в сотый раз повторяю я, облокотившись спиной на стенку купели и смотря, как кое-где сыпется потолок от взрывов.

— Он мне не верит, требует, чтобы ты вышла к нему, — оправдывается старик.

— Я боюсь.

— Если ты не выйдешь, они разнесут храм, у людей больше не будет пристанища, богиня помогла тебе, помоги сохранить её храм, — давит на жалость мужчина.

Он тянет меня за руку, как на казнь. Я иду с ним, но начинаю дрожать с каждым шагом всё больше. Я так и осталась в платье, не желая надевать белую рясу священников. Как-то это кощунственно.

Гул от ударов, пыль в воздухе, но магическая защита не даёт зданию развалиться. Я вижу на полу свет от полуденного солнца, а за ним распахнутые огромные двери храма. Чувствую, что меня ведут на убой. Богиня забрала меч и счастлива, наказала наглеца, а вот моя жизнь вряд ли её волнует. Я затормозила за пять метров от выхода, не желая идти дальше. Старейшины просто вытолкнут меня в руки палача. Служители встали за моей спиной, а напротив возник Арах в полной боевой готовности, но с обычным мечом. Его латы сверкали, а глаза искрились злобой и ненавистью.

— Верни меч, и я пощажу тебя, — говорит серьёзно.

— Меч расплавился в купели богини, — отвечаю ему громко, чтобы звук долетел сквозь большое расстояние. — Я сама видела. Его больше нет.

— Не ври мне! Верни меч! — кричит во всё горло.

— Он уничтожен! — повторяю ему.

— Я разрушу этот храм до основания! Сотру в порошок, но достану его! А ты... — он смотрит на меня презрительно. — Ты умрёшь самой мучительной смертью!