Сейчас половина первого, но кажется, уже полдевятого вечера. С самого утра льет как из ведра, я промок по дороге на работу утром, и теперь меня мучает озноб – он не пройдет, пока я не приму горячий душ вечером. Я обещаю себе стоять под кипятком часа полтора как минимум.

Я никогда не понимал тех, кто любит осень. Ну да, шуршащие листья, ну да, яркие цвета. Однако вот что важно: листья становятся такого цвета, потому что умирают. Это не красиво, это трагично. Окей, есть в начале осени две недели, когда пейзаж окрашивается в красный и оранжевый, но разве потом осень не превращается в «Пятьдесят оттенков серого»? И что ее версия «Пятидесяти оттенков серого» – не шикарный том с иллюстрациями, а скорее дешевая книжонка в мягкой обложке?

Осень превращает меня в зануду.

Я доедаю обед прямо в кабинете, я забыл заказать десерт, меня слегка подташнивает от жизни в целом. В кармане вибрирует телефон – это звонит моя мать. По шкале того, чего я хотел бы сейчас меньше всего, ее звонок занимает одно из призовых мест, прямо сразу за аневризмой. И это я еще не погрузился до упора в свою сезонную депрессию, а то шкалу пришлось бы пересмотреть.

Ну это хотя бы не отец. С матерью мне немного проще, хотя у меня нет настроения говорить сегодня и с ней. Правда, звонит она очень редко, поэтому я отвечаю, вдруг случилось что-то и вправду серьезное – у меня еще сохранилось некое подобие совести.

– Алло.

– Алло, Максим, это твоя мама.

– Я потрясен.

Моя мать вечно забывает, что я знаю, кто звонит. Для женщины, настолько одержимой вечной молодостью, это поразительно – как она умудряется до сих пор не научиться обращаться со смартфоном.

– Ох ты. Как твои дела?

Я действительно удивлен. Обычно она переходит к цели звонка без предисловий. Похоже, ей нужно попросить меня о чем-то важном.

– Чего ты хочешь?

– Разве мать не может позвонить сыну, просто чтобы узнать, как у него дела?

– Другая мать может. Но не ты.

– Ты не очень-то любезен.

– Знаю, но я совершенно не изменился со времени нашей последней встречи.

Мелодраматический вздох. Или она так сдерживает улыбку? Наверное, это просто мое воображение. Все что угодно, чтобы скрасить мой день.

– Твоему отцу собираются вручить награду медицинского общества.

– Какой герой.

– Максим…

– Хорошо, не буду. Что ты конкретно хочешь от меня? Поздравительное письмо? Телефонный звонок? Я готов к переговорам.

– Твое присутствие.

Я вздрагиваю.

– Ты многовато просишь.

– Максим, это же твой отец, для него эта награда очень важна, он гордится ею.

– Вот именно, зачем же портить это прекрасное событие присутствием кого-то, кем он точно не гордится?

– Твой отец тобой гордится.

– Послушай, я ведь уже достаточно взрослый? Не пора ли нам прекратить врать друг другу? Кажется, я уже довольно давно перестал верить в Санта-Клауса.

– Ты ошибаешься насчет папы. Он просто не показывает своих эмоций.

– Вау, наконец-то ты открыла мне страшную тайну!

– Максим!

– Ладно… Хорошо, я приду. Когда, куда? В трениках можно?

– Не в эту субботу, в следующую. В замке Фронтенак, и в тренировочных штанах приходить не стоит. Пиджак, галстук, ты же умеешь одеться прилично, если захочешь. И, пожалуйста, возьми с собой Камиллу.

Я потрясен. И нервничаю. Не потому, что не хочу, чтобы Камилла пошла со мной, просто это мне напоминает о наших с ней непростых отношениях; я и так стараюсь не думать о ней каждую минуту…

– Зачем? Она же не моя девушка, ты же знаешь?

– Конечно, знаю, но так все увидят, что у тебя красивая молодая спутница. И к тому же ты с ней ведешь себя приличнее.

– Она делает меня душным?

– Она тебя успокаивает.

– Я ей передам, она будет довольна.

– Так ты ее приведешь?

– Я ее приглашу. Камилла, в отличие от некоторых других женщин, поступает так, как сама считает правильным.

Тишина. Я чувствую, что перегнул палку, и мне жаль, что я не смог сдержаться.

– Это не очень красиво с твоей стороны.

– Согласен, я понял это сразу же.

Я не прошу прощения. Конечно, надо бы, но она и так хочет сегодня слишком многого. И она это прекрасно знает.

– Ладно. Тогда мы вас ждем в восемнадцать тридцать.

– Я постараюсь сделать так, чтобы это были «мы».

– До встречи.

И она вешает трубку. Я отодвигаю еду и скрежещу зубами – есть мне больше не хочется. Смотрю мрачно в окно – дождь усилился, у меня встреча с отцом через две недели. И к тому же мне надо еще как-то уговорить Камиллу пойти со мной.

В такие дни жизнь кажется почти ужасной.