Закрыв глаза, я откинулся на спинку заднего сидения и потянулся за Карасём. Было не слишком приятно, потому что если смотреть чьими-то глазами, то невольно забираешься в его шкуру, и хорошо, если это безмозглая муха или почти столь же дурная мышь: практически никаких мыслей, одни инстинкты. А вот если сливаешься с такой сущностью, как отправленный мной призрак, то и эмоции испытываешь те же.

Я, честно говоря, за последнее время слегка расслабился и отвык от столь чистых и незамутнённых эманаций зла. Они меня, разумеется, совершенно не пугали, но будили во мне что-то первобытное, чёрное, жуткое, перенятое мной от поколений живших до меня некромантов. Густая, как дёготь, слепая ярость и ненависть ко всему живому проступила сквозь выкованную мной броню невозмутимости и рациональности, как пот сквозь поры.

Наверное, меня сейчас можно было сравнить с человеком, много лет сидевшим на жёсткой диете, не державшим в доме ни печенья, ни конфет и привыкшим отказывать себе в этих вкусняшках, а потом попавшим в роскошную кондитерскую, наполненную ароматами ванили и шоколада, сдобного теста и корицы. И вот он смотрит на эти заваленные запретными вкусностями прилавки и думает: «Ведь, наверное, если я возьму одну-единственную крохотную булочку, ничего страшного не случится? Я же смогу потом снова взять себя в руки!» При этом он прекрасно понимает, что смочь-то он сможет, но вот захочет ли?

Примерно то же самое чувствовал и я, против воли впитывая ненависть, сочащуюся из призрачной сути, глазами которой я сейчас смотрел на двух мужчин, с комфортом устроившихся в скромной синей «октавии».

– Слушай, по ходу она и сегодня из дома выходить не собирается, – зевнув, поделился один из них с напарником своими соображениями, – видел, в тот подъезд снова доставка подъехала.

– А с чего ты взял, что это к ней? – второй с грустью встряхнул пустой бумажный стаканчик из-под кофе. – Мало ли там народу живёт…

– Потому что, как только он входит, в её окнах на кухне зажигается свет, а потом сразу снова гаснет. Понятно, что раскладывает продукты.

– Соображаешь, – уважительно кивнул первый. – Ну и пусть сидит, нам-то с тобой что. Как говорится, солдат спит – служба идёт. Шеф что сказал? Сидеть, смотреть, отслеживать. Ну и всё…

«Можно!» – мысленно спустил я с поводка Карася и с любопытством начал наблюдать за тем, что он станет делать. Основной эмоцией, которая сейчас захлёстывала его – и меня за компанию – было предвкушение.

– Слушай, похолодало чего-то, – сказал один из наблюдателей, – нет?

– Есть такое дело, – не стал спорить второй и тут же нервно дёрнулся, одним движением распахивая куртку и лихорадочно осматривая себя. – Что за хрень? Как будто ползает кто-то типа змеи, прикинь! А-а-а!

Он сорвал с себя куртку и швырнул её на заднее сидение, туда же полетел тёплый джемпер, а мужик начал в панике оглядывать себя, пытаясь стряхнуть невидимых тварей. Естественно, никаких змей тут и в помине не было, просто Карась несколько раз провёл руками по его спине и груди. Я почувствовал его жгучее желание запустить руку внутрь человеческого тела и стиснуть горячее, суматошно стучащее сердце. Но бывший уголовник удержался, хотя я чувствовал, что это далось ему нелегко. Да и мне стоило определённых усилий подавить в себе тёмные инстинкты, так и шепчущие: «убей!» Сила, хоть и выгулянная недавно, рвалась и бурлила, требуя развлечений и хоть чьей-нибудь жизни. Я мысленно прикрикнул на неё, пообещав отпустить погулять в самое ближайшее время, и она, недовольно поворчав, успокоилась.

– Толян, ты чо? – второй наблюдатель ошарашенно смотрел на напарника, по-прежнему хлопающего себя по груди, рукам и шее. – Нету на тебе никого, успокойся!

– Ползают… Да убери ты их! Твою мать! – он выскочил из машины, перепугав старушку, выгуливавшую лохматую псину невнятной породы.

Его напарник вытащил телефон, явно для того, чтобы набрать начальство и проинформировать его о творящихся странностях, но Карась не дал ему этого сделать. Призрак обнял мужика за плечи и начал медленно сжимать у него на шее невидимые ладони, отчего тот захрипел и судорожно схватился за горло. Ему тут же стало не до приятеля, который так и стоял на улице в одной майке, прислушиваясь к ощущениям.

Вернулся в машину он как раз в тот момент, когда его напарник готовился потерять сознание, потому что Карась слегка увлёкся и чуть не придушил его на самом деле. Я специально не стал вмешиваться, чтобы посмотреть, сможет ли он остановиться самостоятельно. Смог, хоть и в последний момент, когда я уже готов был вмешаться.

– Битый! Макс… Макс!!

На какое-то время забыв о своих проблемах, мужик кинулся приводить приятеля в чувство, но Карась уже отпустил жертву, которая хрипя и кашляя, пыталась отдышаться.

– Что это, мать твою, было?! – просипел он.

– Откуда я знаю?

Остальные слова, высказанные Толяном в адрес происходящего, были исключительно нецензурными, но его, в принципе, можно было понять.

– Звони шефу, – прохрипел тот, которого Толян назвал Битым, – пусть или удваивает отплату, или сам сидит. Я на такое не подписывался.

Дальнейший разговор наблюдателей с их шефом представлял собой причудливую смесь угроз, шантажа, просьб и ожесточённого торга. Не знаю, как Карась, а я получил истинное наслаждения, слушая их перебранку. В итоге наниматель сказал, что, видимо, сильно переоценил подчинённых, а потому приедет сам и во всём разберётся, раз уж они такие придурки и даже с простым заданием справиться не могут. Во всяком случае, примерно так это звучало в переводе с матерного языка на литературный.

Примерно через час во двор въехал неприметный, изрядно заляпанный грязью внедорожник и припарковался неподалёку, выбрав точку, откуда с одинаковым успехом можно было стартовать в любом направлении, и это уже много говорило о прибывшем. К тому же, именно здесь располагалась так называемая «слепая зона» для камер видеонаблюдения.

– Шеф, – прохрипел Битый, к которому ещё не до конца вернулась способность нормально разговаривать, – ща орать будет.

– Лучше бы орал, – поморщился уже успевший одеться Толян, – сейчас начнёт на мозг приседать, а потом платить откажется, типа с работой не справились. Зуб даю, так и будет.

Тем временем из внедорожника выбрался мужик лет сорока, с абсолютно непримечательной внешностью. Увидишь такого и уже через пять минут даже не вспомнишь. Он подошёл к «октавии» и спокойно сел на заднее сидение.

– Слушаю, – произнёс он негромко, – и постарайтесь меня убедить в том, что всё, что вы несли по телефону – хотя бы отчасти правда.

Наблюдатели переглянулись, словно решая, кто будет говорить, и в итоге начал Толян, как наименее пострадавший.

– И вы всерьёз считаете, что я в это поверю? – по-прежнему негромко и даже равнодушно поинтересовался приехавший шеф. – Я произвожу впечатление наивного идиота?

– Нет, шеф, – чуть ли не хором ответили напарники, а Толян добавил, – но оно так и было. Может, проще подняться и просто грохнуть девчонку?

– Тебе никогда не говорили, что думать – это не твоё? – почти ласково спросил шеф. – Нет? Очень странно. Потому что я совершенно ясно дал понять, что с головы объекта не должен даже волос упасть. Тогда почему ты задаёшь такие идиотские вопросы?

– Мы тут не останемся, шеф, как хочешь, – прохрипел Битый, – я ничего не боюсь из того, что могу увидеть и потрогать. А вся эта невидимая хрень – это без меня! К тому же девка всё равно безвылазно дома сидит.

– Я вас услышал, – кивнул шеф, который с каждой минутой казался мне всё более опасным типом. Не для меня, разумеется, опасным, а для наблюдателей-неудачников. – Заметьте, это было не моё решение.

Дальнейшее произошло настолько стремительно, что я проникся к невзрачному шефу искренним уважением как к настоящему профессионалу. Три быстрых движения, два негромких выстрела, и в машине живым остаётся только он.

– Говорила мне мама: никогда не экономь на расходниках, сынок, потом дороже обойдётся, – вздохнул он, убирая пистолет с глушителем, – а я не слушал. Вот и сэкономил, теперь самому делать придётся. Всё, больше никаких «отличные парни, я за них ручаюсь». Сам, только сам.

Он огляделся, убедился, что два негромких хлопка не привлекли ничьего внимания, оценил тонировку на стёклах и вытащил из нагрудного кармана смартфон.

– Приберись, оплата стандартная, – негромко произнёс он, – полный клининг. Координаты скину.

Сказав это, он отключился, ещё раз внимательно оглядел автомобиль и оба тела, затем надвинул тому, что был за рулём, кепку пониже, словно человек спит, а второго просто толкнул так, что тот сполз вниз, и рассмотреть его с улицы можно было только если специально заглянуть.

После этого надел тёмные очки, которые снял, садясь в машину, и неспешно, прогулочным шагом вернулся к своему внедорожнику.

– Следишь за ним, ни на секунду не оставляешь одного, – приказал я Карасю, – слушаешь, запоминаешь, подсматриваешь в компьютер, в общем, становишься его тенью. Если сможешь узнать, кто его наниматель – подумаю о том, чтобы на время забрать тебя штатным шпионом и тайным оружием, так сказать, два в одном.

– Если решишь его убить, – прошелестел Карась, – отдай его мне!

– Не обещаю, но подумаю, – сказал я, – всё будет зависеть от степени твоей полезности. В первую очередь постарайся выяснить, зачем ему Елена и какие у наших таинственных друзей в отношении неё планы.

– Сделаю, – принеслось в ответ, – промежуточные результаты докладывать?

– На твоё усмотрение, – решил я, – я могу на день уехать в Зареченск, если что – найдёшь меня там, туда ты сможешь добраться, у тебя там привязок – выше крыши. Давай, Карась, не разочаруй меня.

С этими словами я разорвал связь и сглотнул ставшую вязкой слюну: всё-таки я слишком долго пробыл в связке с сильным призраком, тяжеловато, чего уж там.

– Возьми, – сидевший на водительском месте Лёха повернулся и протянул мне бутылку с водой, – специально взял, она с добавками от деда, с тонизирующими.

– Спасибо, – напившись, от всей своей несуществующей некромантской души поблагодарил я помощника, – здесь нам пока больше делать нечего. Сава сам разберётся, не маленький.

– А те, что в «октавии»?

– Им уже всё равно, – отмахнулся я, – хотя в принципе можно было бы глянуть на того, кто приедет в роли утилизатора, но, честно говоря, лень. Ты номер внедорожника, на котором приезжал мужик, садившийся к нашим невезучим друзьям, случайно не записал?

– Обижаешь, босс! – Лёха сделал вид, что его задели мои слова. – Он, конечно, был грязью замазан, но я тоже не на помойке себя нашёл. Всё сделали в лучшем виде!

– Отлично! Возьми с полки пирожок, – похвалил я его, – или даже два. Давай данные, будем звонить нашему приятелю, любящему хороший отдых и красивые цифры с приятным количеством нулей.

Взяв у Лёхи листочек с нацарапанными на нём цифрами, я снова достал телефон и отыскал в списке контактов нужный номер. Как ни странно, абонент откликнулся практически сразу.

– Здорово, Антоха! – с энтузиазмом отозвался он. – Чего хотел?

– Здорово, Рыжий! Как всегда, – принял его тон я, – давно не виделись, то одно, то другое. Вот хотел тебя на рыбалку позвать, пока лёд ещё держится. Может, встретимся, обсудим? Ты как на это смотришь?

– Положительно смотрю, если сегодня, – неожиданно легко согласился Рыжий, – я тут удочку клёвую присмотрел, огонь вообще! Вот как раз с тобой и посоветуюсь – брать или нет. Хороша, конечно, но стоит, блин, как чугунный мост!

– Давай тогда как обычно, где-нибудь через часик, – предложил я, – пока пробки не начались, а то завязнем.

– Замётано, тогда до встречи, – довольно согласился Рыжий от отключился.

Я убрал телефон в карман и задумчиво посмотрел на помощника.

– А может, ты его ещё и сфотографировал?

– Ну вот, – недовольно поморщился Лёха, – а я хотел сюрприз сделать, мол, опа – а чего у меня есть! А ты сам спросил…

– Ну хочешь, я сделаю вид, что ничего не спрашивал, а ты поразишь меня своей сообразительностью?

Мы засмеялись, и Лёха перекинул мне несколько фотографий, на паре из которых шеф наших уже покойных наблюдателей виден был вполне прилично.

К месту встречи мы с Рыжим прибыли практически одновременно: подходя к знакомому китайскому ресторанчику, расположенному в большом торговом центре, я издали заметил его высокую фигуру.

Поздоровавшись и даже дружески обнявшись, мы заказали чай и лёгкий перекус, после чего Рыжий, отставив чашку, негромко спросил:

– Чего у тебя стряслось на этот раз?