– Кфыша, – крякнул, проглотив смех, Пашка. – И как же завести звездолёт, чтобы на нём улететь на Луну?

– Фсё офень пфосто! Нафдо ефо пофкормить, запфафить…

Счастливый, дрожащий от радости, Фкаф забегал по кухне, доставая из шкафчиков муку, соль, гречневую крупу, фасоль, сухое молоко и макароны. Пашка в оцепенении и с глупой улыбкой (это он потом вспоминал и думал так про своё выражение лица) стоял посреди кухни. До прихода родителей был ещё целый час, а бабушка уехала на дачу – убирать дом на зиму. Поэтому никто не мешал мальчику и чучелу заправлять звездолёт.

Кухонный кран гудел над раковиной и плевался водой на полную мощность, будто подбадривая Фкафа и поддавая газу. Содержимое банок и коробок быстро высыпалось, кашляя клубами пыли и шелестя, а чучело приговаривало что-то себе под нос и суетилось.

Звездолёт заправлялся…

Ох, что творилось с раковиной, уходящей вглубь кухонного гарнитура! Она с напряжением, будто с дрожащими коленками, выдерживала напор «топлива». Громко икала, крякала и явно не понимала, что происходит. Вместе с нервно тикающими часами и тревожно гудящим холодильником Пашка наблюдал за надвигающейся бедой. А Фкаф очень старался, поглядывая то в окно, то на мальчика, то на полки в шкафчиках и открывая новые банки и пакеты с сыпучими крупами. Гречка с фасолью сыпались по полу, сахар скрипел, шкафы пустели на глазах. Опомнился и пришёл в себя Пашка тогда, когда в замке двери стал поворачиваться ключ. Даже часы, кажется, замерли на пару секунд, ожидая, что сейчас случится.

Как можно было спасти ситуацию? Пашка кинулся к раковине, кинулся к Фкафу, но тот, бросив прямо в раковину коробку с крахмалом, исчез в коридоре в шкафу для верхней одежды. Исчез и оставил мальчика одного в готовящейся ко взлёту комнате.

Дверь на кухню скрипнула, в воздухе застыли мука и крахмал, а вода из раковины начала выливаться на пол, полная фиолетовой фасоли, плёнки из манной крупы, а также начавших набухать от кипятка макарон. И тут в кухню зашла мама.

Она ахнула, побледнев, будто её посыпали крахмалом. Из-за маминой спины выглянул папа, уже серый от предчувствия. Нет, они не встретились в коридоре с Фкафом и только минуту назад уронили тёплые вечерние улыбки, которые готовили для Пашки.

– Хэндэ хох… – от испуга сам себе скомандовал Пашка по-немецки. И поднял руки.

– ЧТО ЭТО ТАКОЕ? – не своим голосом спросила мама.

– ЧТО ЭТО ТАКОЕ? – краснея, как бык перед корридой, спросил папа.

– Кфышка, – сам не ожидая от себя, сказал Пашка.