Когда они подъехали к Димкиному дому, мальчишки уже обо всём договорились. Главное – нужно было действовать быстро. Окна были тёмными, все уже спали. Не успел Пашкин папа остановить машину, как Димка пулей выскочил на улицу и со всех ног помчался к двери, быстро крикнув напоследок: «Спасибо! Большое!»

– Как это спасибо? И всё? Куда же он? – удивилась мама.

– Нет-нет, так не годится, – подхватил папа. – Я схожу и поговорю с его родителями.

Димка тем временем ловко сунул ключ в скважину и молниеносно исчез за дверью.

– Пап, поехали, я устал! Ну пожалуйста! – заныл Пашка.

– Павел, подожди, надо убедиться, что всё в порядке.

– Да конечно всё в порядке, ты же сам видел: он дома.

– А вдруг с его родителями что-то случилось?

– Что там могло случиться? – изо всех сил старался Пашка. – Они все дома: и Дениска, и бабушка.

– Я всё равно схожу, – сказал папа и заглушил мотор.

«Что же делать? Что делать?» – метались в голове у Пашки мысли. Ему никак нельзя было допустить, чтобы папа сейчас перебудил всех Димкиных родственников странным рассказом о том, что их любимый Димочка ходил в пижаме ночью по лесу. Пашка набрал в лёгкие побольше воздуха и что есть сил завопил:

– Ай-ай-ай-ай! Папа! Мне срочно нужно домой! У меня ужасно болит живот! А-а-ай, не могу терпеть!

– Этого ещё не хватало, – вздохнула мама. – Ладно, поехали, завтра со всем разберёмся.

Ничего удивительного, что Пашка спал как убитый. Столько всего свалилось на него за этот день, что он мгновенно заснул, и ему даже ничего не приснилось, так сильно он устал. Завтра был выходной, в школу идти не нужно, и Пашка собирался долго-долго валяться в постели. Но не тут-то было.

На следующее утро его разбудил какой-то странный шум и возня, как будто у него в комнате кто-то был. Может, к нему потихоньку зашла мама? Или Лариска задумала что-нибудь стащить! Конечно! Блокнот! Наверняка она нацелилась на его волшебный блокнот. Пашка быстро открыл глаза и сел в кровати. И тут же от удивления открыл и рот: в его комнате было полно народа. Нет, не народа, потому что это были вовсе не люди, а какие-то совершенно непонятные существа! Гигантского размера белый флакон, огромный пакет молока, великанский цилиндр с чем-то свекольно-фиолетовым вроде винегрета, зубная щётка, похожая скорее на фонарный столб… Пашка оторопел и не мог произнести ни слова, разглядывая чудо-монстров, которые толкались и переругивались. А дверь в комнату всё время открывалась, и на пороге появлялись новые и новые персонажи: сначала ввалились огромные чумазые картофелины, а за ними примчалась толпа каких-то плоских здоровущих лепёшек, которые вдруг все одновременно захлопали в белые ладоши. И вдруг Пашку осенило: это же хлопья! Овсяные хлопья! Только на самом деле они ведь крошечные: коробка с хлопьями всегда стояла на полке в кухонном шкафу, мама по утрам варила из них овсяную кашу. А вчера она, кажется, говорила, что хлопья закончились… Мама! Блокнот!!! Пашка всё понял. Вчера вечером он так устал, что оставил блокнот в прихожей, а сейчас… ну конечно! Неужели мама писала в нём список покупок?!

Пашка буквально вылетел из кровати, растолкал гигантские пакеты и картофелины и помчался на кухню. Там за столом с ручкой в руках сидела мама и… так и есть – перед ней лежал Пашкин волшебный блокнот!

– Ты уже проснулся? – сказала мама. – Представляешь, вот ведь какое странное дело, я собралась в супермаркет, пишу себе список покупок, а все слова тут же исчезают. Напишу слово, а его тут же раз – и уже нет. То ли фокус какой-то, то ли в этом блокноте от старости что-то случилось со страницами.

– Мама! – закричал Пашка и выхватил блокнот у неё из рук. – Ты… Ты!!!

– Что это с тобой? – удивилась мама.

– Ничего! Зачем ты взяла блокнот? Этот блокнот брать нельзя! Это мой блокнот! Что же ты натворила?!

– А что я натворила? Ты чего так рассердился, Павлик?

– Потому что это мой блокнот! Мой! А чужие вещи нельзя брать без спроса, ты сама всегда говоришь!

– Ну ладно, извини, – мама пожала плечами. – Я не знала, что ты так к нему привязался. Да и бумага в нём совершенно испортилась от старости или от сырости. Ладно, пойду поищу какой-нибудь нормальный листок. Придётся всё писать заново, – вздохнула она, а Пашка уже развернулся и помчался в свою комнату, прижимая к себе блокнот и в ужасе соображая, что же теперь будет.

В комнате тем временем стоял жуткий шум и галдёж. Пашка едва смог втиснуться между гигантских картофелин и странных пакетов, как будто в вагон метро в час пик, и закрыл за собой дверь. На защёлку! Неизвестно, что могло приключиться с мамой, если бы она вдруг решила зайти сюда и увидела бы всё это. Однажды Пашка смотрел документальный фильм, где рассказывали про уличные карнавалы в разных странах, так вот там по улицам ходили именно такие огромные фигуры: великаны, цветы, чего там только не было… Пашке тогда очень захотелось когда-нибудь поехать на такой карнавал, но он никак не мог предположить, что карнавальные герои вдруг окажутся прямо у него в комнате. Такие огромные! Такие шумные! Как же до них докричаться?

– Эй! – робко пискнул Пашка. – Эй! Послушайте меня! Пожалуйста!

Никто из громадин и ухом не повёл, хотя, сказать честно, у многих из них и ушей не было.

– Эй! – крикнул Пашка громче и помахал руками. – Эй! Доброе утро… – он замешкался. Что же им сказать? – Уходите, пожалуйста!!! – завопил он что было сил, ведь именно этого ему сейчас и хотелось. Значит, надо говорить честно.

К его удивлению разношёрстная публика вдруг примолкла, а к нему протиснулся тот самый свекольно-фиолетовый… Пашка даже не смог сразу понять, кто же это был: то ли человек, похожий на огромный контейнер с салатом, то ли контейнер с хитрыми прищуренными глазками и поджатыми фиолетовыми губами, похожий на человека. А его кепка точь-в-точь напоминала пластиковую крышку с «козырьком».

– Ну, здоро-ово, – процедил он. – И что это ты собрался нам сказать, а? Уходить? Как же это уходить, когда нас только что вызвали?

– Здрасьте… – едва слышно выдавил Пашка. – Я… я вас не вызывал.

– Разумеется, вызываль! – раздался совсем рядом чей-то слегка сдавленный голос, как будто кто-то говорил в бутылку, да ещё с каким-то иностранным акцентом. – Ты же есть хозяин блокнот! И твоё дело – следиться, чтобы он не попадаться в чужую руку. Так что теперь нечего жалова́ться – настало наше времечко, ха-ха!

Пашка как будто онемел и во все глаза рассматривал огромную фигуру, похожую на флакон с этикеткой на каком-то иностранном языке.

– Кто другим даёт блокнот, тот настоящий идиот! – вдруг провозгласил огромный цилиндр с маленькими глазками, обёрнутый длинным-длинным белым шарфом. Край шарфа всё время сползал, и он королевским жестом забрасывал его на руку. «Что-то он мне напоминает… – подумал Пашка. – На что он похож?» А хлопья вдруг все одновременно запрыгали от восторга и захлопали в белые ладошки.

– Помолчи, Рулон! – рявкнул на него фиолетовый. – Не до твоих стихов сейчас. И фанатов своих уйми! Видишь, разобраться надо с мальцом, объяснить ему, что к чему.

– Не Рулон, а Барон Рулон! – обиженно взвизгнул цилиндрический незнакомец и снова картинно забросил на плечо белый шарф.

– К-кто вы? – только и сумел выдавить Пашка и тихонько присел на краешек стула.

– Мы-то? – ухмыльнулся фиолетовый. – Мы те, кого ты вызвал, когда отдал блокнот чудес в чужие руки. Вот видишь, что из этого получается? Теперь мы здесь.

– А как сделать? Что надо сделать… – Пашка с трудом подбирал слова – ему было ужасно неудобно, да ещё и страшно. – В общем, ну, чтобы вы не здесь… Чтобы вас тут не… То есть вам, наверное, пора?

– Ха-ха-ха, – вдруг громогласно захохотали гиганты, а Пашка с перепугу чуть не свалился со стула на пол.

– Нам вовсе не пора, – сурово сказал фиолетовый. – Когда нам ещё выпадет такой шанс хорошенько похозяйничать в вашем мире? А ты чего так испугался, а? У нас ведь с тобой много общего.

– Как… так? – едва выговорил Пашка.

– Да вот так! – хохотнул фиолетовый. – Мы тоже терпеть не можем, когда всё пишут правильно. Правила-дуравила, кому они вообще нужны? Главное, чтобы весь мир узнал, кто мы такие и как нас зовут! А остальное пусть как хотят, так и пишут, правильно говорю? Или вообще ничего не говорят и не пишут! А то вон сколько книжек понаписали! Тоже никому не нужных!

– Ну-у-у… – Пашка растерялся.

– Так что незачем тебе отправилять нас отсюда́-туда́, – подхватил тот, что был похож на флакон. – Мы с тобой теперь стать друзья, будем вместе ходить в город, шалить, безобразить!

– Шалить, шалить! – захлопали в ладоши хлопья, а картошки начали скакать по полу с таким грохотом, что Пашка перепугался, как бы у соседей снизу не рухнул потолок.

– Я бы всё-таки хотел, чтобы вы… ушли… извините, – решился наконец он.

– Ишь ты, – фыркнул фиолетовый и слегка насупился. – Ну, смотри сам. Правила нашей материализации простые. Чтобы мы проникли в ваш мир, нужно, чтобы нехозяин блокнота написал в нём наши имена. Что, собственно, и случилось. Потому что ты – ротозей.

– Я уже понял, – нервно кивнул Пашка.

– Молодец, понятливый ротозей, – скорчил рожу фиолетовый. – Так вот, а чтобы отправить нас обратно, хозяину блокнота нужно всего-навсего написать наши имена на последней странице. И всё.

– Я смогу! – обрадовался Пашка и прижал к груди заветный блокнот. – Вы не обижайтесь, я вообще-то всегда рад гостям, но просто вы сейчас не очень вовремя, и вас так много, что…

– Нас не много, Павел, главных нас тут всего трое. А остальные – это наша банда, – Пашка округлил глаза, фиолетовый заметил это и добавил: – Ну, если хочешь, можно назвать их нашими агентами или сотрудниками.

– И мне всех вас надо переписать? – Пашка в ужасе покосился на толпу в комнате.

– Всех не надо, так и быть, – хмыкнул фиолетовый. – А то ты три дня провозишься. Напиши хотя бы нас. Только без ошибочки, без единой, не забыл?

Пашка изо всех сил замотал головой и быстро открыл блокнот на последней странице.

– Допускай хоть одну ошибка – пеняй на себя, мы немедленно станем отправляться в город! – сердито пискнул Флакон.

– Нет-нет, – быстро заверил его Пашка и набрал в лёгкие побольше воздуха. – Давайте начнём… вот с вас, – он посмотрел на фиолетового. – Вы, наверное… – и вдруг запнулся, потому что понятия не имел, кто же всё-таки перед ним.

– Да ты умный парень, как я погляжу. Решил зайти с главного. Ну что ж. Позволь представиться. Вообще-то я Веня. То есть Вениамин. А фамилия моя – Грет.

– Вениамин, – фыркнул «белый шарф». – «Позволь представиться». Ишь ты, манер никаких, а всё туда же, благородного изображает.

– Умолкни, Рулон! – прикрикнул на него фиолетовый и снова повернулся к Пашке. – Но тебе, братец, я разрешу просто написать моё, так сказать… происхождение. То бишь, как это, чьих я буду…

– Не морочь ему голову, – возмутился Рулон. – Писать надо точно так, как нас записал нехозяин блокнота. А то начал тут: происхождение, родословная… – он повернулся к Пашке. – Ты понял, растяпа? Бери да пиши скорее, кто он такой.

– Вы ведь… – робким шёпотом начал Пашка, но других догадок у него не было, так что он выдал свою самую первую версию: – Вы ведь винегрет?

– А ты и правда смышлёный, – фиолетовый растянулся в улыбке, хлопья опять захлопали в ладоши, а картошки запрыгали.

Пашка занёс ручку над бумагой и уверенно вывел букву «В», но тут вдруг остановился. А как дальше? Вот это слово! У него в голове был десяток или, наверное, целая сотня вариантов. Венегрет? Винигред? Как же быть? Хм… Хотя… Да что тут думать! Как бы поступил любой мальчишка, или девчонка, или даже взрослый? Сейчас ведь никто ничего уже не пишет на бумаге, компьютеры отлично знают, как что писать, и всё сами исправляют. А если вдруг срочно надо узнать, как что пишется, просто смотрят в телефоне. Все так делают. Пашка сунул руку в карман, но никакого кармана у него не было – он же до сих пор был в пижаме. А телефон по-прежнему был у мамы или у папы, вчера вечером они так устали, что Пашка даже забыл про телефон. Эх… Надо было как-то выкручиваться.

– К-хм… – покашлял Пашка. – Я… а можно, я начну не с вас, вы же самый главный, и я очень волнуюсь. Такая честь!

– Подхалим, – хмыкнул рулон.

– Подлиза, – изобразил довольную гримасу флакон.

– Уважаю, – крякнул фиолетовый.

Зубная щётка подпрыгнула и стукнулась об потолок, а хлопья с картошками опять подняли жуткий шум.

– Давайте я первым напишу… вот вас, – Пашка кивнул на Рулона.

– Ну, попробуй.

«Рулон, – лихорадочно думал Пашка. – Как они ещё его называли? Барон? Рулон. Рулон Барон. Барон Рулон…» Не может быть! Это же… Пашка едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Но так и есть. Сейчас он присмотрелся получше и понял, что незнакомец в бесконечно длинном белом шарфе – просто огромный рулон туалетной бумаги.

– Вы – туа…

– Не сметь! – вдруг визгливо перебил его Рулон. – Никаких фамильярностей! Я терпеть не могу, когда меня так называют. Это гадкое пренебрежительное отношение! Эти вечные мерзкие шутки! Попробовали бы пожить без меня. Никто не ценит и не понимает мою нежную тонкую душу!

– Тонкую, – хихикнул кто-то в толпе. – Трёхслойную!

Рулон злобно зыркнул на тех, кто посмел хихикать, и продолжил:

– Ведь я поэт! И Рулон, к вашему сведению, – это наше фамильное имя. Мы очень знатный род. Так что я Барон Рулон! Так ко мне и обращайтесь.

– Ладно, – кивнул Пашка, тоже хихикая про себя. – То есть мне написать «Барон Рулон»? Я могу!

И он быстро написал на последней страничке блокнота крупными буквами «РУЛОН». Но ничего не произошло.

– Хитренький! – Рулон забросил за плечо шарф. – Я же сказал тебе, я поэт. Так что именем моим ты не отделаешься. Мне нужны стихи! В мою честь! И не какие-нибудь «Его повесишь в туалете – всегда он будет на примете». Мне нужны благородные и красивые.

Пашка даже вспотел. Час от часу не легче. Теперь ему нужно было придумать стихи в честь туалетной бумаги? Серьёзно? Такое вообще может прийти в голову нормальному человеку? Хотя Рулон и не человек вовсе, но всё равно это ужасно дурацкое задание. «Стихи, стихи, – лихорадочно думал Пашка. – Где же взять стихи?» Конечно, в школе им часто задавали учить стихотворения наизусть, но Пашка обычно учил их очень приблизительно, а если его вызывали к доске отвечать, то ему всегда подсказывал Димка. Они уже так натренировались, что оба прекрасно могли читать по губам. Но Димки тут не было. И подсказать было некому. Лариска! Пашку вдруг осенило. У его вредной сестрицы был один секрет. А Пашка знал все её секреты, ну или почти все. Лариска, как и её подружки, выкладывала в интернет фотографии всего, что попадалось ей на глаза, и очень любила подписывать их стихами. Стихи она сочиняла сама и записывала их не только в телефоне, но и в толстой тетрадке в котиках и цветочках, которую прятала в шкафу за футболками.

– Я сейчас! – быстро сказал Пашка и рванул в комнату к сестре, распихивая незваных гостей в стороны.

Лариски, к счастью, дома не оказалось, а вот тетрадка преспокойно лежала на своём месте. Пашка быстро полистал её, а потом сунул под футболку и побежал обратно к себе.

– Вот! – запыхавшись, объявил он и нараспев прочитал: – «Я шла к тебе по зимней дороге, меня несли к тебе мои ноги!»

Ему показалось, что это должно было произвести впечатление.

Рулон нахмурил белые растрёпанные брови, похожие на бумажные клочки. Ему, похоже, не слишком понравилось.

– Или вот ещё. – Пашка быстро заглянул в тетрадку и выпалил, пока Рулон не успел ничего сказать: – «Я прекрасна и нежна, как абрикосовая кожура!»

– Какие ноги? Что за дороги? Какая кожура? – переспросил Рулон. – Кто прекрасен? Это же какая-то полнейшая ерунда, и она совершенно меня не прославляет. Ты сам это написал?

– Да! – изо всех сил кивнул Пашка, и именно в этот момент у него из-под футболки вывалилась Ларискина тетрадь.

– Ах-ах-ах! Ох-ох-ох! – заохали хлопья.

– Конфуз, – прокомментировал Флакон.

– Ты что, решил меня обмануть? – вскипел Рулон. – Ладно это были бы чужие, но хорошие стихи, я бы ещё простил. А вот это «ноги-дороги-косороги» – никуда не годится! Там нет ни капли уважения ко мне!

– Я сейчас придумаю! – воскликнул Пашка. Он был готов на всё, лишь бы эта толпа исчезла из его комнаты раз и навсегда. – Пожалуйста! Можно мне пять минут?

Он сел на кровать, схватился за голову и лихорадочно стал вспоминать все стихи с подарочных открыток, все рекламные ролики, всё, что они в школе учили к праздникам, и даже те смешные сообщения, которые бабушка присылала ему к Новому году и ко дню рождения. Он закрыл уши руками и постарался сосредоточиться. Изо всех сил! Он так старался, что даже вспотел. Две строчки оттуда, две строчки из рекламы… Тут подправить, тут добавить… И наконец ему показалось, что всё получилось! Не просто отлично, а даже гениально. Он дописал последнее слово, запрыгнул на кровать, откашлялся и громко, с выражением прочитал:

Кроме «отваги» в голову ему ничего не пришло. В комнате все замолчали. Флакон и Винегрет переглянулись. Даже хлопья затихли. Рулон тоже долго молчал, а потом расплылся в улыбке.

– Мне нравится, – сказал он и кивнул с довольным видом. – Особенно про отвагу – это прямо в точку. Обычно этого никто не замечает, а я ведь очень отважный.

– Ура! – закричал Пашка и спрыгнул с кровати. – Значит, вы уйдёте?

Рулон тут же насупился:

– Ах вот как тут встречают гостей, – он забросил на плечо шарф и скорчил обиженную гримасу. – Какой ты всё-таки вредный мальчишка! Так вот, знай: один я не пойду. Давай-ка пиши имена моих друзей. А я пока подожду тут.

– Но мы так не договаривались! – возмутился Пашка. – Вы вообще сначала сказали – написать ваши имена, а потом заставили меня сочинять стихи. Стихи! Откуда мне знать, что вы опять не передумаете? Что вам ещё придёт в голову? Да у вас не у всех она есть! Вы… вы безголовые! – выпалил он, но тут же испугался и прикусил язык. И, как оказалось, не зря.

– Что-о-о? – протянул вдруг Винегрет. – Ах вот как ты заговорил? Мы, между прочим, сами себя не вызывали. И запросто могли бы не говорить тебе, как отправить нас обратно. Но только потому, что мы такие добрые…

– Благородные! – подхватил Рулон.

– И очень красивые, – добавил Флакон.

– Мы разрешили тебе исправить то, что сам натворил! – Винегрет распалялся всё сильнее и становился всё ярче – теперь его цвет уже приближался по оттенку к суровой грозовой туче, а пластиковая крышка-кепка стала приподниматься, как купол. – И ты после этого ещё недоволен? И смеешь нас оскорблять? Так вот, с меня довольно! Мы уходим! Понял?

– Вот и отлично, – громко сказал Пашка. – Вот и уходите!

– Нет, ты, похоже, не понял, – Винегрет подошёл к нему совсем близко. – Мы не собираемся возвращаться к себе, мы собираемся остаться тут у вас. И хорошенько похозяйничать в твоём мире! Долой правила! – громко крикнул он.

– Долой правила! – вдруг подхватили остальные великаны.

– Пишем как слышим! – заорал Винегрет ещё громче.

– Пишем как слышим! – заверещали, затопали и захлопали все.

– Разбегайтесь, буквы! Прочь из книжек!

– Долой запятые! Позор запятым!

– Никаких правил – вот наше правило!

Незваные гости Пашки вдруг подняли такой крик, что он не на шутку испугался. Они стали скандировать «Долой правила!», прыгать и хлопать. Те, у кого были руки, стали махать руками, а Рулон размахивал своим шарфом как флагом. Примерно так вели себя болельщики на футбольном матче, куда Пашка однажды ходил с Димкой и папой. Хотя нет, болельщики кричали намного тише! «Прогоним запятые! Разогнём вопросительные знаки! На свалку двоеточие!» – вопили гиганты всё громче и громче, а на Пашку уже никто не обращал внимания. Его толкали, пихали, отодвигали всё дальше в угол, а когда кто-то огромным острым локтем заехал ему в глаз, Пашке ничего не осталось, как забраться под кровать и наблюдать оттуда.

Странная компания ещё долго прыгала и скандировала, пока громовой голос Винегрета не прокричал:

– Вперёд! Не будем терять времени! Захватим их город!

– Захватим их мир! – закричали остальные.

Пашка услышал, как распахнулось окно. Он быстро высунул из-под кровати голову и успел увидеть, как гиганты один за одним перемахнули через подоконник и умчались в неизвестном направлении…