Я лечу и лечу в бескрайнем небе. Облака мягкие и пушистые, а Венера, как всегда, рядом со мной.

– Что вы будете, мисс, ― мясо или рыбу?

– Ни то ни другое, спасибо. Я вегетарианка.

– Мне очень жаль, мисс, но специальные блюда нужно заказывать не менее чем за…

– Двадцать четыре часа до рейса, я знаю. В таком случае я буду рыбу. По крайней мере, я знаю, что рыба неплохо провела время, поплавала в свое удовольствие и все такое, прежде чем…

Ана, мой испанский доктор (и мой ангел-хранитель), сидит рядом. При этих моих словах она прыскает:

– Отлично сказано.

В итоге мне так ничего и не принесли, но это нестрашно ― Ана взяла с собой целый мешок здоровой еды в салон. Она никогда не была в США, поэтому решила составить мне компанию и провести несколько дней в Алабаме.

Я все-таки нашла свою биологическую мать. Она навестила меня в доме Аны, где я восстанавливалась после операции, в один из последних дней, которые я провела там, и… Я не знаю; наверное, я поняла, что быть родственниками ― не всегда означает любить друг друга. Мы не смогли общаться, и все. А вот с Аной мы сразу же нашли общий язык. Это была любовь с первого взгляда. После операции она ни на миг не отходила от меня.

Я всегда мечтала, чтобы возле меня был взрослый человек, который всем сердцем заботился бы обо мне; в реальности все оказалось немного по-другому. В этом есть свои хорошие стороны, много хорошего, но есть и плохие ― я должна отметить, что Ана немного авторитарна. Три месяца она не позволяла мне сесть в самолет и вообще видеться с кем-нибудь. Три бесконечных месяца я не видела Кайла. Она даже не позволила мне поговорить с ним по телефону, причем под надуманным предлогом, что это вызовет у меня бурю эмоций, а мое сердце должно как следует окрепнуть после операции. Но я все равно люблю ее, и я думаю, что стала более взрослой как раз потому, что не могла общаться с Кайлом. Каждый день, который я провела без него, я вспоминала что-нибудь, какие-то мелочи, что-то, что он сделал или сказал, как он спит, его жесты, манеру двигаться и говорить, и благодаря этому всему полюбила его еще больше. Я знаю, что мы очень юны и, возможно, еще рано говорить: «И жили они долго и счастливо», ― но я верю, что мы пережили вместе достаточно, чтобы наши «Я люблю тебя» длились вечно.

– Смотри! ― говорит Ана, указывая в иллюминатор. ― Мы вот-вот приземлимся.

О боже, у меня сердце сейчас выпрыгнет из груди от радости.