Эшбёрны оказались последователями вероучения о реинкарнации — переселения личности или души из старого тела в новое. По их мнению — а, как оказалось, тех, кто верит в подобное, не так уж мало, — смерти не существует, но есть лишь нахождение души либо в теле, либо вне его, и существование ее не может закончиться, поскольку душа — это искра, посланная высшей силой. Она ищет новое тело, когда деяния и привязанности ее не были вполне реализованы в одной из жизней. Когда же все, что желала душа, было исполнено, высшая сила забирает ее себе, окружая вечной любовью.

— Кристиан сообщил мне, что ты тоже видел свои прошлые воплощения, — довольно произнес Арто, подняв кисти рук вверх и прижав кончики пальцев друг к другу. — Мы были счастливы узнать об этом, ведь подобная милость даруется далеко не каждому человеку. Это все равно что благословение, Нэйт.

За круглый стол уселись все шесть Кристианов, сам Нэйт и Арто. Томас на инвалидном кресле пристроился позади деда и теперь буравил брата блеклыми глазами. Бернадетт осталась сидеть на диване, не выпуская мундштук из пальцев. Нэйту хотелось встать и рявкнуть на безумных родственников, чтобы перестали ломать комедию, но самое жуткое заключалось в том, что происходящее вовсе не было для них представлением. Они посвящали Нэйта в то, во что верила их семья на протяжении множества лет.

— Все началось с моего отца Уильяма, — поведал Арто. — Он первым заговорил о том, что душа показала ему предыдущие жизни. Он тогда крепко уверовал, считал себя одним из тех избранных, кому открыли глаза на истинное предназначение каждого человека на Земле. Он понял, что мы — сосуды для древних душ, раз за разом возвращающихся в этот мир, чтобы успеть выполнить желаемое. Но многие слепы, поскольку не видят вокруг себя тайные знаки, и глухи, ведь не слышат зов запертой в теле души.

Нэйт слушал все это с каменным лицом. Он подготовился, тщательно изучив тему реинкарнации. Действительно, сторонников подобной теории существовало немало во все времена, но, поскольку те, кто верил в Бога, отрицали гипотезу переселения душ, им пришлось уйти в подполье. Массового признания теория реинкарнации не получила. Ее считали чушью и выдумкой, а церковь страшно осуждала подобные речи.

Но вот перед Нэйтом сидит Арто и всерьез говорит о том, что душа его жила на свете много веков назад и цель у нее одна — отомстить потомкам своих врагов, помогая другой душе прийти к власти в этом мире.

Стоило старику произнести это вслух, как Кристиан — в шести лицах — довольно усмехнулся.

— Значит, вы считаете, что в тело отца вселилась только одна душа? — протянул Нэйт. — Но Кристианов шестеро. Остальные что же — просто пустые оболочки?

Он пытался рассуждать как исследователь и как историк — человек, который привык докапываться до фактов и искать подтверждение домыслам.

Арто этот вопрос, казалось, ничуть не смутил.

— Ты верно мыслишь, Нэйт. Это радует. А ведь я когда-то был точь-в-точь как ты! Считал своего отца чокнутым стариком, который утверждал, что слышал зов ниспосланной ему души. Жаль, что он умер, когда мне едва исполнилось четырнадцать. Мы с дядей тогда остались одни. Он в какой-то степени заменил мне отца, однако его подобное озарение никогда не посещало. Эгберт не слышал свою душу. — Арто замер на пару мгновений, словно временно перенесся в прошлое. Встрепенувшись, он хлопнул в ладоши и продолжил: — Однако, что же мы видим, Нэйт? Наша семья вернула былое величие. Некогда наши предки жили в этом замке, обладали властью и богатствами. А затем их всех едва не уничтожили, остался лишь один малолетний потомок рода Эшбёрн — Тристен. Его укрыла у себя одна из служанок, дала другое имя и вырастила как сына сапожника. Эшбёрны потеряли все. Но взгляни, где мы теперь, — Арто обвел руками просторную гостиную и стены замка.

— Значит, по-вашему, это стало возможным благодаря тому, что у твоего отца открылись глаза на правду об этом мире?

— Дело в том, Нэйт, что доступ к памяти, накопленной за сотни лет, дает человеку такое могущество, которое не снилось ни одному богачу, — хитро прищурившись, ответил Арто. — И моему предку удалось воспользоваться им, чтобы вернуть Эшбёрнам былое могущество. Но самое интересное даже не это.

— Что же тогда? — сдержанно уточнил Нэйт.

— Я — тот самый Тристен Эшбёрн, — негромко, но с едва скрываемым восторгом, сообщил Арто. — Я жил в этом самом замке много веков назад, тут прошло мое детство. Ты или кто-то иной могли бы не поверить моим словам, но как же тогда объяснить, что именно я нашел то место, где был закопан сундук — на окраине наших земель, у разрушенной крепостной стены? Я увидел его во сне — чаще всего воспоминания о прошлых жизнях приходят именно с наступлением ночи, когда сознание очищается от всего того мусора, что вкладывают в него за день. С тобой ведь случилось так же?

— Я не помню, какое время суток тогда было, — немного помолчав, все же ответил Нэйт. — Но я действительно был погружен в сон.

Арто кивнул и провел указательным пальцем по густой темной брови с проседью. Он на удивление неплохо выглядел для своих лет.

— Мы тогда нашли много интересных вещичек, которые Тристен, будучи мальчишкой, прятал там вместе с братьями. Можешь взглянуть на монеты шестнадцатого века, — довольно ухмыльнулся Арто, кивнув головой на шкаф, закрытый стеклянными дверцами.

Нэйт встал и, повернувшись к остальным спиной, неторопливо приблизился к полкам, где действительно обнаружились старинные монеты — неровные кругляши с отверстием посередине и почти стертыми надписями. Рядом стоял железный сундучок с витиеватой вязью.

— Это ли не доказательство того, что наш далекий предок вернулся, чтобы исполнить важную миссию?

Нэйт развернулся лицом к присутствующим и окинул их бесстрастным взглядом. Бабка ухмылялась, обнажив идеально сделанные виниры, прищурив и без того небольшие глаза.

— Вы тоже слышите свою душу? — спросил он у нее.

Честно сказать, ему казалось, что у такой язвы и души-то никакой нет, но интерес перевесил желание отпустить ядовитый комментарий.

— Да куда уж мне, — покачала головой Бернадетт. — Это способность лишь истинных по крови Эшбёрнов. Но и я не простушка, как тебе подумалось, молодой человек. Мой предок некогда был лордом, затем род его обеднел и перебрался в Абердин. Спустя несколько поколений жить стали неплохо. Без замков, впрочем, — пожала плечами женщина. — Но и не бедствовали. Мой дед сколотил неплохое состояние, купил поместье, стал вхож в лучшие дома Шотландии. Мне дали все — лучшее образование, лучшие манеры и доступ к элите.

— И ты воспользовалась этими благами с умом, — раздался низкий рокот Арто, означающий смех.

— Вышла замуж за лучшего из мужчин, — кивнула Бернадетт. — Кристиан же поступил иначе. Хотел жениться на девушке с необычной родословной. И, представь себе, нашел Джулию — в ее роду много веков назад рождались ведьмы.

— В ней действительно есть дар, — спокойно ответил Кристиан, сидевший по правую руку от Нэйта. — Он слаб и безволен, ведь она совершенно не занимается собственным развитием. Но я решил, что это будет интересный эксперимент. Быть может, он как-то проявится у Нэйта.

Матово-черные глаза отца остановились на лице Джеймисона.

— Давайте-ка кое-что проясним, — негромко хлопнув ладонью по столу, попросил он. — По-вашему, души, которые подселяются в наши тела при рождении, так или иначе связаны с родом Эшбёрнов?

Томас отчаянно замотал головой, коснулся пульта на подлокотнике кресла и откатился назад, в тень.

— Совсем нет, — нахмурился Арто так, словно начинал раздражаться. — Я, должно быть, исключение, поскольку моя миссия слишком важна, и Тристен возродился в моем теле, желая отомстить за унижение и уничтожение его семьи. Ты и представить не можешь, насколько сильно пламя ярости, что вот уже много лет горит в моей груди. — Крупная ладонь старика легла поверх рубашки цвета бордо. — Как я уже говорил, его душе не будет покоя, пока он не исполнит свою миссию. Что же касается тебя, Томаса и Аманды — о ваших душах можете рассказать лишь вы сами. Но я верю, что посланы они были именно для того, чтобы помочь своей семье. Слишком многое совсем скоро придется поставить на кон.

— Я не помню ничего о прошлых воплощениях, — раздался тихий голос из тени. Бледного лица Томаса видно не было, но почему-то Нэйту казалось, что брат буравит его взглядом. — Но что-то оттуда, сверху, посылает мне видения будущего. И я вижу, как мир начнет пылать…

— Довольно, Том, — оборвал внука Арто, властно махнув ладонью. — Говорить об этом пока рано.

— Расскажи Нэйту о пророчестве, — произнес один из Эшбёрнов-младших, и в голосе его проскользнули властные нотки. — Он до сих пор не понимает масштаба грядущих изменений.

Арто окинул сыновей колким взглядом, но даже не подумал возмутиться приказом младшего в роду. Что это могло значить?

Нэйт еще раз, теперь уже более внимательно всмотрелся в лица клонов отца — немного раздраженные, скучающие и хмурящиеся. Дед же выглядел грозным и авторитарным, но, должно быть, это касалось лишь Нэйта, Томаса и Бернадетт. Тех, кто, как он считал, слабее…

Арто боялся собственных сыновей.

В гостиную вошла женщина в темной одежде, вкатив в помещение столик с чашками, заварочным чайником и молочником. Она шла опустив глаза, а действовала быстро и четко, словно робот. Не прошло и пары минут, как перед каждым гостем она поставила чашки, уточнив лишь у Нэйта, предпочитает ли он чай с молоком. Вкусы остальных, похоже, были ей хорошо известны.

Стоило ей тихо скрыться в коридоре, как Арто продолжил:

— Чтобы ответить на вопрос о душе Кристиана в шести телах, мне стоит показать тебе вот это.

Арто встал и махнул Нэйту рукой. Они направились в дальний конец зала, тонувший в полумраке, где на стене висела рама с толстыми двойными стеклами. Арто щелкнул тумблером, и тотчас наверху зажегся мягкий желтоватый свет. Нэйт наконец увидел то, что скрывалось под стеклом — старинный клочок бумаги с побледневшими чернильными буквами.

— Шотландский кельтский язык, — пробормотал Нэйт, вглядываясь в строчки.

— Шестнадцатый век, — с благоговением произнес Арто, поглаживая короткую рыжеватую с проседью бородку. — Я переведу, что здесь написано. Это пророчество, которое мы с твоей бабушкой обнаружили в окрестностях озера Фаннич, за два года до рождения Кристиана.

«Расплодятся люди по всей земле и позволят слабым управлять собой. Но однажды благословят небеса Черные земли, которые станут колыбелью владыки, пришедшего в этот мир в шести ипостасях. И стоит ему занять положенное место, и вернуть свою ценность, как сама природа поможет очистить землю от инакомыслящих и презирающих его — сгорят они в огне и потонут в священных водах. Ведь в царство свое он впустит лишь преданных ему последователей».

Перед глазами Нэйта вспыхнули жуткие кадры: повсюду пожары, земля под ногами трескается и, словно злобный голодный монстр, проглатывает тех, кто не успел сбежать. Они падают в ее бездонный желудок, корчатся от смрада и невыносимого жара.

Нэйт отшатнулся и тряхнул головой. Казалось, он действительно почувствовал терпкий вкус пепла на языке.

— Ты видел что-то? — прошептал Арто и схватил внука за плечи, разворачивая к себе.

«Я вижу, как мир начнет пылать…»

Неужели ему показали то же, что и Тому? Но это попросту невозможно!

— Мир пылает, и гибнут люди, — облизнув пересохшие губы, пробормотал Нэйт и на миг зажмурился.

Нет. Так не бывает. Наверное, он просто слишком сильно впечатлился, а его родственники поставили слишком уж правдоподобный спектакль.

«Нельзя поддаваться этому сумасшествию», — мысленно повторил Нэйт несколько раз.

Тихие шаги позади вынудили его обернуться. Одинаково спрятав ладони в передние карманы брюк, к ним приближались два Кристиана. Нэйт уже не мог сказать, где именно тот, с которым он приехал. Быть может, остался за столом или подсел к Бернадетт, удерживая чашку чая в длинных пальцах.

— Осознал ли ты смысл пророчества, Нэйт? — спросил один из клонов, бросив довольный взгляд на клочок бумаги под стеклом.

— Но однажды благословят небеса Черные земли, которые станут колыбелью владыки, пришедшего в этот мир в шести ипостасях, — неторопливо повторил второй жуткие строчки. Тонкие губы растянулись в улыбке.

У Нэйта закружилась голова, и стало невыносимо жарко.

— Черные земли, — пробормотал он, вновь обернувшись к бумаге с пророчеством. — Кристиан рожден на Черном острове. В шести телах…

— Мы не знаем, кто автор этих строк. Никакой подписи не было, — добавил Арто и сделал несколько шагов в сторону.

Оказалось, что в стену рядом с этим местом был вмонтирован сейф. Набрав код, Арто открыл железную дверцу и из обитых бархатом недр сейфа вытащил серебряный горшок с небольшой крышкой. На выпуклом боку были выгравированы ветвистые рога.

— Он был полностью покрыт глиной, — сообщил дед. — Внутри мы нашли пергамент с пророчеством и плоскую фигурку из меди.

Арто расстегнул пару пуговиц на рубашке и продемонстрировал Нэйту цепочку с подвесом в виде этой самой фигурки.

Только он не сказал, что у нее еще было лицо — два крохотных глаза и открытый рот с рядом острых треугольных зубов.

— Вернемся за стол, — негромко произнес один из братьев и первым направился к столу.

Арто вернул горшок в сейф, погасил свет над рамой с пророчеством и занял свое место. Нэйт тяжело опустился на стул, будто только что пробежал кросс и теперь едва держался на ногах. Глотнув остывшего чая, он поднял голову и встретился взглядом с Томом. Брат, чуть вжав голову в плечи, смотрел в его глаза не моргая.

— Что скажешь, Нэйт? — спросил тот Кристиан, что сидел по правую руку. — Изображение на серебре о чем-то тебе говорит?

Нэйт еще год назад догадался, почему отец настоял на его обучении истории, полностью отбросив идею о том, чтобы сын стал военным. Но прежде он считал, что Кристиан просто видел в нем своего помощника в поисках интересных старинных вещичек. Они вместе ездили в отдаленные уголки Британии, плавали на острова, изучали старинные развалины и даже ничем не примечательные поля. Несколько раз бывали во Франции и Испании. Однако теперь Нэйт понял, что именно требовалось Эшбёрну. Его сын должен был хорошо разбираться в истории, ведь, если судить по пророчеству…

— Вы считаете, что в тело Кристиана вселился древний кельтский бог, — медленно произнес он.

— Какой же? — подавшись ближе к сыну, спросил Эшбёрн и затаил дыхание, поджав бледные губы.

Черные, словно подернутые мутной пленкой глаза снова, в который уже раз за этот сумбурный день, впились в лицо Нэйта.

Что выгравировано на серебряном горшке?.. Рога.

Перед глазами Нэйта замелькали картинки из учебников. В истории кельтов божественных созданий, изображенных с рогами, было несколько. Но в данном случае подходил только один из них.

— Рогатый бог, — наконец сказал Нэйт, невидящим взглядом уставившись в столешницу. — Ке́рнунн.

Близнецы шумно выдохнули и одинаково тошнотворно растянули губы в улыбках. Арто хлопнул ладонью по столу и весело произнес:

— Бернадетт, ты проиграла. Наш мальчик все понял даже раньше нас самих!

Бабка покачала головой и протянула:

— Выходит, этот мальчик довольно смышленый. Может, вы и не зря в него вцепились.

— Зловещий бог, — словно не слыша Арто и Бернадетт, продолжил Нэйт. — Повелитель диких существ и природы, покровитель подземного царства. Кельты верили, что те воины, которые храбро сражались и погибали на поле боя, попадали на остров Кернунна — в его владения.

«А еще христиане объявили его дьяволом и запретили любые упоминания имени этого существа».