Спор не на жизнь, а на сахар разразился в репетиционном зале. В Доме танца собрались Козинаки, мармеладка, спецагенты и родители зефирки. Сперва все долго друг друга перебивали, а потом, выпустив сладкий пар, наконец успокоились и замолчали. В тишине мягко зазвучал голос мармеладки, на этот раз выбравшей образ сердца, усыпанного кристаллами сахара:

– Послушайте. Сейчас мы с вами как никогда нужны друг другу. Вопрос стоит не о параде, а о судьбе сладостей в жизни детей. Если они разлюбят сладкое, если у них будут болеть зубы после еды – наш мир разрушится.

– Но не ценой жизни моей дочери! – запротестовал безе.

– Но у нас же парад! – возмутился Козинаки.

«Петушок», оказавшийся вдруг не при делах, сидел в углу на полу и разглядывал своё отражение в зеркале. После долгих репетиций и танцев он нравился себе ещё больше. Улыбка и так сияла на его лице, как вдруг она стала ещё ярче: леденец кое-что придумал.

– Друзья! Однажды моя троюродная сестра пахлава́ выходила замуж. Жениха она не выбирала, ей достался какой-то маковый рулет, который готовили даже без упаковки. И ей ужасно не хотелось участвовать в этом деле, то есть в свадьбе. Но мог разразиться скандал, и вообще…

– «Петушок»… – строго посмотрела на агента мармеладка. Представляете, на вас строго смотрит сердце? Мармеладка продолжила: – Ближе к делу.

– Да, кроши мою ореховую крошку, давай без этого, – раздражённо отозвался «Сюрприз». И затарахтел игрушкой внутри.

– Так… В общем, пахлава договорилась с вишнёвой слойкой, которая была влюблена в жениха, и они просто поменялись бумажными обёртками на один вечер! Бумажными: их бы и так никто не узнал! И зачем я это говорю?.. Затем, что «В глазури», «Сюрприз» и я должны отправиться на задание в стоматологию, а на параде в наших фантиках станцует кто-то другой!

Козинаки даже на месте подпрыгнул, так ему понравилась эта идея. Мармеладка опустила голову и задумалась. «В глазури» тревожно осматривала своих родителей и «Сюрприза». План ей казался… странным. Вдруг Козинаки, резко погрустнев, спросил:

– Но парад начнётся уже через несколько часов… Где же мы найдём солистов? Вместо вас? Если за «Петушка» я ещё могу станцевать сам, то остальные… Кто так быстро выучит партию и вообще… умеет танцевать?

– Мы, – вдруг заговорила весь вечер сохранявшая молчание мама-шоколадка. Она приобняла дочь и ласково продолжила: – С твоим папой, милая, мы танцевали в молодости так, как сейчас никто не танцует. Пора вспомнить старое.

Безе покраснел и посмотрел на Козинаки, чуть опустив голову. Мармеладка согласно закивала:

– Да, я помню. Вы были… неподражаемы.

«Сюрпризу» ужасно понравилась идея, он тут же выпрямился, выпятил грудь и тоже закивал. Кивал и «Петушок». И мармеладка. Козинаки открыл было рот – наверное, хотел предложить родителям «В глазури» сейчас же начать репетировать, но… Тут безе притянул к себе за руку маму-шоколадку и закружил её так быстро и ловко, а потом так аккуратно наклонил, придерживая за спину и отставив в сторону ногу, что все собравшиеся агенты и танцоры ахнули.

– Вот это да… – только и смогла проговорить зефирка.

– Бывших спецагентов не бывает, – гордо заключил безе.

– И танцовщиц тоже, – краснея, довольно добавила шоколадка.