Машина Новикова мчалась по разбитой дороге, ведущей к старому стекольному заводу. Населенные пункты, одиночные дома и инфраструктура остались позади, стоило только свернуть с основной трассы. С обеих сторон густой лес, ни единой живой души – отличное место, чтобы держать заложников. Подъезжаем, вдалеке виднеется серое трехэтажное здание с бетонным забором. Ближе нельзя, сейчас темно, свет фар слишком заметен в этой глуши.

– Остановись здесь, – киваю, указывая на неприметный съезд. – Дальше пойдем пешком.

Новиков беспрекословно паркуется, до скрежета пальцев сжимая руль. Нервничает, но это логично: мы понятия не имеем, куда идем и что нас там может ждать. К тому же уверенность, подкрепленная бутылкой виски, начинает выветриваться с запахом перегара. Ему не по себе, несмотря на специфическое оружейное хобби, подобная ситуация для него впервые, в отличие от меня… Прискорбное осознание: гоняться за монстрами становится привычкой, ничего не чувствую, один холодный расчет и последовательность необходимых действий. Ненормально для человека, который хочет обычной жизни с красавицей-женой и двумя шустрыми ребятишками, один из которых трудный подросток, но сейчас это играет на руку. Чем меньше эмоций – тем ниже риск непоправимой ошибки, которая может стать фатальной.

Выхожу из машины, ощущая, как холодный ветер пробирается под одежду, принося с собой специфичный запах старого, заброшенного здания. В этом месте есть что-то завораживающее и одновременно пугающее, словно само время замерло, оставляя лишь воспоминания. Подходим ближе. Бетонный двухметровый забор покрыт выцветшими граффити, штукатурка местами отслаивается, обнажая серую, мокрую от сырости кость здания. Вдоль забора – технический мусор: старые кабели, ржавые болты, обломки пластиковых труб, оставшиеся еще со времен закрытия. Удивительно, как беспощадное время поработало над заводом, прибавляя ему пару сотен лет.

– Что дальше? Просто зайдем через парадную дверь? – спрашивает Игорь, доставая распечатанный план здания.

– Да, именно так мы и сделаем, – на полном серьезе отвечаю. Ворота приоткрыты, замок, по всей видимости, срезан болгаркой, осколки металла и пыль лежат на траве – препятствий нет. Новиков пересмотрел боевиков, если думает, что здесь везде понатыканы камеры, охрана и стоят снайперы на крыше. – Их всего двое. Странно, что машины нет, как и следов от колес… Земля мокрая, дождь в последнее время не прекращался.

– И о чем это говорит?

– Асфальт заканчивается у ворот, дальше по территории грязь. Навряд ли они тащили Соню пешком, слишком рискованно, она могла сбежать. Где запасной выход?

– С торца, скорее всего погрузочный, выход сразу в подвал. Обойдем?

Киваю и направляюсь вдоль фасада здания. Перед глазами возвышаются массивные двери, когда-то, вероятно, ярко окрашенные, а теперь покрытые ржавчиной. А вот и машина, припаркованная возле ворот… Старая копейка с прогнившими дверьми и трещиной на половину лобового стекла, такую даже на учет не поставить, довольно странный выбор для похитителей, неудобная машинка, маленький багажник, могла сломаться на половине пути. С другой стороны, нет документов, владельца не установить, к тому же такой транспорт можно доставить на эвакуаторе, у кого из ментов возникнет мысль проверить багажник транспортируемого старого авто? Это вполне может объяснить, каким образом девушка оказалась из Ростова в Москве. И все же вопросов становится только больше…

– Замок, – произносит Новиков. – У меня есть ножницы по металлу в машине, можно срезать.

Глупая затея, мотаю головой. Нам нужен другой вариант. Осматриваюсь. Лунный свет пробивается сквозь разбитые окна над козырьком. Невысоко, можно забраться. Новиков понимающе кивает, первым поднимаясь на выступ. Я тоже поднимаюсь. Стекло наполовину выбито, засовываю руку, стараясь не задеть торчащие осколки. Рама поддается, со скрипом открывая нам проход. Есть! Мы в здании, Новиков следует за мной, слышу, как он тихо приземляется рядом.

Внутри полумрак, останавливаемся, позволяя глазам привыкнуть. Широкий, длинный коридор, стены покрыты слоем пыли и паутины, в воздухе витает запах сырости и старого металла, готов поклясться, что чувствую, как он оседает на языке. Знакомое ощущение – бункер… Воспоминания начинают накрывать. Детская кровать, платьице и тело дочери на руках… Нет! Не сейчас, нужно выбросить эти мысли из головы! Я должен собраться…

– Монстры прошлого обитают только в твоей голове, они реальны, пока ты позволяешь им существовать. Чудовищ не бывает, есть только люди, – произносит Мила, спиной опираясь на одну из стен. – Зря ты полез во все это, ты не спас Люсю, меня, девочек, и Соню тоже не спасешь. У тебя не хватит духу, Макаров, ты тряпка.

– Заткнись, – шепчу, замечая непонимающий взгляд Новикова. Плевать… Как она вообще смеет говорить о монстрах?

Стоп.

Кажется, помогает. Ее слова заставляют собраться, отбросить лишнее… Вдох-выдох. Вспоминаю план здания, прорисовывая в голове маршрут. Если я верно определил наше местоположение, спуск как раз должен быть за поворотом в конце. Жестом показываю Новикову следовать за мной, стараясь не издавать лишнего шума. Самое главное, чтобы нас не услышали в этой замкнутой бетонной коробке, глухим эхом отражающей каждый звук.

А вот и лестница… Я был прав. Спускаемся. С каждым шагом вниз воздух становится все более затхлым, пропитанным плесенью и пылью. Ни черта не видно! Игорь достает фонарик, прикрываю его ладонью, чтобы свет не был слишком ярким, направляя луч вперед. Мы рискуем, но иначе никак…

Еще один длинный темный коридор с массивными металлическими дверьми по обе стороны. Новиков показывает план с несколькими отмеченными помещениями. Мы на месте, в одном из этих помещений с большей долей вероятности держат Соню. Главный вопрос: где похитители?

Грохот выстрела эхом разносится по всему зданию… Оба замираем, смотря друг на друга.

– Соня, – с запоздалым осознанием бледнеет олигарх, необдуманно бросаясь в сторону звука. Бегу за ним наверх, успевая остановить возле двухстворчатой открытой двери. – Пусти…

– И что ты сделаешь, расстреляешь всех? Они убьют ее раньше!

– Если она вообще еще жива, – мотает головой.

Он прав. Начинает казаться, что нам действительно стоило взять спецназ, Сони уже может не быть в живых.

Нам нужен план, думай…

Замечаю на полу гильзу – холодная. Возможно, Соне удалось сбежать, дальше погоня, предупредительный выстрел… Она точно должна быть здесь, выбитый замок на двери подтверждает. Искала место, где спрятаться.

– План здания, – протягиваю руку. Новиков достает из кармана, раскладывая на полу. – Это цех, из него можно попасть еще в одну комнату, это должно быть склад или что-то в этом роде. Они там.

– Значит, идем, – уверенно поднимается Игорь.

– Да подожди ты, – пытаюсь вразумить. Не слушает, с заряженным автоматом заходит в помещение. Признаться, Новиков начинает беспокоить меня гораздо сильнее парочки заигравшихся в Бонни и Клайда преступников. Не нравится мне все это, здесь что-то не сходится, все не так, как должно быть… Неправильно.

Захожу за ним. Просторное помещение, напичканное специализированным оборудованием. Кроме промышленных столов для резки, обработки, шлифовки, тут стоят дорогостоящие промышленные контроллеры, гидравлические установки, использующие и преобразующие энергию сжатой жидкости, разнообразные компрессоры и турбины, применяющиеся для нагнетания воздуха, пневматическое оборудование, детали регенеративных газовых печей, конвейерные ленты, автопогрузчики, подъемник. Только в одном этом помещении без охраны хранится не одна сотня тысяч долларов, были бы эти идиоты поумнее, не занимались бы похищением людей. Любопытно, почему владелец не вывел активы, оставляя все это богатство пылиться здесь.

Новиков с хрустом наступает на разбитое стекло. Дьявол, кажется, спалились – шорохи наверху. Оглядываемся, замечая винтовую лестницу в дальнем конце помещения. Выстрел… Хватаю Новикова за шиворот, затаскивая за накрытый черным брезентом станок.

– Кто здесь? – сорванный женский голос. Нина? Нина… Других вариантов нет. Шаги.

– Где моя жена? – не сдерживается Игорь, смотря на меня. – Какого черта мы здесь сидим? Их двое, выхода из комнаты нет, они в ловушке.

– Вот только у них Соня, – отрезвляю. Молча сжимает кулаки, ударяя по железу.

– Так значит, Новиков? – женский голос. – Пришел спасать свою женушку? Слишком поздно! Сам виноват.

– Нина, – подаю голос. Нужно договариваться. – Послушай, Нина, меня зовут Григорий, я друг Сони. Девушка жива? – В ответ молчание. – Ты одна? – Тишина. Глупо было надеяться, но попробовать стоило. Если Богомолов не с ней, это осложняет дело. – Нина, вы попались. Вариантов не много, ты сама это понимаешь. Из комнаты нет выхода, здание окружено, – блефую. Нам действительно стоило подстраховаться, идея идти вдвоем все больше смахивает на бред умалишенного. – Нина, давай поговорим.

– Ложь, вы одни, – раскусывает она. – Если бы здание было окружено, то здесь была бы группа захвата, а не два идиота, которые пришли спасать бедную овечку. Соня здесь, но стоит вам зайти, я ее пристрелю.

– Что ты хочешь? Денег? Мой адвокат сможет собрать всю сумму к утру, – вмешивается Игорь. Неудивительно, что переговорщики редко используют родственников, эмоции мешают. Новиков опережает события. Прежде чем выслушивать требования, нужно понять, что с заложником, и выяснить сопутствующие возможные угрозы. – Я готов заплатить, только отпустите ее.

– А саму Соню ты не думал спросить?

– Да, пусть она поговорит с нами, – подношу указательный палец к губам, перехватывая инициативу. – Прежде чем договариваться, мы должны понять, что Соня в порядке.

– Здесь требования выдвигаю я, – отвечает Нина. – Если вы, конечно, хотите увидеть ее живой…

– Она не говорит «мы», скорее всего, она одна. Борис может быть где-то в здании, – шепчу, толкая олигарха в плечо. – Нина, чего ты хочешь? Вертолет, деньги наличкой, мелкими купюрами и гарантию, что вас не будут преследовать? Ты хоть понимаешь, сколько это сумок, ты их не поднимешь в одного.

– Деньги должны быть переведены на счет, – отвечает.

– Плохой вариант. Перевод на счет заблокируют в течение часа. И что потом? Как ты себе это представляешь? Вы не сможете уйти дальше первого поста, у ментов ваши фотографии.

– Вас это не касается, – кричит девчонка.

– Нина, давай так. Новиков готов заплатить, мы дожидаемся утра, деньги поступают на биток, дальше обмен, мы вам электронный ключ, вы – девушку, дальше расходимся. Дела не будет, Соня скажет, что никакого похищения не было, ей просто захотелось побегать, почувствовать свободу после психушки, и ей поверят. Это даст вам возможность уйти без какого-либо преследования. Каждый получит то, что хочет, – произношу, выглядывая из-за станка. – Нина, у тебя брат инвалид. Если мы друг друга перестреляем здесь, ты ему не поможешь. Брось, у тебя нет личных счетов с Соней, не выбрасывай свою жизнь на помойку.

Молчание затягивается. Но это не отказ, она думает – хороший знак.

– Согласна. Но если вы вызовете ментов…

– Никаких ментов. Ты права, мы здесь одни. Новиков прямо сейчас свяжется со своим помощником, но нам нужно удостовериться, что Соня жива.

– А с этим проблема, она без сознания и истекает кровью. Так что в ваших интересах, чтобы деньги быстрее поступили на биткоин, – ответил женский голос. – Но если вы что-то предпримете, я ее пристрелю…

– Рана серьезная? – подает осипший голос Игорь.

– Советую поторопиться, – произносит Нина, явно заканчивая разговор.

Пара секунд, чтобы осмыслить, Новиков, как белый лист, сидит, вопросительно смотря на меня.

– Я свяжусь со своим человеком, потороплю, – наконец произносит. – Сколько у нее есть времени?

– Сложно сказать, не зная ранения. Опасность представляет геморрагический шок. Держи себя в руках, не в ее интересах, чтобы Соня умерла, она не дура, понимает, что, если с твоей женой что-то случится, живой она отсюда не выберется, – кладу руку на плечо. – Говори с ней…

– О чем мне с ней говорить?

– Неважно, хоть о погоде, главное, чтобы она не начала нервничать. Не дави на нее, Нина сейчас как загнанный в ловушку зверь, почувствует угрозу, начнет нападать.

– А ты куда?

– Искать Бориса. Если я прав и Нина там наедине с Соней, у нас проблема, стоит подстраховаться. Парень может появиться в самый неподходящий момент.

– Ясно. Ладно… – неуверенно выдает, не до конца принимая неутешительную действительность. У него шок, но ничего, справится, человек разумный, все равно времени нянчиться еще с ним сейчас нет. – Я понял… Понял.

– Только давай без глупостей. – Забираю фонарик и бесшумно, насколько это возможно, покидаю цех.

* * *

Чекпоинт. Я возвращаюсь на ту же точку, с которой начали. Длинный коридор, облупленные стены и паутина над потолком… Времени немного, нужно с чего-то начать. В руках травмат, против вооруженного громилы, который был в моей квартире, то же самое, что идти с битой или палкой. Они грамотно придумали с подставой, сгоревший труп в машине спутал карты, все это время мы были уверены, что Богомолов мертв… И все же…

– Почему они не провернули то же самое с Ниной? – задает логичный вопрос мой внутренний голос в лице симпатичной занозы.

– Из-за семьи, – вслух отвечаю. Неосмотрительно, если кудрявый где-то прячется, могу себя выдать. Но как бы я это ни отрицал, надоедливая галлюцинация полезна, общаться иначе не выходит. – Родители Богдана мертвы, некому горевать, с Ниной другая история: мать, отец, брат. Они бы не простили.

– А простят, когда узнают, что на ней уже три трупа? – с немым вопросом поднимаю на нее глаза. Три? – Бабулька-процентщица, труп в машине, да и директриса до сих пор не вышла из комы, день-два – кони двинет. Дело уже не в деньгах, она чокнулась, кукушка слетела, крыша поехала, мозги набекрень, двинулась, с дуба рухнула. Называй как хочешь, но ты сам знаешь – блондиночку она не отпустит, если девчонка вообще еще жива. К тому же Новиков уже на взводе с автоматом в руках. Как думаешь, чем все это закончится?

– Поэтому мы здесь, – хмуро произношу, спускаясь по лестнице в подвал. – Выигрываем немного времени.

Тусклый свет фонаря прошелся по стенам, подсвечивая щель на одной из дверей. Открыто… Осторожно отталкиваю дверь, проходя внутрь. Похоже на студию танцев или растяжки… Зеркала на стене, поручни, маты в углу. На первый взгляд необычное помещение для завода, но в СССР такое встречалось сплошь и рядом. Подобные досуговые помещения создавались с целью привлечения рабочих к активным занятиям физкультурой и спортом.

– Тебе не кажется, что это то же самое место, что на видео?

– Да, оно, – киваю.

Пластиковые бутылки с остатками пожелтевшей от времени воды, грязная собачья миска с закаменевшей кашей, ржавое помойное ведро, явно использованное как туалет. Здесь точно держали девушку, вот только есть одно «но»: все, что произошло в этой комнате, было два года назад… Но в этот раз Соня тоже была здесь, худи, в котором она поехала из Москвы в Ростов, в углу матраса. Тогда почему нет свежих бутылок и воды?

– Здесь кровь, – указывает на пол перед зеркалом Мила. Наклоняюсь, соскребая ногтем въевшуюся в бетон давно засохшую лужу.

– Крови много, три литра, не меньше… Здесь кого-то убили, – хмурюсь. Все это становится слишком странным. – Отсюда тянется след.

Иду по нему: полоска тонкая, прерывистая, кровь уже почти остановилась, значит, тело перемещали после смерти и, судя по направлению, тащили к выходу.

– Гриша, – зовет Мила.

Эта зараза редко обращается ко мне по имени, что-то не так. Захожу обратно в комнату, подхожу к разбитому стеклу. А это интересно… Стена, на которой висят зеркала, полая. Рукавом убираю осколки из рамы, сую голову. Резкий, неприятный запах с примесью аммиака ударяет в нос, закрываю лицо, откашливаясь.

– Там что-то есть, – уже более осмотрительно, прикрывая нос рукавом, заглядываю внутрь с фонариком. В углу накинутое на что-то одеяло. Выдыхаю, забираясь внутрь, оно здесь точно неспроста… Сердце колотится, по спине холодный пот, сделать вдох не получается. В памяти яркой картинкой вновь вспыхивает бункер, комната, детская кровать и тело моей малышки, завернутое в простыню… Я не могу, не могу себя заставить убрать ткань.

– Ничего без меня не можешь, – закатывает глаза брюнетка, вместо меня берясь за край. – Готов? Мы все еще можем просто уйти, пусть Новиков сам разбирается со своей женушкой.

Знаю. Ее нет, все это делаю я сам… Вопрос восприятия и взболтанных мозгов. Но я ей благодарен, слишком тяжело перешагнуть через себя.

– Открывай, – уверенно произношу, с запозданием осознавая, что одеяло уже в моих руках.

– Ого! Вот этого я не ожидала… А она настоящий дьявол, – загадочно, с налетом иронии произносит Мила. Заставляю себя поднять глаза, застывая как вкопанный на месте.