Всё произошло слишком быстро. Ривенхол придвинулся ближе, обвил её талию одной рукой, а второй безошибочно пробрался прямо под подол платья. А уже в следующий миг Виктория сидела у него на коленях.

Сердце отчаянно колотилось о рёбра. В тёмном взгляде, блуждающем по её лицу, она прочитала нечто такое, что практически лишило её воли.

— Мне кажется, я только что окончательно в вас влюбился, — прошептал герцог низким и вибрирующим голосом, который срезонировал неконтролируемой дрожью в её теле. — Я не хотел говорить этого… Не хотел, чтобы вы посчитали меня легко увлекающимся… Но вы ведь не посчитаете? Я люблю вас окончательно и бесповоротно…

Голова шла кругом. Ривенхол продолжал говорить, а в это время руки его скользили по её телу, сминали ткань, изучали. Одна ладонь беззастенчиво пропутешествовала вверх по бедру, Виктория издала полуудивлённый вздох, который он безо всякого предупреждения жадно похитил.

Прямо своим ртом.

Сюртук полетел на пол, и Виктории померещилось, будто и она сама сорвалась в тот момент с обрыва в пропасть. Седьмой поцелуй оказался безумием, острой чувственной вспышкой, что отзывалась в каждом уголке её тела томлением. Виктория непроизвольно выгнула спину, и герцог прижал её к себе плотнее, ближе, требовательнее. Каждое касание его губ и языка будто высекало искру в её ошеломлённом сознании.

Его пальцы совершенно по-варварски запутались в причёске, и Виктория вздрогнула, ощущая разбегающиеся по щекам мурашки. Всего мгновение Ривенхол дал ей, чтобы перевести дыхание, а затем настойчиво запрокинул её голову назад и прильнул губами к шее. Горячее дыхание и умелые прикосновения вырвали у неё тихий протяжный стон.

Это было чистой воды помешательство. Она окончательно помешалась и утратила разум!

Но разве могла она представить, что близость с мужчиной настолько ошеломит её? Что чувства выйдут из-под контроля и что она с таким упоением отдаст себя во власть этих чувств?

Ривенхол расправился с пуговицами на её спине и сдёрнул платье, обнажив грудь. Холод ужалил кожу, но лишь сильнее распалил бурлящий в крови жар. И Виктория должна была смутиться своей наготы и чёрных глаз, что смотрели так жадно, но возбуждение вытеснило собой всё. Осталось единственное желание — быть с ним, чувствовать его, стать с ним одним целым.

— Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — выдохнул герцог и накрыл ладонями её грудь.

Виктория непроизвольно подалась навстречу, дрожа от нетерпения, принимая каждую откровенную ласку, что он ей дарил.

Нет, это он был слишком хорош. Ведь это он заставлял её переживать этот миг так остро и так отчаянно. Это благодаря его рукам она ощущала своё тело так, как никогда не ощущала раньше.

Виктория обвила его за шею и, зарывшись пальцами в волосы, потянула Ривенхола к себе. Их губы встретились в поцелуе, который герцог разорвал с глухим стоном.

— Виктория, пока ещё не поздно… — раздался его охрипший, будто совсем чужой голос. — Вы точно хотите запомнить нашу первую ночь такой? На старой тахте с мужем, который даже не потрудился снять сапоги?

Она кивнула, пытаясь сфокусировать опьяневший взгляд на его лице. Сердце колотилось где-то в горле, мешая говорить.

Именно такой она и хотела запомнить её. Безумной, сумасбродной, истинно ривенхольской.

Она будет помнить гипнотический шум дождя и камин, который её муж растопил собственными руками. Блики, играющие на его лице и почерневшие от страсти глаза. Каждое прикосновение, что рождало в её теле дрожь и каждый поцелуй, срывающий стон с её губ.

Она будет помнить то, как бережно он укладывал её на тахту, сбросив на пол плед, как освобождался от одежды и как опускался в её объятия. И тяжесть его сильного тела, и каждое движение, что наполняло её твёрдым, требовательным жаром, она запомнит на всю свою жизнь.

В этот миг Виктория ощущала себя совершенной. Пусть даже её собственному телу ещё предстояло заново вспомнить и привыкнуть к близости. Однако Герцог, похоже, уловил её напряжение и замер.

— Виктория, всё хорошо? — раздался задыхающийся шёпот.

Она обняла его крепче, проскользив ладонями по восхитительно горячей коже под рубашкой.

— Никогда… никогда ещё не чувствовала себя такой живой.

39

Днём позже, где-то в тридцати милях от южного побережья.

Сквозь чуткий сон Виктория услышала, как колёса кареты вкрадчиво заскрипели по гравию. Экипаж легонько качнулся на повороте, а ещё через мгновение лошади перешли на шаг.

Неужели приехали?...

Виктория осторожно отстранилась от своего мужа, отодвинула край шторы и выглянула в тёмное окно. Хотелось размять затёкшую шею, но она старалась не шуметь, чтобы не разбудить Ривенхола, который спал, привалившись плечом к стенке экипажа.

Дорога заняла больше времени, чем они рассчитывали. По пути захромала одна из лошадей, из-за этого пришлось делать остановку. В итоге к Ривенхол-парку они подъезжали затемно.

Виктория наклонилась ближе к окошку и напряжённо всмотрелась в пейзаж. По земле стелился туман, напоминающий разлитое молоко. Солнце, похоже, давно зашло, поэтому потребовалось время, чтобы разглядеть высокие печные трубы и крутые скаты крыш на фоне угасающего сумеречного неба. Виктория непроизвольно затаила дыхание. Ривенхол-парк вырастал перед ней, как огромный мираж, воинственный и неприступный.

И отныне он будет её домом.

Эта мысль отозвалась в груди чем-то похожим на трепет. Карета катилась дальше, убаюкивающе покачиваясь на рессорах, а Виктория чувствовала, как с каждым оборотом колёс внутри нарастает волнение. Месяц назад она и представить себе не могла, что окажется в подобном месте. Пожалуй, она и два часа назад не могла в полной мере осознать этого, но теперь, глядя на неспешно приближающуюся громаду замка, поверила в случившееся окончательно.

Она герцогиня Ривенхол.

Сердце тревожно ударилось о рёбра. Страха не было, однако перед лицом нового и неизведанного Виктория вдруг почувствовала себя ослабевшей. Карета снова повернула, и пейзаж сменился очертаниями деревьев и ровно подстриженных кустарников.

С трудом отстранившись от окна, Виктория взглянула на спящего герцога. Тусклый свет наружного фонаря бросал на его лицо тени, и неожиданно это напомнило ей о прошлой ночи в сторожке. Только в этот раз Ривенхол выглядел настолько умиротворённым, что она не сдержала сиюминутного порыва и осторожно прильнула к нему, устроив голову на плече. Его размеренное дыхание помогло унять беспричинное волнение, а потом герцог шевельнулся, сонно вздохнул, и обнял Викторию одной рукой.

— Добрались наконец? — пробормотал он. — Узнаю этот скрип…

— Да, добрались…

На пару секунд воцарилось молчание.

— Вы волнуетесь?

— Разве что самую малость, — слукавила Виктория.

— Надеюсь, это скоро пройдёт. Просто держите в голове простую мысль: это Ривенхол-парк принадлежит вам, а не наоборот.

Мысль действительно была занятная. Ривенхол успокаивающе погладил Викторию по руке, и она ответила, чуть смутившись:

— Спасибо, Джеймс.

Ещё через пару минут карета окончательно остановилась. Перед тем, как принять предложенную герцогом руку, Виктория сделала глубокий вдох, а уже мгновение спустя оказалась у парадного крыльца с колоннами и тускло мерцающими фонарями.

На широких ступенях выстроились слуги, парадно одетые и словно вытянувшиеся по струнке. Это удивило Викторию. Она никак не ожидала, что глубокой ночью им организуют такой официальный приём.

Вперёд вышел высокий, сухощавый дворецкий в чёрном сюртуке. Седые волосы и бакенбарды были идеально приглажены, безупречно белые перчатки отсвечивали в полумраке.

— С возвращением, ваша светлость, — глубоко поклонившись, проговорил он.

— Приветствую, Хардинг, — отозвался Ривенхол дружелюбно. — Что тут за собрание? Это твоих рук дело?

— Мы все счастливы приветствовать хозяина и новую герцогиню, ваша светлость.

И Хардинг поклонился Виктории, очень почтительно и обстоятельно. В ту же секунду все выстроившиеся в длинный ряд служанки и лакеи к нему присоединились. Виктория постаралась придать своему лицу вежливой доброжелательности. За секунду до поклона она поймала на себе несколько испуганных взглядов и даже немного растерялась. Неужели её появление в доме навело на прислугу такой ужас?

К счастью, этот церемониал прервал сам Ривенхол.

— Отложим знакомство до утра. Вы подготовили спальни?

— Разумеется, ваша светлость, — откликнулся дворецкий.

— Подайте туда чай и лёгкий перекус и отправь всех слуг отдыхать.

Ривенхол обернулся к Виктории и выразительным кивком указал на высокие двери с витражными стёклами. Двое лакеев тут же торопливо выскочили вперёд, чтобы открыть их.

И Виктория, рука об руку с мужем, переступил порог нового дома.

Внутри царила прохлада и абсолютная, словно застывшая во времени, тишина. Короткий коридор заканчивался резной аркой, за которой их встретил просторный, похожий на королевский зал для приёмов, холл. Потолок терялся в вышине, и Виктория невольно запрокинула голову, пытаясь разглядеть лепнину, едва различимую в свете свечей. В центре потолка на тяжёлых цепях спускалась парадная люстра с хрустальными подвесками. Огромная, торжественная и наверняка повидавшая не одно поколение Ривенхолов.

Пока герцог отдавал короткие распоряжения по поводу багажа, Виктория осматривала мебельный ансамбль, гобелены и главную лестницу, по обе стороны от которой стояли рыцари. То есть, разумеется, это были всего лишь доспехи. Однако выглядели они весьма внушительно: старинные, начищенные до гладкого блеска, с решётчатыми забралами и латными перчатками, сжимающими древки алебард. Они будто в любой момент могли сойти с пьедесталов и отправиться оборонять замок от неприятеля.

Виктория так увлеклась окружающей обстановкой, что не сразу заметила, как из боковой двери появился высокий и стройный молодой человек в канареечно-жёлтом жилете и светлых бриджах.

— Джеймс! — воскликнул он радостно. Юное, ещё совсем мальчишеское лицо озарил почти щенячий восторг.

Кажется, Виктория поняла, кто это был. Молодой человек двинулся навстречу, а она не удержалась и бросила на него пару любопытных взглядов. Младший брат герцога Ривенхола (а Виктория не сомневалась, что это он) был светлокожим, большеглазыми и кудрявым. А ещё очень и очень франтоватым — это стало понятно, едва она рассмотрела узел, которым был завязан шейный платок. При этом высокий воротник рубашки подпирал его подбородок так решительно, что даже голову юноше приходилось держать очень высоко.

— Грэгори, а ты что здесь делаешь? — вместо приветствия проговорил Ривенхол, когда молодой человек остановился напротив.

— Я… ходил на кухню за стаканом молока… — ответил тот, указав на дверь за спиной.

— Нет, я спрашиваю, почему ты здесь, а не в университете.

— Ах, это… — Грэгори смущённо улыбнулся. — Меня временно отстранили.

— И за что тебя отстранили?

В этот момент Виктория поняла, что герцог попросту забыл о необходимости представить их друг другу. Легонько стиснув его предплечье, она откашлялась.

Это сработало моментально.

— Прошу прощения, Виктория, — раздосадованно пробормотал Ривенхол. Было заметно, как сильно эта неожиданная встреча сбила его с толку. — Позволь представить тебе моего отчисленного из университета брата, Грэгори Рассела.

— Временно отчисленного…

— Моя супруга и герцогиня, леди Виктория Рассел, — произнёс Ривенхол.

— Счастлив познакомиться с вами, сестра! — откликнулся молодой человек.

Он протянул Виктории руку, затем склонился, чтобы запечатлеть поцелуй, и всё это сделал с таким искренним пылом, что она едва сумела спрятать улыбку. Даже это обращение — сестра — показалось Виктории скорее забавным и не вызвало неприятных чувств.

— Мы получили известия о свадьбе буквально позавчера, — продолжал говорить Грэгори, в то время как на его щеках расцветал румянец. — Я был просто в восторге, клянусь Юпитером! А мама чуть не упала в обморок…

— Наша мать здесь? — переспросил герцог, резко помрачнев. Плечо, на котором покоилась рука Викторий, заметно напряглось.

— Она приехала в Ривенхол-парк, как только узнала, что меня отстранили, — нехотя промямлил Грэгори, — ты ведь знаешь, она следует за мной, как хвост. Понятия не имею, кто выдал ей моё местонахождение, но… Прости.

Наступило тяжёлое молчание. И оно ещё больше насторожило Викторию.

— Но разве это не чудесное совпадение? — вежливо вклинилась она. — Это ведь прекрасно, что всё сложилось именно так, теперь у нас будет возможность познакомиться.

Ни герцог, ни его брат, судя по всему, этого мнения не разделяли.

Первым, как ни странно, спохватился именно Грэгори.

— Конечно! Теперь я даже рад, что меня отстранили. Как там говорил великий…? Есть божество, ведущее нас к цели, как ни старались бы мы сбиться на пути!

Ривенхол тяжело вздохнул.

— Хорошо, Грэгори, подожди меня в кабинете, я провожу Викторию до спальни, и мы с тобой поговорим.

— Да, конечно, — откликнулся тот.

Герцог подхватил свечной канделябр с подставки на стене и повёл Викторию к лестнице. Однако его брат продолжал шагать рядом.

— Как дороги у Саутлока? Я проезжал там пару дней назад и разбил обод коляски…

— Мы не поехали через Саутлок, — ответил Ривенхол.

— И поступили весьма дальновидно, скажу я вам! — горячо согласился Грэгори, шагая чуть ли не боком по лестнице, заложив ладони в карманы бридж. — Лучше намотать пару лишних миль, чем потерять колесо в такой дыре… Кстати, Эйнсворт передавал тебе поздравления, я встретил его утром. Он купил великолепного испанского скакуна и теперь разъезжает везде верхом, буквально везде, даже там, где разумнее дойти пешком…

— Грэгори, если ты так жаждешь пообщаться, тогда давай обсудим твоё отчисление? — выразительно перебил его герцог.

Виктория буквально кожей чувствовала, как тот борется с раздражением. Но сама она наблюдала разговор двух братьев с некоторым тайным удовольствием: слишком уж сильно младший Рассел напоминал щенка, который пытается получить внимание от старшего и заматеревшего собрата.