Ронке не возражала против выхода на работу в субботу утром – трудишься всего половину дня, платят как за полный, а в среду выходной. К тому же в субботу пациенты не так напряжены. Единственный минус – Рафа напрочь отказывался работать по выходным. Поэтому Ронке помогала Элиза – хорошая ассистентка, но веселья от нее не дождешься. Если разговор заходил не об «Улице Коронации» [151] или «Свободных женщинах» [152], Элиза молчала. Ее нисколько не интересовали самые насущные вопросы: как произвести впечатление на маму Кайоде в Лагосе или как посетить девять ресторанов за неделю отпуска.

Ронке вычеркнула некоторые рестораны из списка, добавив три мама путс[153] – лучшие в Лагосе, если верить тетушке Кей. Ронке обожала все эти лавочки бука[154], сооруженные из брезента и ржавого гофрированного железа. Еда (приготовленная на костре в почерневших горшках) была до смешного дешевой и невероятно вкусной! Хмурые повара хранили свой рецепт, будто государственную тайну. Покупатели преодолевали километры на окада[155] или роскошных лимузинах. Банкиры сидели на пластиковых стульях рядом с бедными студентами, вдыхали те же выхлопные газы от автомобилей и слушали те же гудки, кудахтанье куриц и крики. Ронке не терпелось там побывать!

Элиза привела последнего пациента.

– Твоя подруга внизу – я сказала, что ты через двадцать минут освободишься.

– Кто это? – спросила Ронке. Она никого не ждала.

– Не знаю. Говорит, она твоя лучшая подруга.

– Как она выглядит?

– У нее длинные каштановые волосы, высокий хвост. Милая.

Бу. Пожалуйста, вот бы она образумилась… Наверное, она пришла извиниться, так ведь? Из-за ссоры с Бу Ронке страдала. Она уже была готова простить ее, хотя та приняла сторону Изобель во время чаепития с Сими – и это очень ранило.

Пациент был без сюрпризов – обычный осмотр, какой проводят каждые полгода. Ни кариеса, ни рентгена, ни волнения. Ронке закончила через пятнадцать минут.

– Можешь идти, Элиза. Я сама все загружу в автоклав. Попроси Бу подняться, она знает, куда идти.

Услышав шаги, Ронке стянула перчатки и обернулась.

– А, это ты… – Она опустила руки. – Что ты здесь делаешь?

– Привет, Ронкс! – Изобель улыбалась, но глаза смотрели серьезно. Она до пят закуталась в белую шубу из искусственного лисьего меха. По крайней мере, Ронке надеялась, что он искусственный. – Я хотела позвонить, но телефон сдох. Не знаю, что произошло. Можно взять твой на минуточку? Нужно предупредить Вадима, что я скоро буду.

– А… ну… Конечно, – сказала Ронке, разблокировала телефон и вручила его Изобель. – Мне нужно ассистентку отпустить, она в двенадцать заканчивает.

– Да-да, не торопись. – Изобель надменно осматривала помещение, снимая белые кожаные перчатки – стягивая один палец за другим.

Ронке зашагала вниз по лестнице. Зачем пожаловала Изобель? Чего она хочет? И как от нее избавиться? У Ронке на сегодня планы, очень важное дело: у семьи Кайоде есть бассейн, поэтому нужно выбрать симпатичный купальник.

Когда Ронке вернулась, Изобель устроилась на кресле для пациентов, закинув ногу на ногу. На ней было длинное белое платье с запáхом – в таких выходят замуж на пляже. Платье чуть распахнулось, открывая верхнюю часть бедра, и ткань соскользнула по обе стороны от стройных смуглых ног. Черные кожаные ботинки с этим образом совершенно не сочетались. Вообще, гостья выглядела неуместно в маленьком кабинете Ронке.

Ронке нервно вытерла ладони о брюки. Кайоде говорил, что Изо похожа на мужчину, – теперь и она сама это заметила. Платье было такое мягкое, шелковистое, но Изобель выглядела сильной и мускулистой. На шее шнурами проступали вены. Ронке была абсолютной ее противоположностью – невысокая, пухленькая, в выцветшем черном медицинском костюме.

– Я должна тебе кое-что сказать. Пообещай, что не убьешь гонца! – Изобель наклонила голову и снисходительно раздвинула губы в полуулыбке.

– Обещаю, – сказала Ронке и уселась на свой стульчик.

– Дело в том, что… Ох, все так сложно, но я буду откровенна. Дело в Кайоде. Он меня преследует. Все названивает и названивает, просит вернуться! Я его не поощряю, даже наоборот! Я просила его перестать, просила оставить меня в покое, но он слишком настойчивый. Может, ты лучше сама послушаешь… – Изобель достала телефон и что-то там открыла.

– Ты же сказала, что он не работает, – прохрипела Ронке.

– Какая я дура! Я его случайно выключила. Вообще не дружу с техникой. А теперь послушай. – Изобель протянула ей телефон.

В процедурном кабинете Ронке раздался бархатный баритон Кайоде:

– Привет, Иззи. Это я. Слушай, пора все прекратить. Я собираюсь рассказать о нас Ронке. Это нечестно по отношению к ней. И я больше не могу врать. Позвони. И не игнорируй это сообщение. Ты же знаешь, как я себя чувствую… Нам нужно встретиться. Прошу тебя.

У Ронке все поплыло перед глазами. Она ничего не соображала.

– Он еще сообщения пишет. Много! – Изобель ткнула телефоном Ронке в лицо.

Она отпрянула, в глазах застыли слезы, потом моргнула.

«Иззи, меня это уже злит! Хватит меня игнорировать! Нам нужно встретиться!»

Это шутка… Должна быть шутка. Но нет, вот же его лицо в маленьком кружочке, его имя ниже: Кайоде Кинг.

Ронке больше не могла читать. Она отпихнула телефон.

С горькой улыбкой Изобель откинулась на спинку кресла. Затем она продолжила печальным голосом:

– Все началось на дне рождения Софии. Я не могла поверить, что он – твой Кайоде. И там случилось кое-что, о чем я не рассказывала. Хотя надо было. Он так меня обнял – это были не платонические объятия. Он прижался ко мне, если ты понимаешь, о чем я.

Ронке все понимала. Так Кайоде обнимал ее после первого свидания. Колени задрожали.

– Ага… – только и сказала Ронке.

Изобель наклонилась вперед.

– Меньше всего на свете я хочу тебя ранить, но когда ты сказала, что собираешься встретиться с его мамой… Я поняла, что должна все рассказать. Не хочу, чтобы тебя унижали так же, как и меня. Она ужасная, предвзятая и злая женщина.

– Ты встречалась с ней? – глухо прошептала Ронке.

– Конечно. И с его сестрой Йетти. Я всю их семью знаю. Он тебе разве не сказал? Мы же почти обручились. Но потом вмешалась его мать. Она считает, что девушки смешанной расы – слишком распутные, они не созданы для брака. Вот что она мне сказала. Представляешь? Где-то в глубине души Кайоде – маменькин сынок. Потому мы и расстались. – Изобель положила ладонь на руку Ронке. – Он не женится на тебе, Ронке. С такими девушками, как мы, только поразвлечься можно. Мы не для крепких уз.

Ронке представила, как тянется к прикрепленному к потолку стоматологическому светильнику, а затем бьет им со всей силы в злобную физиономию Изобель. Картина была такой реалистичной, что она даже услышала хруст костей. Ронке отдернула руку.

– Извини, милая… Я знаю, как это тяжело. – Изобель смахнула наманикюренным пальцем несуществующую слезинку. – Но мужчины такие слабые. Кайоде напоминает мне Чейза, он тоже был маменькиным сынком. Я сказала Сими и Бу, что Кайоде ко мне приставал. Но они просто отшутились.

Ронке закрыла глаза. Вот почему Сими не отвечала ей на звонки и сообщения! Она взглянула на Изобель.

– Хочешь сказать, что Бу и Сими все знали?

– Да. Давно уже. Я показывала им сообщения, – сказала Изобель. – Я упрашивала их все тебе рассказать. Но они сказали, что лучше не вмешиваться.

Так вот что такое предательство – будто тебя пнули в живот. Ронке встала и посмотрела на свои уродские резиновые тапочки.

– Мне нужно побыть одной.

– Ты уверена? Хочешь, я обниму тебя? – Изобель встала и раскрыла объятия.

– Да, да… Нет то есть, просто уходи.

Ронке отошла и столкнулась со стульчиком.

Уходя, Изобель у двери помахала на прощание. Ронке снова села. Внутри нее все умерло.

Она написала Кайоде:

«Нам нужно увидеться. Сейчас. Ты дома?»

Он ответил через пару секунд:

«Что случилось? Я в два ухожу. У меня матч».

Ронке с трудом сглотнула и написала:

«Будь дома. Я скоро».

Ее любимый Кайоде. Весь целиком занял дверной проем. На нем черные джинсы, худи с эмблемой «Арсенала», улыбается широко. Ронке покачала головой. В груди заныло. Кайоде хотел ее обнять, но она отстранилась.

– Что такое? Опять тот ублюдок приставал?

– Изобель рассказала…

– Что рассказала?

– Все. – Ронке посмотрела ему в глаза. В ней еще жила крупица надежды. И где-то в глубине души она верила, что это ложь. Но правда была написана на его лице.

– Что бы она тебе ни наговорила, это все брехня. – Каойде отошел, пропуская Ронке в квартиру, но она стояла на месте. – Ладно, ладно! Я должен был сказать все честно. Это так унизительно… Она просто психопатка!

Внезапно у Ронке иссякли силы, и она прислонилась к дверному косяку.

– Кайоде, хватит. Не надо врать. Она все мне рассказала.

– Ронке, послушай… Это не… – Кайоде опустил взгляд.

– Не знаю, почему я вообще пришла. Она же тебе больше нравится. – Ронке развернулась и направилась к лифту.

Кайоде бросился вперед, преграждая ей путь.

– Послушай меня! Я расскажу тебе правду. Все расскажу! Но ты должна мне верить. Пойдем внутрь…

– Нет, говори здесь.

– У нас не было ничего серьезного, отношения без обязательств. Но когда я попытался с ней порвать, она как с ума сошла, не принимала отказ! Все приходила ко мне в квартиру, и мы оказывались в постели… Я был молод и глуп! И я этим не горжусь.

Ронке была разбита. Она медленно сказала:

– Кайоде, ты познакомил ее со своей семьей.

– Нет! Я приехал в Лагос на праздники. Она заявилась к нам домой, наплела маме, что она моя невеста. Целую сцену закатила! Ревела, кричала, угрожала убить себя! Я несколько часов пытался от нее избавиться. Мы уже собирались полицию вызывать. Спроси Йетти, если мне не веришь, – она там была.

Ронке покачала головой.

– Ой, не смеши меня! Если бы это была правда, ты бы уже сказал. Почему ты это скрывал?

– Мне стыдно, пойми. Когда я вернулся в Кейптаун, я был в полной заднице! Она такие ужасные слухи распускала – говорила, что я бил ее, украл ее драгоценности, должен ей денег! Затем мне на работу пришла анонимная жалоба, где писали, что я беру взятки. – Кайоде потер виски. – Я потерял работу. Все потерял. И мне пришлось уехать в Южную Африку. Чтобы наладить жизнь, мне потребовался целый год.

Лицо Ронке запылало от ярости.

– Думаешь, я полная дура? Я слышала твои голосовые сообщения! Ты ее о встрече умолял!

– Да она все перевернула! Да, я правда хотел увидеться! Но не за этим! Она одержима мной. И я хотел ей сказать, чтобы она отвалила, оставила меня… нет, оставила нас в покое!

– Знаешь что… Хватит с меня. Я сыта по горло твоим враньем. Мне плевать.

– Ронке, я говорю чистую правду! Послушай, да, я неидеален. И я не святой. Я не твой отец! – Кайоде жалобно смотрел на нее. – Но клянусь, эта сука просто хочет меня достать.

Лицо Ронке сморщилось.

– Да мне на нее пофиг! Это касается нас с тобой! Ты не смог мне сказать правду!

Ронке разозлилась, горячие слезы покатились по ее щекам. Она развернулась, чтобы уйти.

Но Кайоде схватил ее за руку, пытаясь остановить.

– Ронке, послушай меня! Я люблю тебя.

Впервые в жизни Ронке ударила человека. Влепила пощечину со всего маха прямо по лживому лицу изменника. Они были поражены. Оба.

Ронке даже не стала ждать ответа. Она не стала заходить в лифт – побежала по лестнице, тяжело дыша. Кайоде не помчался следом. Ронке вытащила телефон.

– Рафа, можно я приду?