Конечно, из-за наказания и звездолёта Пашка совсем забыл про ДПИ.

А двойка могла стать контрольным выстрелом в голову или последней каплей в стакане с его наказанием. Поэтому весь вечер воскресенья мальчик провёл с высунутым набок языком, склеенными пальцами и под настольной лампой. Под лампой и с высунутым языком было легче вырезать детали для дома домового.

Конечно, Пашка ужасно не выспался. Ведь только в полночь обувная коробка стала похожа на настоящую квартиру. Зато в ней коврик в клеточку лежал у кресла немного под углом, был и диван, и телевизор, и зеркало. И хотя картина с цветами на стене, например, висела криво и можно было подвинуть стол или переклеить обои на кухне, но… Но у Пашки не было сил. На боковой стороне дома-коробки он жирно написал: «HAUS», закрутил фломастер, клей, сунул ножницы в чехол и тут же лёг спать.

«Вот ненастоящие дети, им клеят домики и скворечники родители. А настоящие… Настоящие всё делают сами!» – успокоительно подумал мальчик и провалился в сон.

А утром он встал даже раньше мамы и папы: те застали его в ванной чистящим зубы. Папа вопросительно посмотрел на сына, подозревая новую порцию проблем. Но Пашка то ли от недосыпа, то ли от храбрости засмеялся и тут же потащил сонного отца в свою комнату.

– Смотри, это я сделал, – показал он папе макет дома для домового. И не сразу увидел, как изменился за ночь HАUS. А он изменился очень сильно!

Во-первых, у названия дома появился артикль – das. Во-вторых, кто-то поправил диван: переклеил ему одну ножку и сделал шёлковую обивку (розовую, почти как у настоящего дивана). Деревянным стал стол и этажерка в углу, на полу вместо бумажной картинки появился ковёр – махровый, белоснежный! И в коридоре стоял самый настоящий деревянный шкаф, с ручками и зеркальцем…

– Хм, – мычал папа и подбирал, будто жевал, слова. – А что это… Ты сам это сделал? И где же здесь жить домовому?

Растерявшись, Пашка сказал лишь, что домовой живёт в кресле, а в шкафу хранятся его вкусности – старые вонючие шапки.

Пашке и правда очень не нравился запах старых меховых шапок. Поэтому он решил, что в его игрушечном доме он скормит их домовому первым делом.

– Вонючие шапки? – переспросил папа.

– Да, вонючие шапки. И старые кеды. Я очень надеюсь, что наш домовой скоро съест мои.

И кеды Пашке нужны были новые! Помните?

Папа, кажется, уже совсем проснулся, потёр глаза и, думая о чём-то своём, кивнул.

– Хорошо. Я понял, – и, посмотрев на часы, ушёл одеваться.

В то утро завтрак казался Пашке особенно вкусным, мама улыбчивой, и даже крики детей во дворе не такими ненастоящими.

«Подумаешь, – подумал он, – ну скользко, ну холодно. Всем холодно!»

Мальчик взял DAS HАUS, обулся, оделся, повесил рюкзак на плечо, взял коробку для домового в руки и вышел из квартиры.

А за дверью его ждал Фкаф.