Валин крик снова заставил всех, кто бродил по бункеру, вернуться к экранам: на этот раз трансляция шла на втором дисплее. Камера снимала дорожное шоссе, затопленное тяжелым ливнем. Вода над проезжей частью достигала капота автомобилей. Это был настоящий транспортный коллапс, возникший из-за буйства стихии. Догадаться, где происходят события, было нетрудно, так что даже Шишкин не стал комментировать очевидное: на синих указателях вдоль дороги значилось: Hannover, Kassel, Dortmund, Westkreuz, Frankfurt [4]. Но тут камера взяла крупным планом гигантский джип с номерами PuH500, и на этом моменте трансляция замерла.

– Опять стоп-кадр и опять цифра! – всплеснул руками Егор.

Алисе было сложно думать над головоломками, которые загадывал Шульц. Она молча стояла в стороне и наблюдала за тем, как остальные нервно перебирают разные версии. Ее больше взволновало то, что произошло между ней и Фридкесом. Она украдкой взглянула на рокера. Тот на интуитивном уровне почувствовал, что она немного фрик, и поэтому вел себя как нейротипичный козел. Но… что-то подсказывало ей, что он все равно играет, притворяется непроницаемо сильным, социально ловким, шаблонно крутым. Словно скрывает что-то, и не только от окружающих, но и от самого себя. Правдивость этой теории легко подтверждали его нервные, чудаковатые жесты.

Общая дискуссия снова была прервана видеотрансляцией – на этот раз загорелся третий экран.

– Это Бруклинский мост, – сразу ввел в курс дела Володя, указывая на включенный дисплей. – Пока ничего не происходит. Посмотрим, что будет дальше.

Движение по мосту было затрудненным: машины еле ползли вдоль дороги. Внимание привлек странный автомобиль, похожий на лондонский черный кэб.

– Это беспилотное такси, – с важным видом заявил Егор.

Черный кэб и другие машины очень медленно двигались нескончаемой чередой. Вдруг вдали взметнулся в воздух фонтан пламени, вскоре едва различимый кэб был уже окутан огнем. Черный столб дыма медленно полз вверх. Из пикапа, который находился ближе к объективу камеры, вышел здоровенный качок в белой футболке. Он развернулся спиной, надпись на его футболке представляла собой математическое уравнение: 1/3^х–8 = 1/9. Трансляция прервалась в этом месте. Теперь все участники творческого эксперимента видели уравнение, напечатанное черными буквами на белой ткани.

– Я ожидал большего, – огорченно хмыкнул Володя.

– Лень считать. Шишкин, какой там ответ? – лениво поинтересовался Дэн.

– Десять, – выдохнул Володя.

– Ну всё, – кичливо протянул Егор, – не так уж и сложно. Смотрим последний экран, запоминаем цифру. Затем складываем. Вот тебе и шифр. Для этого не надо быть особо одаренным.

– А никого не смущает взрыв такси? Митинг в Таиланде? Потоп в Германии? Что это за фигня? – тревожно заговорила Валя.

– А что… если… – Володя нервно прокашлялся, замялся и опустил глаза в пол.

– Что, Верблюд? Договаривай уже, раз начал, – подбодрил его Дэн.

– Что, если это предвестники… апокалипсиса? Мы видим, что в разных концах Земли происходят странные события… – Володя пошарил в кармане, где был спрятан его талисман – фигурка Бэтмена. Присутствие супергероя действовало на него успокаивающе.

– А что тут странного? – усмехнулся Егор. – Такое каждый день показывают в новостях.

– Возможно, это часть послания Шульца? – предположил Фридкес. – Он мог со своим баблом даже инсценировать все это, как в кино.

– Взрыв на Бруклинском мосту? – засомневалась Шевченко. – Он не Стивен Спилберг.

Все это время Алиса молчала. Ей было трудно сосредоточиться. Интересно, только она ощущает настолько острую тревогу, что ее будто вот-вот разорвет на осколки? Пару раз она всерьез задумывалась о конце света. Однажды ее тетя, поверив предсказаниям какого-то типа из некого братства, начала активно скупать большие запасы круп, и Алиса все никак не могла взять в толк: зачем столько гречки, если на кону – спасение души? Но сейчас этот вопрос волновал ее меньше всего. Она словно перешла в новую систему координат. Теперь ей нужны были только деньги. Эта новая идея, которая раньше ей казалась меркантильно примитивной, сейчас выглядела единственно верным, прочным и незыблемым способом выживания.

– О, глядите-ка, сейчас настанет настоящий апокалипсис! Сейчас Верблюд лишится своего главного амулета и заочкует! – вдруг азартно крикнул Дэн, с ловкостью фокусника вытаскивая из кармана Володи фигурку Бэтмена.

Бэтмен несколько раз совершил полет из рук Дэна в руки Егора и обратно. Володя бегал за своим талисманом, делая неуклюжие попытки его поймать. Фридкесу удалось перехватить фигурку супергероя и бросить Шишкину, но ботан не удержал Бэтмена в руках, и Егор подхватил трофей.

– Верните мне Бэтмена! Верните! – кричал Володя.

У Алисы всегда сжималось сердце, когда на Володю нападали. Но в данный момент она смотрела на эти издевательства как на унылую сцену в кино. Ей просто хотелось уйти из зрительного зала. Почему Шишкин позволял с собой так обращаться? Может, он такой добрый потому, что не умеет иначе?

Дэн наступил на Бэтмена со всей силы. Володя часто-часто заморгал. Бэтмен треснул. Мир Володи треснул одновременно с ним.

– Ты не смеешь… – Володя сжал кулаки, однако это выглядело комично.

Дэн передразнил дребезжащий голос Володи:

– Ты не смеешь!..

И тут Володю переклинило. Он моментально воссоздал в памяти то, как Бэтмен крепко влепил Джокеру, а тот слетел с поезда, который несся на полной скорости. Дэн даже не заметил непривычный блеск в глазах Шишкина. Школьный буллер не успел среагировать, когда ботан занес кулак и угодил ему прямо в левый глаз. Дэн отпрянул назад и промямлил что-то невнятное. Володя с сочувственным видом поднял с пола покалеченного Бэтмена. Дэн, который держался за глаз и вопил ругательства, мгновенно утратил свою напускную самоуверенность.

– Даже у артишока есть сердце, Дэн, а у тебя вместо него – черная дыра, – презрительно отреагировала Валя, скрестив руки на груди.

Дэн ничего не ответил.

– Экран, – безучастно констатировала Лола, указывая на четвертый дисплей.

Про драку моментально все забыли, даже ее участники. Камеры снимали Кутузовский проспект, по которому медленно двигались машины. Вдруг по шоссе прогарцевал белоснежный конь, на котором сидел статный всадник с луком в руках. Потом появился второй всадник – с мечом наперевес на рыжем коне, затем третий – с весами в руках и на вороном коне, а в конце – всадник с мечом на пепельном коне. Кони бежали рысью, обгоняя автомобили.

– Всадники Апокалипсиса… – пролепетал Шишкин, дрожащей рукой указывая на дисплей.

Камера навела фокус на здание гостиницы «Украина», центральный вход которой был украшен объемными буквами «СС» со светодиодной подсветкой. На этом кадре трансляция была завершена.

– Это же не цифры! Как мы теперь угадаем шифр? – воскликнул Дэн и несколько раз грязно выругался.

– У нас осталось три часа, – встревоженно напомнила Валя, глядя на таймер.

– Будем гадать, что Шульц имел в виду. Три экрана с цифрами и один – с буквами. Моя версия насчет сложения цифр, увы, не катит. – Егор стоял со скрещенными руками и надутыми губами.

– Эй, Верблюд, есть предположения? – обратился Дэн к Шишкину.

– Всадники Апокалипсиса… – снова с ужасом полушепотом повторил Володя.

– Слушайте, может, это тема квеста – Апокалипсис и числа? – испуганно проговорила Валя.

– У него в офисе были часы, – наконец раздался голос Алисы.

Все повернули головы в ее сторону.

– И что? – небрежно спросил Фридкес.

– Это часы судного дня, – нервно затараторила Валя. – Я тоже видела их в кабинете Шульца. Они показывают время, когда наступит конец света. Может, он не зря нас сюда посадил? Может, всем скоро придет конец?! – Школьная репортерша пыталась казаться спокойной, но ее подбородок дрожал.

– Неужели Бог это допустит… – неожиданно сказал Фридкес.

– Бог? – Дэна перекосило. – Бог – это сказки для лохов.

Лицо Володи нервно задергалось.

– Ну, вообще-то, по словам Фреда Хойла [5], вероятность того, что высшие формы жизни возникли случайно, сравнима с вероятностью того, что ураган, разрушая мусорную свалку, может попутно собрать «Боинг-747», – парировал Шишкин.

– Никакого Бога нет, Верблюд, – вяло повторил школьный буллер.

– Он есть, – снова раздался безучастный, сонливый голос Лолы. – Только ему пофиг на нас.

– Зло не существует само по себе. Зло – это отсутствие добра. Как холод – отсутствие тепла, – сказал Володя. – Существует понятие абсолютный ноль – это минус 273 градуса Цельсия. Иными словами, холода не существует – это слово было придумано, чтобы сформулировать понятие отсутствия тепла. И зла, как и холода, тоже не существует. Зло существует исключительно как альтернатива добру, как результат свободы воли и выбора.

Шишкин произнес свой монолог в полной тишине – пафосно и безапелляционно.

– Заткнись уже, Верблюд! Задолбал философствовать! – наконец отреагировал Дэн. – И так был психованный, а после кончины Бэтмена окончательно рехнулся.

– Слушайте, – манерно заговорил Егор, – я понимаю, конечно, что тут собрались Шопенгауэры и Ницше, чтобы поумничать. Но напоминаю, что нам надо пройти творческое испытание! Шишкин, что за пародия на Chanel крупным планом на экране под номером четыре?

– Это не буквы, – устало ответил Володя.

– А что это?

– Это римские цифры, очевидно. СС означает двести.

– Ну все! – Дэн зааплодировал стоя. – Мой респект тебе, Верблюд! Теперь я буду звать тебя Кэмел [6]!

Дэн кинулся к запертой фиолетовой двери и ввел свой вариант пароля – сумму всех чисел – 780, фигурирующих на четырех экранах. Сенсорная панель замигала красным, дребезжащим цветом. Из динамиков зазвучал «Реквием» Моцарта.

– Похоже, кто-то ошибся. – Валя огорченно взмахнула рукой.

Егор оттолкнул плечом недоумевающего Дэна и принялся давить на дверь, но она была наглухо заперта.

– Ну что ж. Наверняка у нас есть еще попытка! – бодро оправдался школьный буллер. – Может, нужно записать числа задом наперед? Или перемножить?

Егор медленно сполз по стене и сел на корточки.

– Все… нам конец.

Школьный фотограф вспомнил тот день, когда он испытывал такую же мучительную тревогу. Тогда не пойми что за женщина подошла к нему во дворе его дома. Баба в разноцветной кофте, словно только что вышла после дойки коров и уборки в хлеву, взяла его за руку шершавой ладонью и сказала:

– Егорка, постой, посмотрю, как ты повзрослел! – И потом мать указала на ту женщину, и ее куда-то увели под руки.

Егорка, блин. Как она посмела? То, как она смотрела на него, этот теплый, слезливый взгляд преданной овчарки… Сбывались его дурные предчувствия… Когда этот блогер Tea написал, что мама – не из Питера, а из Таганрога, что она бросила свою пожилую мать, что мама – бывшая эскортница, тьфу, как это было мерзко. Но отец все уладил, Tea трусливо умолк, и видео удалили.

Егор с того дня пообещал, что будет всегда защищать маму. Например, от той колхозницы, ее подружки, которая все время втягивала маму в игру «кто поздоровается первым». Она всегда на публике делала вид, что не замечала маму. Но ее богатенький муженек был при колхознице, и та чувствовала себя статусом выше. Это заставляло маму здороваться первой. А еще эта кляча вечно выбирала совместные фотки, где мама плохо вышла, фотошопила себя и постила с подписью: «Моя красотка». Тонкий ход.

В отместку он так однажды сфотографировал эту «подружку», что на снимке та получилась полной уродиной, клячей, Майклом Джексоном на минималках. Он всегда умел создать волшебство, сфоткать кого-нибудь так, чтобы передать через снимок все свои чувства. Талант, черт возьми. Поэтому Шульц выбрал его. Хотя насчет всех остальных Егор, конечно, думал иначе. Но если он получит деньги и славу, мама добавит себе очков в глазах тусовки.