ДЭЙН

Лилит в этот момент использовала мою грудь как личную водную горку.

А тем временем мой телефон лежал прямо рядом, буквально излучая осуждение с прикроватной тумбочки.

Просто, блядь, позвони ей.

Прошло уже три целых дня с тех пор, как я в последний раз видел Сэйдж. И за эти три долгих дня я боролся с уровнем трусости, который, честно говоря, стыдно признать. Ну серьёзно! Это всего лишь звонок, а не переговоры с террористами. Но с другой стороны, она ведь тоже не сорвалась и не позвонила первой.

Пошло оно.

Я хватаю телефон, на экране отражается моё глубоко конфликтное лицо, прокручиваю список контактов, пока не нахожу её имя. Никакого «подбирать идеальное сообщение». Глубокий вдох — и я просто настрочил текст и нажал «отправить», прежде чем струсил.

Я: Надеюсь, я тебя не отпугнул.

Ответ долго ждать не пришлось — появилось «печатает…».

Сэйдж: Извини… а кто это?

Я нахмурился, читая её сообщение, понимая, что она не сохранила мой номер. Почему меня так задело, что она этого не сделала?

Я: Серьёзно? Даже не сохранила мой номер? Значит, я был реально мудаком.

Сэйдж: Подожди… Дэйн?

Я: Так точно, мэм.

Сэйдж: О… ну, вообще-то да… ты И ЕСТЬ мудак! Пожалуйста, больше не пиши.

Я уставился в экран, моргая, как идиот. Сообщение всё ещё там, но казалось, будто оно издевается надо мной. Серьёзно? Блок? Я ещё раз нажал на «отправить», вдруг мой телефон внезапно забыл, как работать, но нет. Всё ещё заблокирован.

Я продолжал смотреть на тёмный экран, надеясь, что он даст мне ответы. Подсветка погасла, и это стало просто чёрным зеркалом, отражающим моё дебильное выражение лица.

Какого хрена я сделал?

Звонить точно бесполезно, раз я в блоке. Но тут меня осенило. Я осторожно снимаю Лилит с плеча — в последнее время она обожает кататься у меня «на горбу», — и возвращаю её в террариум. Затем устремляюсь к столу, роюсь в ящике и нахожу рабочий телефон.

Вбиваю её номер, мой палец зависает над кнопкой вызова. Обычный звонок? Нет. Видео. Я собираю всё мужество и нажимаю «вызов», после чего валюсь обратно на кровать.

Три мучительных гудка — и она отвечает.

Её лицо заполняет экран, восхитительная смесь удивления и раздражения.

— Какого чёрта? Я же тебя заблокировала, — бросает она, а я не могу не ухмыльнуться.

— Ну, этот телефон технически для рабочих звонков, — отвечаю, откинувшись на подушки. — Но по сути то же самое, раз уж мне приходится так ебически пахать, чтобы привлечь твоё внимание.

Она закатывает глаза, и я почти вижу, как её палец дёргается над кнопкой «сброс».

— Не смей, — говорю я, более жёстко, чем планировал. — Просто… скажи, что я сделал.

Она фыркает, это её недоверчивое смешок-хмыканье, от которого я чувствую себя полным идиотом. — Серьёзно?

— Серьёзно, — отвечаю я холодно.

Она снова качает головой, и секунду я думаю, что она реально сбросит. Но потом она смотрит прямо мне в глаза, и её лицо становится неожиданно серьёзным.

— Я знаю, что у тебя есть девушка, — заявляет она и кидает бомбу так легко, будто это пустяк. Я чуть не захлебнулся собственной слюной.

Девушка? Господи.

— Подожди, что? У меня нет девушки, — говорю я и издаю смешок, явно слишком громкий. Но её это только больше бесит. Взгляд её необыкновенно разного цвета глаз прожигает меня так, что мог бы расплавить сталь.

— Она наорала на меня после того, как ты уехал в понедельник. Прямо возле кофейни. Орала, предупреждала держаться от тебя подальше, — закатывает она глаза, всё ещё злая.

У меня нет слов.

Кто, блядь, мог… стоп.

— Как она выглядела? — спрашиваю я, выпрямляясь на спинке кровати.

Она сглатывает, её взгляд на мгновение падает с моих глаз. Короткий проблеск в сторону моей груди, и я это замечаю. — Красивая, карие глаза, тёмно-русые волосы. В очень коротком синем платье.

Чёртова Бруклин.

Описание идеально совпадает. Через час после того, как я уехал из кофейни, она заявилась ко мне в офис, как будто всё вокруг принадлежит ей. В коротком, блядь, синем платье.

Сука.

Абсурдность ситуации добила меня, и я расхохотался. Бруклин думает, что владеет мной? Смешно.

— Что, блядь, тут смешного? — резко спрашивает она, хмурясь. Даже через экран слышен её раздражённый тон.

Я вытираю рот, пытаясь подавить новый смешок. — Она мне не девушка. Она моя пациентка. Точнее, была. Теперь она просто не отстаёт от меня, — наконец выдавливаю я объяснение.

Она молчит пару секунд, её взгляд ищет мой. Я почти вижу, как в её голове крутятся шестерёнки, решая, верить мне или нет.

Я наклоняюсь ближе к телефону, понижая голос, вкладывая в него всю искренность, на которую способен. — Я говорю правду. Клянусь. К тому же, — добавляю, и по губам пробегает игривая ухмылка. — Она вообще не в моём вкусе.

Наконец уголки её губ чуть подрагивают, и облегчение накрывает меня с головой. Она расслабляется, тоже склоняется ближе, будто внезапно её заворожило моё пиксельное лицо.

— Правда? И какой у тебя тогда тип, доктор Правдоруб? — спрашивает она тихо, мягко, с намёком на опасное. Я не отвожу взгляда, впитывая каждую её деталь. Свет в глазах, изгиб губ. Мой голос становится ниже, хрипловатым.

— Ты.

Я зачарованно наблюдаю, как её щёки окрашиваются в нежно-розовый румянец. Этот вид заставляет мои губы расплыться в настоящей улыбке.

Я снова откидываюсь назад и во второй раз замечаю, как её взгляд скользит к моей груди. Моё сердце делает кульбит.

Она пару раз моргает, прочищает горло, её взгляд ускользает от экрана. — Эм, мне завтра рано вставать, так что, наверное, пора спать, — бормочет она, избегая прямого взгляда. Щёки горят ещё ярче.

Я её смутил. От этого внутри вспыхнул азарт, странное чувство, которому я не нашёл названия.

— Конечно, — отвечаю я, кивая. Она дарит мне маленькую, робкую улыбку, и связь обрывается. Её прекрасное лицо исчезает с экрана. — Сладких снов, — шепчу я, будто она могла меня услышать.

Я точно не сомкну глаз этой ночью. Как так вышло, что из всех девушек именно она засела в моей голове? Чем она особенная? Я не знал. Но был чёртовски настроен это выяснить.