Теперь я знаю немного больше о своей профессиональной жизни, хотя при мысли, что завтра придется идти на радио и как-то выкручиваться в прямом эфире, меня бросает в жар. Может, будет как с кофемашиной, я справлюсь инстинктивно? В конце концов, я же способна давать уроки тридцати ученикам, чьи глаза устремлены на меня весь день или почти весь…

А может, меня парализует страх, и я не смогу сказать ни слова. Кажется, все легко, когда ты слушатель, но что-то мне подсказывает, что сидеть перед микрофоном – совсем другая история. Ладно, ни к чему сейчас ломать голову, время покажет.

Пора переходить ко второму пункту моей жизни.

– А в отношениях? Ты можешь рассказать мне немного о моем… моем муже?

– Вы только что отпраздновали третью годовщину свадьбы. Он сделал тебе сюрприз и увез на пять дней в Нью-Йорк.

– Серьезно?

– Ты знаешь песню «Любовь, любовь, это прекрасно, но невыносимо…»…

Эмма напоминает мне Одри. Та тоже обожает эту песню. Она часто поет ее в «Блюз-пабе».

– Ты знаешь, как мы познакомились?

– Это было на вечеринке, когда ты получила награду.

Мой взгляд падает на снимок, который я разглядывала сегодня утром. Тот, где на мне облегающее черное платье, а в глазах голубые линзы.

– Джаспер – друг продюсера, с которым ты работала.

– Он тоже работает в СМИ?

– Нет, вовсе нет. Он адвокат в крупной парижской конторе.

– Адвокат?

– Да, а что?

– Не знаю, мне трудно представить себя с адвокатом. Я бы скорее подумала о писателе или телеведущем. Что-то творческое, понимаешь?

– Телеведущие почти все геи, так что с этим сложно, – смеется Эмма. – А половина натуралов – законченные придурки. Нет, уверяю тебя, адвокат намного лучше. И вы оба очень влюблены. Это очень заметно, когда видишь вас вместе.

– Его не было здесь сегодня утром, когда я проснулась…

– В каком смысле «когда я проснулась»?!

Браво, Максин, ты только что выдала, что проснулась в своей постели. У тебя амнезия, напоминаю тебе, амнезия.

– То есть я хочу сказать, когда я пришла в себя в ванной, никого не было, так что, я полагаю, его не было сегодня утром…

Эмма внимательно смотрит на меня несколько секунд, я догадываюсь, что она не знает, как себя вести, но все же продолжает:

– Его сейчас нет в Париже. Ты сказала мне, что он уехал на несколько дней в Лондон. С одним из своих компаньонов он ведет крупное дело международного значения. Мошенничество или что-то в этом роде, я не все поняла.

– Мы нечасто видимся, да?

– Скажем так, вы видитесь реже, чем большинство супружеских пар. В этом недостаток вечернего шоу. Ты приходишь поздно, а он уходит рано…

– Но мы любим друг друга, ты сказала?

– Наверняка, – отвечает она с широкой улыбкой. – Скоро ты сама в этом убедишься, ты говорила мне, что он возвращается сегодня вечером.

– Сегодня вечером?! – Я едва не давлюсь глотком горького и уже остывшего кофе. – Но как мне себя вести, я же его совершенно не помню!

Не считая приятного тепла, которое разливается в моем теле при упоминании Джаспера, но я не могу этого объяснить…

– Просто скажи ему правду, я уверена, он поймет.

А вот я в этом не уверена… «Привет, Джаспер, я не радиоведущая, я преподаватель французского». Он будет в восторге.

– И потом, – продолжает Эмма, – может, когда ты увидишь его, проснутся воспоминания. Не забудь, что завтра тебе надо быть в эфире, так что будет классно, если память к тебе вернется к этому времени.

Задумавшись на полминуты, я решаюсь задать вопрос, который крутится у меня в голове с начала нашего разговора:

– Скажи, Эмма, ты, похоже, знаешь многое о моей жизни…

– Это правда, мы проводим уйму времени вместе, так что ты мне многое рассказываешь. Я не только твоя ассистентка, но и вроде как лучшая подруга.

Она вдруг смотрит на часы.

– Черт, я не заметила, как три часа пролетели. Ничего, если я тебя оставлю? У моего сына заканчиваются уроки в шесть, мне надо его забрать.

– Да-да, не беспокойся. Ты уже потеряла рабочий день из-за меня. Спасибо тебе.

– Нет проблем, для этого я здесь. Я заеду за тобой завтра в восемь утра, приедем раньше остальных, чтобы подготовиться к вечерней передаче.

Она встает и берет сумку.

– Да, чуть не забыла, может, если ты до завтра послушаешь несколько своих передач, это тебе поможет? Если и не разбудит воспоминания, то хотя бы введет в курс дела.

– Да, правда, передача…

– Ты же знаешь, это как велосипед…

У Эммы явно есть какой-то травматичный опыт с велосипедом.

Сказать ли ей, что, когда в последний раз села на велосипед, я въехала в бордюр и пролежала в гипсе три недели?

Нет, пожалуй, слишком жестоко.