Слова повисли в воздухе — хрупкие, неуверенные и такие… отчаянные. Я сама испугалась их. Потому что, произнеся их вслух, я уже не могла вернуться к иллюзии, что у нас всё хорошо.

В этот момент дверь тихо открылась. Норберт вошёл с подносом в руках. На нём — фарфоровая чашка, от которой вилась тонкая струйка пара. Рядом — блюдце с мёдом и ломтики лимона.

— Скажи, — я вскинула глаза на старого дворецкого, и в них, наверное, читалась та же безумная надежда, что и в моём голосе. — Скажи, что это не мой муж!

Мой голос предательски дрогнул, словно срываясь в икоту и шёпот отчаяния.

Норберт замер. Его старые глаза — мутные от прожитых лет, уставшие, но внимательные — смотрели на меня с болью и тревогой.

— Вы очень бледная, госпожа, — тихо сказал он. — Я переживаю за вас. Уже отправил слугу к доктору Гревиллу. Нужно, чтобы он вас осмотрел…

Дворецкий осторожно поставил поднос на столик. И замялся. Потом достал из кармана что-то маленькое, блестящее.

— Мадам… Кажется, это потеряли в холле. Горничная нашла и принесла мне.

На его ладони лежало обручальное кольцо Альсара.

Обручальное. Золотое. С крупным, играющим на свету бриллиантом.

Я смотрела на него — и не узнавала. Мой взгляд упал на мою руку, на которой было такое же кольцо, только поменьше.

Столько раз я целовала этот бриллиант перед сном. Столько раз прижимала к губам, шепча: «Вернись ко мне. Вернись живым».

А сейчас брошенное в холле обручальное кольцо мужа внушало мне ужас.

Не потому что оно упало. Не потому что его нашла горничная.

А потому что я вдруг поняла: тот, кто носил это кольцо на пальце пять лет — тот мужчина, что целовал меня в темноте — исчез.

И на его месте стоял чужой.

С чужой улыбкой.

С чужими глазами.

С руками убийцы, что сжимали мою шею.

Я не взяла кольцо. Оно осталось лежать на ладони Норберта. А он не знал, что с ним делать. Я даже не знаю, что случилось… Почему он так поступил!

Я смотрела на дверь и ждала.

Ждала доктора.

Ждала объяснений.

Ждала чуда.

Ждала сил, которые позволят мне собрать вещи и уйти из этого дома! Ведь после такого я не знаю, как жить с ним дальше!

В глубине души я понимала, что чуда не будет.

И человек, который вернулся с войны, не может больше называться моим мужем.