За моей спиной раздается электрический жужжащий звук, когда дверь закрывается и запирается. Я свободен. Хотя не думаю, что вообще заслуживаю свободы. Такие плохие люди, как я, не должны находиться рядом с нормальными людьми с нормальными мозгами. Но я чертовски хорош в маскировке. Могу слиться и с отъявленными преступниками, и с самыми заурядными обывателями. Просто в этот раз совершил глупую ошибку и попался.

Я убивал людей, но закон оставался совершенно слеп к этим преступлениям. Угон машины — вот что меня подвело. Ну и еще я, пожалуй, немного подрался с офицером, который пытался меня задержать.

Теперь они говорят, что мне нужна терапия. Не думаю, что мне нужна терапия от гнева, но, возможно, она поможет с тем другим, что не так в моей голове. Хотя сама мысль о том, чтобы говорить о своих чувствах, вызывает нездоровое желание убивать.

Еще раз изучаю документы и следую указаниям, отправляясь в «полупансион», где буду жить, пока не закончу терапию и не найду работу — что, конечно же, «невероятно легко» сделать, будучи уголовником. Пересекаю город пешком, направляясь к зданию, которое почти наверняка окажется дерьмовой дырой. Взгляд снова падает на бумаги, пока я иду — просто чтобы сосредоточиться на чем-то, кроме удушающей жары, поднимающейся от асфальта.

Хотя смертного приговора я не получил, но написанное почти так же плохо. Нельзя пить, употреблять запрещенные вещества, и я обязан отмечаться каждый вечер и быть дома к десяти. Случайные тесты на наркотики — просто вишенка на этом дерьмовом торте. Всё это звучит отвратительно хреново.

Снова смотрю на бумаги и замечаю имя терапевта в самом низу. Доктор Сара Ривз. Я провел последние четыре года в тюрьме, так что могу лишь надеяться, что она — седая карга с острым носом. Не уверен, как смогу сдерживаться, если она окажется горячей штучкой. Самоконтроль — не моя сильная сторона. Повесь передо мной сочный кусок задницы, и я, возможно, выебу из нее весь профессионализм.

Любопытство берет верх. Достаю дешевый телефон, выданный тюрьмой, и вбиваю ее имя в браузер. Челюсть сжимается, когда на экране появляется фотография. Она горячая. И мне придется сидеть перед ней и притворяться, что у меня нет бешеного желания трахнуть киску — конкретно ее киску.

Блядь, пожалуй, я схожу к ней. Может, мне даже понравится. А вот ей — вряд ли. Зависит от того, насколько глубоко она решит залезть в мой мозг. Могу лишь надеяться, что у нее есть фонарик, если она решит отправиться в темноту, к которой не готова. Вся ученость мира не поможет ей, когда она погрузится в мою кромешную тьму. В мой ебнутый мозг.

Хотя кто знает? Большинство специалистов по психическому здоровью и сами не без тараканов. Собственные проблемы вдохновили их на выбор карьеры. Никто не понимает конченного человека так, как и те, кто сами слегка не в себе.

Всего неделя до первой встречи, и тогда мы увидим, насколько хорошо тюремная терапия поможет мне контролировать свои импульсы. Особых надежд у меня нет, особенно учитывая желания, возникшие после того, как я увидел ее фотографии.

Может, визит к доктору окажется не таким уж плохим делом.