Следующим вечером вся семья отправилась на концерт в Большую океанскую оперу. Только такса Клякса осталась дома. Мама надела своё красивое красное платье, которое, впрочем, тоже могло менять цвета. Гирька и Гантелька вышли из дома нарядными, но по дороге успели изрядно перепачкаться в песке и нацеплять на себя ракушек и разного мусора. А перед самым входом в грот-оперу Гирька так обрадовалась, увидев афишу с маминой фотографией, что с разбегу прилепилась к ней всеми присосками.

Папе пришлось остаться отлеплять Гирьку, мама в красиво колышущемся платье проплыла вперёд, а Осип плыл за ней и старался не отставать ни на метр. Бедный маленький агент 008 почти не спал всю ночь. Стоило ему задремать, как перед глазами появлялась страшная пасть Барри, бесконечные коридоры лабиринта и отколотый нос каменного Жака-Ива Кусто. Осип вскакивал и пробирался по тёмному дому в мамину гардеробную комнату, где были огромные шкафы с платьями и полки со шляпками, и проверял, на месте ли мамина сумочка. Ему было ужасно страшно: вдруг за платьями прячется какой-нибудь опасный бандит или среди вешалок сейчас мелькнёт хвост барракуды? Но всё было тихо, двойняшки посапывали в своих кроватках, а из родительской спальни раздавался мирный папин храп. В конце концов, Осип вытащил из корзинки спящую таксу Кляксу, залез под одеяло вместе с ней и заснул. С утра он едва отсидел уроки в школе и весь день не мог дождаться, когда же они пойдут на концерт, чтобы там перехватить шкатулку. Разумеется, он пытался достать её и днём, но мама всё время была ужасно занята, постоянно уходила из дома то в парикмахерскую, то на репетицию и буквально не выпускала сумочку из рук.

И вот они оказались в огромном гроте, где уже было полно народу: все гости в праздничных нарядах и с радостными лицами, дамы в платьях, кавалеры с биноклями, а одна старушка камбала так сильно обмахивала себя веером, что подняла волны песка. Мама сразу же направилась к двери с надписью «Выход на сцену», а Осип бросился за ней. Он был полон решимости, хотя до сих пор не придумал, как перехватить шкатулку, когда мама будет отдавать её Фердинанду. Папа остался в фойе с Гирькой и Гантелькой, которые требовали купить им водорослевой ваты и воздушных пузырьков, а папа безуспешно объяснял им, что они не в цирке.

По длинному коридору мама и Осип добрались почти до сцены, и тут… им навстречу выплыл сам Фердинанд в своём лучшем сверкающем чёрном фраке. Увидев маму, он тут же засиял, а она, наоборот, нахмурилась.

– Фердинанд! – воскликнула мама.

– Иоланда! – устрица-дирижёр кинулся к маме с распростёртыми объятиями, но она не стала его обнимать, а строго сказала:

– Фердинанд! Сколько раз я просила вас прекратить дарить мне подарки без повода? Тем более оставлять их у меня дома в моё отсутствие!

Дирижёр явно опешил, и улыбка постепенно сползала с его вытянутого лица.

– И не надо говорить, что это не вы! – добавила мама. – Вы, Фердинанд, дошли до того, что стали слать мне шкатулки с вашими инициалами!

– Я не понимаю, о чём вы, дорогая Иоланда, – искренне удивился Фердинанд.

– Не смейте притворяться! – сказала мама, вытащила из сумочки шкатулку и сунула её в руки Фердинанда. – Все ваши жемчужины прекрасны, но вы ставите меня в неловкое положение!

– Но это не я! – воскликнул Фердинанд.

– Это я! – одновременно с ним пискнул Осип. Ему очень хотелось заговорить сейчас уверенным взрослым голосом, но тот, как назло, куда-то подевался. – То есть это моё, – добавил он. – Моя шкатулка!

Идея совершенно неожиданно пришла в голову Осипа, и он надеялся, что Фердинанд ему подыграет.

– Это подарок мне! – снова повторил он и незаметно дёрнул устрицу за краешек чёрного фрака.

– Тебе? – на этот раз удивилась мама. – Но почему ты сразу мне не сказал?

– Я боялся, что ты станешь ругать Фердинанда. За то, что он меня балует. И тебе нельзя нервничать перед концертом.

– Так это всё-таки Фердинанд подарил тебе шкатулку? Почему на ней буква «Ф»? Потому что Фердинанд…

– Потому что там… там… ф-флейта! – подскочил Осип и тут же понял, что сморозил глупость. – Нет, там… фагот! – ой, эта версия была ещё глупее. – Фонарик! Флаг!

– Фломастеры? – осторожно подсказал Фердинанд.

– Да! – Осип готов был броситься ему на шею. – Там фломастеры! Спасибо, господин Фердинанд! Мне так хотелось фломастеры.

И пока мама с Фердинандом пытались сообразить, что же всё-таки произошло и кто кому что подарил в этой странной шкатулке, Осип быстро выхватил её у дирижёра и помчался по коридору обратно.

– Я буду в зале! – крикнул он маме напоследок.