К счастью, обошлось без столкновений и травм. Лишь этим Виктория утешала себя по пути назад.

Распрощавшись с графом, который срывающимся голосом сообщил, что хочет подышать свежим воздухом, она осталась совсем одна и вдруг почувствовала себя такой обессилевший, что перед глазами начали расплываться слепые пятна. Пожалуй, ей тоже необходимо было передохнуть. Виктория уже успела позабыть, какими душными могут быть бальные залы. И, конечно, она и предположить не могла, что один единственный танец настолько вымотает её тело и нервы.

Как только Виктория двинулась к ближайшей свободной скамье, рядом появился барон Шелбрук со стаканом лимонада в руке.

— Леди Видмор, вам нехорошо? — обратился он к ней, обеспокоенно всматриваясь в лицо. — Я подумал, вам захочется немного освежиться.

Лимонад Виктория приняла с искренней благодарностью. Пусть появляться с едой и напитками в бальном зале всегда считалось исключительно дурным тоном, сейчас глоток воды был для неё скорее лекарством, чем прихотью.

— Вы видели нашу кадриль? — спросила она после того, как немного утолила жажду. А затем сама же и ответила: — Не могли не видеть.

Барон кивнул и покрепче перехватил рукоятку трости.

— Издалека всё выглядело не так уж и плохо, — отозвался он голосом, в котором не было ни капли убеждённости. — Я сначала было решил, что это заранее продуманная импровизация…

— Боюсь, что придумать такое специально не смог бы ни один балетмейстер.

Лорд Шербрук по-доброму усмехнулся.

— Я собираюсь прямо сейчас отправиться домой, — сообщил он после паузы. — Похоже, я всё-таки переоценил собственные возможности. Колено требует покоя. Если желаете покинуть бал, мой экипаж полностью к вашим услугам.

Виктория не размышляла ни секунды:

— Буду очень признательна вам.

Барон Шелбрук отправился договариваться о подаче экипажа, а она сделала ещё парочку быстрых глотков лимонада. Вкус был божественным, гладкое стекло приятно холодило пальцы. Хотелось прислонить стакан к щеке и посидеть так хотя бы пару минут, но Виктория прекрасно понимала, что не может сделать этого у всех на глазах.

Именно в тот момент, когда она оторвалась от своего напитка, рядом прозвучало неодобрительное сухое покашливание.

Звук, который не сулил ничего хорошего.

Обернувшись, Виктория увидела крупную фигуру в пурпурном платье, украшенном бесчисленными оборками и бантами. Леди Лукреция Уиншем восседала на соседней скамье с видом одновременно свирепым и удивлённым. Роскошный черепаховый веер в руках и пышное перо в волосах, закрученных в тугие кудряшки, делали её похожей на оперную певицу, которая вот-вот начнёт исполнять свою лучшую партию.

Эту женщину весь лондонский свет как чумы боялся ещё с тех времён, когда сама Виктория была дебютанткой. Манеры и характер леди Уиншем никогда не отличались легкостью, а о том, сколько лордов и леди пало жертвами её острого языка, ходили легенды. Все знали, что появление этой гостьи на любом приёме не сулило ничего, кроме проблем, однако гораздо страшнее было не отправить приглашение Лукреции Уиншем вовсе.

Виктория облизнула вмиг пересохшие губы, мысленно готовясь принимать шквал упрёков за принесённый в бальный зал лимонад. Оправдываться она не собиралась, тратить на это силы не было…

— Зачем вы позволяете этому старому хрычу крутиться около себя? — требовательно воскликнула леди Уиншем. Перо в её причёске воинственно всколыхнулось в такт вопросу.

Виктория воззрилась на женщину в совершенном изумлении.

Старый хрыч? Барон Шелбрук? Но ведь он младше самой леди Уиншем на несколько лет! Той, по самым оптимистичным прикидкам, было глубоко за семьдесят!

Поднявшись на ноги, чтобы было удобнее смотреть на беспардонную собеседницу, Виктория изобразила подобие книксена прямо с лимонадом в руках и слегка вскинула подбородок.

— Леди Уиншем, — выговорила она подчёркнуто вежливо, — прошу прощения, я, кажется, не совсем поняла вас…

— Я спросила, почему вы поощряете Шелбрука? Бросайте это, милочка. Не теряйте времени даром, ищите молодого мужа!

Кажется, у Виктории самопроизвольно дёрнулся глаз.

— Полагаю, мне следует ответить, что это не ваше дело? — уже совсем холодно произнесла она.

— Спорить не собираюсь — оно действительно не моё. Но над всем остальным я вам настоятельно рекомендую всё-таки подумать!

Ни слова больше не говоря, Леди Уиншем с кряхтением поднялась на ноги и неожиданно проворно пошагала прочь.

Леди Лукреция Уиншем

10

Виктория проснулась совершенно разбитой на следующее утро. Так она обычно чувствовала себя на пороге сезонной простуды, когда явные симптомы ещё не успели проявиться, но тяжесть в мышцах и слабость уже невозмозможно было игнорировать. Попросив у Салли чашку горячего чая, она позволила себе ещё некоторое время оставаться в постели.

Мысли то и дело возвращались ко вчерашнему вечеру и событиям, что слились для Виктории в одно сплошное испытание на прочность. Она потерпела полное и безоговорочное фиаско на балу у графини Фейрвелл. Её наивный план, который заключался в том, чтобы найти молодому графу здравомыслящую невесту, вдребезги разбился о суровую действительность, в которой этот самый граф оказался неспособным подготовиться к одному единственному танцу!

Это до сих пор не укладывалось в голове. Как, в таком случае, лорд Колин Олбридж вообще дожил до своих двадцати с лишним лет? Каким образом он справлялся с обязанностями в порту, если даже рядовая программка для танцев в итоге оказалась вещью, которую он так и не сумел постичь?

Неудивительно, что этот молодой человек только спустя год добрался до столицы. Если с планированием путешествий дела у него обстоят так же, как и с танцами, то можно считать настоящим чудом тот факт, что он не заблудился по дороге, не связался с бродячим цыганским табором и не уплыл в Гренландию.

И самый страшный вопрос, что волновал Викторию больше всего, — как лорд Видмор будет справляться с графскими владениями? Одна только земля, которая сдавалась арендаторам, требовала постоянных вложений; нужно было обладать знаниями и опытом, чтобы грамотно распределять наделы и не допускать их истощения. На худой конец, достаточно было бы и деловой хватки с проблеском таланта. Но новый граф, судя по всему, не обладал ни первым, ни вторым. И Виктория даже думать не хотела, к чему в итоге всё это приведёт.

Она выбралась из постели с предчувствием чего-то дурного. И пока Салли помогала одеваться, и пока причёсывала её, эти предчувствия лишь глубже пускали корни.

Спустившись вниз, Виктория впервые за всё проведённое в столице время обнаружила гостиную залитой солнечным светом. Погода, не иначе как в насмешку, решила предстать перед ней во всём своём великолепии.

— Леди Видмор, завтрак будет подан через полчаса, — сообщил Роули, уложив на журнальный столик поднос для писем.

— Спасибо.

Подхватив с подноса одну единственную карточку с приглашением, Виктория некоторое время невидящим взглядом смотрела на ровные строчки. Буквы никак не хотели обретать смысл, слова не складывались в предложения. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы распознать в послании приглашение на бал в следующую субботу. Приглашение ни от кого иного, как от вдовствующей виконтессы Чалмерс.

Вот же неугомонная женщина, первым делом подумала Виктория. Наверняка писала это письмо поздно ночью, сразу после того, как вернулась от Фейрвеллов, чтобы к утру его уже успел доставить посыльный. А ещё вероятнее — что она написала сразу два письма, и второе прямо сейчас читает несчастный граф Видмор. Виконтесса Чалмерс не была бы собой, если бы упустила возможность развлечься за счёт такого гостя, как он. И она точно не откажет себе в удовольствии использовать лорда Колина Олбриджа в качестве оружия против самой Виктории.

Стоило ли принимать это приглашение? Конечно, нет. Виктория с превеликим удовольствием придумала бы с десяток оправданий, которые можно вписать в ответ для виконтессы, но она также прекрасно понимала, как её отказ будет выглядеть со стороны.

Графиня Видмор после одного единственного танца с новым графом уехала с бала, а потом спешно покинула столицу.

Подавив тяжёлый вздох, Виктория отложила карточку в сторону.

— Желаете пройтись, леди Видмор? — раздался голос дворецкого сбоку. — Погода просто чудесная.

Иногда Виктории казалось, что Роули знает её лучше, чем она сама.

— Сначала завтрак. А потом распорядись, пожалуйста, чтобы подготовили экипаж, я хочу прогуляться где-нибудь подальше от дома…

Сент-Джеймсский парк, всё ещё по-летнему зелёный, встретил Викторию первым дыханием осени. В воздухе уже отчётливо угадывались прелые ароматы листвы и земли; прохладная свежесть, что нашла здесь убежище после долгой ночи, словно придавала каждому запаху остроты и глубины, дарила призрачное ощущение покоя, но в то же время тревожила чувства.

Всё это до боли напоминало Виктории Уэйтфоршир. Видмор-парк с его кленовыми рощами, холмистыми лугами и озёрами. Места, которые она полюбила с первого взгляда и которые с каждым годом любила только сильнее. Места, где она была по-настоящему счастлива и где хотела бы провести всю жизнь.

В поисках тишины и уединения Виктория свернула с широкой насыпной дорожки на тропу. Здесь, среди молодых дубов и тополей, было ещё прохладнее. Некоторое время она наслаждалась вкрадчивым шуршанием листьев и птичьим щебетанием, а потом неожиданно услышала громкий и странный звук — что-то среднее между визгом и хрипом.

Виктория настороженно осмотрелась и на всякий случай замедлила шаг. Звук повторился снова, кажется, шёл он из невысоких зарослей чуть левее от тропы. И он показался ей настолько жалобным, что Виктория без раздумий подхватила юбку и шагнула в сырую траву.

Может, кто-то попал в беду? Животное или даже ребёнок? Когда до её слуха отчётливо донёсся детский возглас, Виктория отбросила благородные привычки графини и побежала.

— Держи его, ну!... — разобрала она отчётливо.

— Да ты сам попробуй…

— Надо с двух сторон. Давай…!

Пробравшись через ивовый бурелом, Виктория застала совершенно неожиданную сцену. Двое мальчишек, лет десяти-двенадцати на вид, одетых в одинаковые суконные костюмчики, кружили около сломанного тонкого ствола дерева. А в траве между ними метался — Виктория не сразу поверила своим глазам — поросёнок. И это именно он издавал те жалобные визги.

— Бежим!!

Виктория даже рта раскрыть не успела, как оба мальчика припустили между деревьев. По логике вещей, поросёнок тоже должен был удариться в бега, но вместо этого бедное животное лишь дёрнулось в сторону и тут же отскочило назад. Только спустя пару секунд Виктория рассмотрела шлейку с поводком, который был зацеплен за один из сучков ствола, и сообразила, в чём было дело. Именно из-за поводка поросёнок чуть ли не половиной туловища болтался в воздухе.

— Бедняжка… — вырвалось у Виктории.

Она шагнула к дереву и первым делом схватилась за ремешок поводка. Стараясь не обращать внимания на жалобные звуки, дёрнула пару раз, но не добилась никакого результата и застыла, чтобы внимательнее рассмотреть, как именно он застрял. Кожаный ремешок, явно очень дорогой, засел прямо там, где сгибался ствол деревца. И, похоже, без ножа или какого-нибудь другого острого предмета здесь было не обойтись.

— Тише-тише, я тебе помогу, — пробормотала Виктория.

Наверно, ей следовало вернуться на дорогу и обратиться к кому-то из прохожих джентльменов. Главное не потеряться и не забыть, где именно она нашла бедного поросёнка. Может, оставить какие-нибудь опознавательные метки?

В этот миг её размышления были прерваны — поросёнок вдруг принялся жаться к её юбке и издавать какие-то новые звуки. Будто… что-то выпрашивал? Когда Виктория присела на корточки, он первым делом попытался забраться к ней на руки. От неожиданности, Виктория чуть не повалилась на спину.

Во-первых, она просто не ожидала, что свиньи способны вытворять такое — на фермах, где ей приходилось бывать в детстве, настолько ручные поросята не встречались вовсе.

А, во-вторых, Виктория, наконец, сообразила, кому мог принадлежать этот чудной дрессированный зверь, и едва не ахнула от собственной догадки.

Это поросёнок её высочества. Виктория могла поклясться, что животное принадлежало королеве Каталине! Но как оно оказалось здесь? Неужели его пытались выкрасть? Или это был побег?

Протянув руки, Виктория осторожно обхватила поросёнка поперёк живота, потом не без труда подтащила к себе на колени. Тяжёлый, фунтов двадцать*. Смешные треугольные уши тут же замерли, и Виктория не удержалась и погладила его по светло-серой в чёрную крапинку шёрстке. Хотя на ощупь она больше напоминала щетину — гладкую, упругую и холодную.

Бедный, несчастный зверь. Каких ужасов он, должно быть, натерпелся. И это после сытой жизни во дворце.

Полностью захваченная необычным моментом, Виктория не сразу расслышала раздавшийся рядом шорох. Запоздало вскинув взгляд, она обнаружила, что один из мальчишек всё же вернулся и теперь переминался с ноги на ногу, то и дело поглядывая на траву около сломанного дерева. А когда Виктория перехватила направление, то сразу увидела маленький чёрный бинокль, скорее всего потерянный тут в разгар игры. Это было настоящее везение.

— Приведи мне какого-нибудь джентльмена с ножом. Или найди привратника, — сказала она, осторожно наклонившись, чтобы поднять бинокль с земли, — и тогда я верну тебе это.

Мальчишка нервно кивнул и стрелой побежал к тропе, с которой сама Виктория свернула несколько минут назад, а она в ожидании помощи стащила с плеч шаль и, чувствуя себя до крайности нелепо, принялась укутывать замёрзшего поросёнка. Тот даже не пытался сопротивляться — и это лишний раз доказывало, что догадка Виктории верна. Поросёнок был приучен сидеть в пелёнках. Возможно даже, именно его Виктория видела на руках у королевы на приёме в честь рождения принца.