Сонный, злой, растрёпанный. Волосы спадали на лоб, рубашка была расстёгнута, обнажая могучие плечи. Но глаза… Его глаза сверкали в полумраке, словно у хищника, которого разбудили посреди охоты. В них не было сна. Только холодная ярость.

Я испугалась так, что едва не подпрыгнула на месте. Сердце ударилось о рёбра, грозя выломаться наружу. Что же делать? Что делать? Бежать нельзя. Кричать нельзя. Да и прятаться некуда! Дверь я закрыла за собой…

— Кто разрешал тебе⁈ — его голос прозвучал резко, разрезая тишину, как лезвие.

Я открыла рот, но звука не последовало. Голос сбежал, оставив меня беззащитной.

В этот момент из тени выступила другая фигура. Сонный дворецкий, кутаясь в халат.

— А! Госпожа опять лунатит! — голос Норберта прозвучал громко, слишком громко для ночи, но уверенно.

Он шагнул вперёд, заслоняя меня собой от взгляда генерала.

— Лунатит? — переспросил Он. Голос опустился, стал подозрительным, тягучим.

— Ну да, — заметил дворецкий, кивая с видом человека, который устал скрывать семейные тайны. — Она в последнее время часто лунатит… Мне приходится укладывать ее в постель. Однажды я поймал ее возле лестницы… Я так испугался, что она упадет…

Я замерла. Никогда в жизни я не лунатила. Ни в прошлом мире, ни в этом. Но тут меня осенило. Дворецкий врал. Он лгал в глаза самому дьяволу, вселившемуся в тело моего мужа.

Он прочитал мое послание. Он понял. И поверил, что что-то здесь не так…

Норберт не просто спасал меня. Он давал мне прикрытие.

— Ее нужно бережно уложить в кровать. Только не будить, — голос Норберта звучал спокойно, почти по-отечески. — Осторожно. Она может проснуться и испугаться…

Он повернулся ко мне. В его взгляде не было вопроса. Был приказ. Играй.

Я тут же прикрыла глаза, расслабила мышцы, позволяя телу обмякнуть. Стала покачиваться, изображая глубокий, беспробудный сон.

«Лунатит!» — пронеслось в голове. Какая чудесная мысль! Какая невероятная отмазка для ночных прогулок по дому! Норберт — гений!

Я чувствовала взгляд чудовища на своей коже. Тяжёлый, изучающий. Он не верил. Я ощущала это каждым нервом. Но он не мог доказать ложь, не признав, что следил за мной.

— Уведите её, — наконец произнёс Он. Голос был холодным, как сталь в ножнах. — И чтобы я больше не видел её бродящей по ночам.

— Конечно, господин. Конечно.

Рука Норберта коснулась моего локтя. Твёрдая, надёжная опора. Он повёл меня обратно, прочь от взгляда, который жёг спину.

В темноте коридора, пока мы шли к спальне, я позволила себе чуть приоткрыть глаза. Норберт не смотрел на меня, но угол его губ дрогнул. Едва заметно.

«Я прочитал, мадам!» — прошептал Норберт так, что его голос был таким тихим, что я сама едва разобрала слова.

И сердце радостно выдохнуло.

У меня теперь был союзник. И у меня был ритуал.

— Мне с утра нужна будет соль… Сможете передать?