После пяти в долине под Злой Колатой начало темнеть, но, несмотря на это, на белых скалах все еще дрожал раскаленный воздух. Яна с Йозефом плелись по узкой тропе почти час, свет все убывал. Шорох рюкзаков в ветвях был неизбежным сопровождением среди буйной растительности предгорья.

– У нас вода кончилась! – Она наклонила пластиковую бутылку к губам.

Йозеф, шедший впереди, остановился, глядя на нее с легкой улыбкой: по прозрачной бутылке прямо в горло потекла первая капля, вторая, но и третья не утолила жажду.

– Наверху, в пещере, напьемся хорошенько. – Он прикрыл лицо, чтобы косые лучи не светили ему в глаза.

– Сегодня мы туда не успеем. – Яна сунула пустую бутылку в рюкзак. – По крайней мере, засветло.

Но и ему было понятно, что нужно как можно быстрее найти место для ночлега.

– Я что подумал. – Йозеф пошел вперед. – Когда все это закончится, заедем к морю, искупаемся, это от Плава пару часов на машине.

– Отличная мысль! – Она откинула со лба мокрые от пота волосы. – И возьмем с собой Мохамеда.

– А что Юсуф? Ты бы его тоже взяла с собой? – пошутил он.

– Он немного стар для меня, – включилась она в игру, – к тому же он не умеет пить, как ты. – Она на мгновение замолчала. – Я хотела сказать «бухать».

– Это факт. – Йозеф выкатил грудь. – Никто не пьет так быстро, как я!

Она остановилась, что-то привлекло ее между деревьями.

– Там наш отельчик!

Оба смотрели в одном направлении: между деревьями в потемневшем небе торчала наклонная крыша.

– Странный барак, – протер он глаза. – Я почти забыл о нем.

Когда через несколько минут они вышли на луг, крик птиц в ветвях, как по мановению волшебной палочки, прекратился, а свет над западными горами убыл. Только Зла Колата высилась в розовом отсвете в полной красе.

Они шли рядом по высокой, выше колен, траве. Со стороны дома слышался какой-то стук, сначала тихий.

– Что там может быть? – спросила она, но он покачал головой.

Когда оба приблизились к строению, звук усилился.

– Кто-то прибил! – она указала на надпись PUB.

Вывеска уже не болталась на одном ржавом гвозде – кто-то укрепил ее над входом.

– Кому это здесь могло мешать? – Он остановился в десяти метрах от входа. Трава перед ним была выкошена.

– Любому, кроме тебя, неряха, – пошутила она и сделала еще два шага. – Даже в шалаше в горах может быть порядок!

– Если ты говоришь о порядке, как у тебя дома, то ты попала в самое яблочко. – Он ждал, что она обернется, но не дождался. – Что ты увидела в этом сарае?

Она пожала плечами, но и он остолбенело смотрел на старое здание. Все выглядело так же, как вчера, только поправленная вывеска и скошенная трава показывали, что здесь кто-то был.

– А что насчет пива, которое мы выпили? – Она не оглянулась, продолжая глазеть на дом.

– Я бы на это плюнул! Здесь не убудет, не прибудет.

– Но я не выношу долги. – Только сейчас она стрельнула в него взглядом. – Хочу, чтобы совесть моя была чиста!

Она направилась к крыльцу.

– Пойдем, – сказала она, оглянувшись. – Может быть, нас здесь оставят переночевать!

Йозеф покорно махнул рукой и неохотно побрел за ней. Ему не хотелось ночевать в одном доме с чужими людьми; собственно, ему вообще не хотелось ни с кем контактировать. Стук в ритме вальса установился на одном уровне, он был таким же тихим, но его монотонная настойчивость раздражала их.

– Ты не можешь что-нибудь сделать с этими звуками? – Она остановилась на крыльце, приложив ладони к ушам. – Достало уже!

– Это, наверное, водопровод. – Он огляделся, возле дома между большими деревьями высилась развалина. Очертания каменного фасада были едва видимыми в гуще листьев.

Яна скинула рюкзак возле двери, ей полегчало. Она слегка поправила волосы и постучала. Но никакого ответа изнутри не последовало, только этот надоевший стук наполнял пространство.

– Никого нет дома! – Йозеф поднял голову, словно желая сказать, что ее действия напрасны. – Мы должны поставить палатку наверху у леса! – Он указал на край луга, но она упрямо покачала головой.

– Где им быть вечером? – Она постучала в дверь кулаком.

В угасающих сумерках разносилось настойчивое «тук-ту-ту-ту, тук-ту-ту-ту».

– У них нет настроения тебя принимать, – попытался он поддеть ее. – Или в отельчике нет свободных номеров!

– Это конечно! – Она постучала себе по лбу. Потом взялась за ручку двери. Было открыто, как и вчера.

Он сердито сбросил свой рюкзак с плеч, положил его у крыльца. Ему хватило всего, что он пережил в этот день, к тому же его мучила жажда. Последний раз он пил воду в Тете, когда они переходили на другой берег ручья. Теперь он направился за угол, чтобы найти подводящую трубу, – наверняка она где-то здесь. Стук усилился.

Просторное помещение, хотя снаружи были еще сумерки, тонуло во тьме.

– Добрый день. – Яна быстро надела на лоб фонарик. – Есть тут кто-то?

Ее одинокий голос разлетелся во все стороны. Кроме треска досок под ногами, не раздавалось ни звука, даже шаги Йозефа снаружи слышны не были. Желтый луч ее фонарика разрезал пространство: перед баром кто-то расставил столы и стулья.

– Алло, – снова позвала она, – мы пришли заплатить за пиво!

Никто ей и на этот раз не ответил. Может быть, потому, мелькнуло у нее в голове, что она говорит по-чешски.

– Hello, we came to pay money for you! – Она произносила эти слова медленно и любезно, чтобы лесорубы или пастухи овец поняли ее.

– Так что, в жопу, ответит мне кто-то?

Ей пришло в голову, что, возможно, Йозеф был прав и напрасно она тут квакает по-английски сама для себя.

– Наверное, тут и правда ни хрена никого нет, – вслух произнесла она, но на всякий случай по-чешски.

Она прошла вперед, отодвинув ногой стул, который стоял на дороге. Между столами она обнаружила коробку с надписью Hennessy Fine Cognac. Она из любопытства протянула руку, пузатая бутылка в свете фонарика засияла в ее руке. Она была наполнена желтой жидкостью.

– Cool!

Она щелкнула по этикетке и поставила бутылку на стол.

– Как прекрасно у нас начинаются каникулы!

За баром, на том же месте, что и вчера, возле витрины, стояли две новые коробки пива марки «Никшич».

– Отлично! – пискнула она в гробовой тишине.

В воздухе была разлита предвечерняя вялость. Она обошла два оставшихся стола. Язык от жажды прилипал к нёбу. Как голодная медведица, которая крадет из улья мед, она вытащила жестяную банку из пластика. О том, что еще минуту назад она хотела заплатить, Яна совершенно забыла. Раздался треск, потом сладостное чмоканье. Она пила долго и с наслаждением.

– Какая там вода! – шептала она под усы из пивной пены, вытирая ее ребром ладони. – Так, добре дошли, – с облегчением сказала она по-сербски и ударила жестяной банкой о барную стойку, как мужик. Она снова посмотрела на запасы пива, потом свет фонарика на полу остановился у ящика с коньяком. Она радостно потерла руки, хотела уже крикнуть Йозефу, что вечеринка в отельчике начинается, но кое-что еще привлекло ее внимание: возле витрины лежали какие-то бумаги и печать.

Она протянула руку, но, даже изогнувшись, как самый гибкий лук, до печати не дотянулась. Когда она обходила бар, луч света скользнул вниз, на ступеньки. Железные ворота подвала оказались открытыми. Внутри была темнота. Она почувствовала неуверенность, по телу прошло дуновение страха. Она хотела вернуться, но документы с печатью были уже в двух шагах от нее. И она не колеблясь сделала эти шаги. Она дохнула на печать и поставила ее себе на ладонь. По обеим сторонам от линии судьбы расползлась эмблема «Вальбона 666». Изгибаясь на коже, она выглядела как опухоль. Цвет ее был светло-синим – точно таким же, как на печати в Ленкином паспорте.

У нее перехватило дыхание, но лишь на миг: печать выпала из руки на пол. Она повернулась в узком проходе, свалив с полки книгу, вернее, толстую тетрадь, которая осталась лежать на полу раскрытой. Но любопытство ее не оставляло, раз уж она попала сюда, в Вальбону. Наклонившись, она увидела ряды и имена – кто-то тщательно записал их от руки. Но список не заканчивался на двух сторонах. Ошеломленная Яна стояла возле барной стойки, переворачивая страницы. К чему тут группа крови (blood type) и дата операции (date of operation)? В каждом ряду справа находится короткая отметка. Гусиная кожа вдруг покрыла все ее тело. Она переворачивала страницу за страницей, идя к своей цели, и по вискам ее стекал пот. Снаружи раздался громкий звук, у Яны почти остановилось сердце.

Йозеф оттолкнул ногой старый горшок – жесть загрохотала по камням. Он наклонился к крану – кто-то забыл его закрыть. Вода на камнях брызгала во все стороны, и он пил, буквально хлебал, как будто его ждала далекая дорога через пустыню. Утолив жажду, он повернул вентиль – сразу настала тишина, исчез назойливый стук. Он обошел дом, медленно ступая, вокруг повсюду валялись крышки от пивных банок, их были сотни.

За углом его ждал другой сюрприз. Йозеф уставился на мотоцикл, который стоял у стены. Он был синим – точно таким же, как у того инвалида у полицейского участка. У задней шины что-то слабо блеснуло. Он наклонился, поднял с земли две неиспользованные пули калибра 7,62 и стиснул их в ладони. Взгляд его привлек черный вход в здание. В тени перед ним стоял едва различимый контейнер для мусора. Он был переполнен и не закрыт полностью. Через щель он вытащил руками порванный пластиковый мешок. На траву из него попа́дали серебристые инструменты, мягко звякая друг о друга. Он взял скальпель в руку и внимательно оглядел его, потом прошелся по лезвию пальцем, ощущая наточенное острие и мелкие комочки на краю, возникшие из-за коррозии. Раздумывая, сколько времени должен пролежать хирургический инструмент, чтобы начать ржаветь, он повернулся к заднему входу. Двери были раскрыты настежь, за ними сгущалась тьма.

Яна дрожащими пальцами листала страницы, прочитывая ряды имен сверху донизу. Их были десятки. Все фамилии заканчивались сербской концовкой – ич. Торопливо перевернув страницу, она увидела те же ряды имен друг над другом, только где-то в середине, как крик к небу, не сербское, чужое – Ян Павелка. Последняя дата – 26.8.2001. Примечание справа в колонке – PIT. Она подсознательно оглянулась – ей не хотелось бы показывать это Йозефу, возможно, он что-то об этом знает. В голове ее блеснуло воспоминание, как вместо Албании он предлагал ей рафтинг по реке Таре. Но что общего у марафонца с дикой рекой?

За железными воротами что-то звякнуло. Яна посмотрела в сторону подвала, но, стоя у бара, ничего не смогла увидеть. Минуту она прислушивалась, а потом снова склонилась к книге, нетерпеливо перевернув следующий лист.