– И куда вы запропастились вчера вечером? – спросил на следующий день Пашку Никита.

– Да никуда, – пожал тот плечами. – Я дома был. У меня, наверное, телефон отключился. А Димка с Дениской сидел. Это его маленький братишка.

Ему ужасно хотелось рассказать Никите о «Стеклянном зубе» и обо всём, что случилось с ними вчера, но он не мог на это решиться, ведь они с Димкой собственными руками, то есть пальцами, «подписали» бумагу о неразглашении тайны, а отправляться на необитаемый остров до конца жизни ему совсем не хотелось.

– Чем сегодня займёмся после уроков? – спросил Никита, и Пашка почувствовал себя ещё хуже – настоящим обманщиком, но пожал плечами и сказал: – Пока не знаю, давай попозже решим?

На уроке географии Димка, с которым они, конечно, всегда сидели за одной партой, явно нервничал: всё время возился, что-то искал в рюкзаке, то и дело смотрел время на телефоне. И Пашка прекрасно понимал почему, ведь его лучшему другу предстояло отправиться в путешествие во времени. И было неизвестно, какие опасности ждут его и чем это путешествие вообще может закончиться.

– Всё будет хорошо, – на всякий случай шепнул Димке Пашка. – А куда ты хочешь отправиться в будущем? На сколько лет вперёд?

К его удивлению, Димка вдруг помотал головой и сказал тоже шёпотом:

– Я не хочу в будущее, я хочу в прошлое!

– Куда? – переспросил Пашка.

– В прошлое! Я хочу к рыцарям!

– Синицын и Девятов! – сказал Тин Тиныч. – Сейчас я попрошу вас двоих вместо меня объяснить всем остальным материал урока. Хотите? Нет? Тогда сидите тихо и слушайте.

Пашке с Димкой пришлось замолчать, но под партой они всё равно пожали друг другу руки в знак солидарности и поддержки.

Русский язык и литературу им пришлось прогулять. Хотя затея была, конечно, рискованная. Ульяна Барабановна не прощала подобные проступки. Но Пашка всё равно попросил Яну передать Ульяне Барабановне, что у него поднялась температура, а Димке якобы позвонили родители и сказали, чтобы он срочно шёл домой, там случилось что-то важное и безотлагательное. Яна не стала расспрашивать, она просто пожала плечами и кивнула. За это Пашка и уважал Яну: она никогда не совала нос в чужие дела и не задавала лишних вопросов. Попросили передать – значит, надо передать. Конечно, это было враньё, а врать совсем нехорошо, но что оставалось делать Пэ Эс и Пэ Эм Дэ? Они же соврали не просто так, а ради науки. И сейчас неслись со всех ног к заброшенной автобусной остановке.

– Слушай, у меня гениальная мысль! – Димка вдруг остановился, а Пашка по инерции промчался ещё на несколько шагов вперёд, но потом затормозил и обернулся.

– Что ещё за гениальная мысль?

– Про будущее! – Димка просиял. – Ты послушай! Ведь Три Дэ просил нас найти добровольцев – так?

– Так, – кивнул Пашка.

– А помнишь, что сказал Митька тогда на уроке про мечту?

– Это когда мы обсуждали сочинения?

– Ну да! Про то, как было бы здорово хоть одним глазком заглянуть в будущее и узнать, что будет, если выбрать профессию своей мечты!

– И что? Ты хочешь предложить всем классом смотаться в будущее?

– Не всем классом, я хочу предложить только самым надёжным, конечно! И тем, кто мечтает по-честному! По-настоящему! Кто во что бы то ни стало решил стать…

– Блогером?

– Ну хотя бы.

– А что, – Пашка почесал в затылке, – мне нравится. По-моему, отличная мысль! Только давай пойдём, а то опоздаем.

Они двинулись дальше, но уже шагом.

– Ты же помнишь, кто у нас там в классе реально хотел в… космонавты, писатели, лётчики?

– Мне кажется, надо выбирать тех, кто потом не проболтается.

– Ну, для этого в «Стеклянном зубе» есть бумажки с отпечатком пальца. Проболтался – добро пожаловать в Робинзоны Крузо.

– Ты прав, – Пашка кивнул. – Слушай, Димыч, тут ещё такое дело. Мне жутко неловко перед Никитосом. Мы же вроде с ним друзья, а я не могу ему сказать про «Стеклянный зуб».

– Не можешь, – согласился Димка.

– Он сегодня спрашивал, что будем делать после уроков, а я как-то позорно слился…

– И что? – Димка внимательно посмотрел на него. – Ты хочешь и Никитоса позвать в испытатели?

– Даже не знаю, – Пашка пожал плечами. – Вдруг он не захочет. Он же такой упрямый!

– Наверняка не захочет!

– Или решит, что мы опять навязываем ему новые ноги.

– Значит, мы не будем у него спрашивать, – Димка хлопнул Пашку по плечу. – Возьмём и привезём на тестирование. А на месте уже проще будет разобраться. По крайней мере, врать нам ему не придётся, друга обманывать мы не будем, а если он завалит сканирование или сам откажется, то пусть Три Дэ и решает, что с ним делать. Правильно я говорю?

Пашка пожал плечами:

– Вроде да.

– Ну и отлично!

Они дошли до остановки, и ровно в два часа к ней подкатила та самая оранжево-красная машина. Мальчишки ловко запрыгнули в неё и поехали к «Стеклянному зубу». Канарейка Барсик весело пела и скакала по жёрдочке, но сегодня мальчишки почти не обращали на неё внимания.

– Тебе не страшно? – спросил Пашка.

– Ещё как! – Димка поёжился. – Но с другой стороны, мне жутко интересно!

– А с чего ты вдруг собрался в рыцари? Ты же хотел быть поваром и аптекарем! И буквально вчера – изобретателем.

– Да помнишь, я болтал недавно с Лариской и её подружками? Вот они тогда говорили, какие парни сейчас все слабаки и душнилы и что рыцарей совсем не осталось. И мне вдруг стало ужасно интересно, какие они были на самом деле – рыцари? Знаешь, Паштет, я даже почувствовал в себе что-то такое – рыцарское, ага! Да не смейся ты, честное слово! И ещё я очень книжки люблю про рыцарей – там тоже всё такое героическое: доспехи, кони! И про рыцарские доблести, и про посвящение в рыцари, и про рыцарские турниры! Вот было время! Прямо огонь!

– Ой, ну ты даёшь! – Пашка от души рассмеялся. – Рыцарь!

Но отговаривать своего отважного друга он не стал. Так что уже через полчаса испытателя под кодовым именем Пэ Эм Дэ готовили к первому в истории человечества путешествию в прошлое.

– Во-первых, не волнуйся, – инструктировал его Три Дэ.

– Я и не волнуюсь, – важничал и бодрился Димка.

– Никаких неприятных ощущений ты не почувствуешь, ну разве что на минуту-другую потеряешь сознание, но ты даже не заметишь, как опять придёшь в себя, – Димка с перепуга выпучил глаза, а Три Дэ продолжал как ни в чём не бывало: – Я пока не могу сказать, как долго ты там пробудешь, потому что наши счётчики сжатия материи и времени, честно говоря, слегка привирают. Но в нашем времени ты будешь отсутствовать от силы полчаса.

– А можно мне как-то… Ну, не знаю… – замешкался Димка, а Пашка заметил, как щёки у его друга покраснели. – Подать оттуда сигнал, чтобы вы меня вытащили? Если понадобится. Мало ли, вдруг меня там захотят повесить или отрубить голову!

– Если тебе действительно будет грозить смертельная опасность, мы сразу увидим это на датчиках капсулы. И немедленно завершим твоё перемещение, так что не переживай.

Димка громко выдохнул.

– А теперь проверь, что у тебя в карманах.

– Да ничего особенного… – Димка порылся в карманах и вытащил пару карамелек и пачку детских лейкопластырей. – Ой, пластыри забыл выложить, это я вчера с братишкой играл, и он сильно ударился, пришлось за пластырями бежать.

– Твои пластыри меня совершенно не интересуют, – отмахнулся Три Дэ. – Главное, чтобы в карманах не было ничего металлического и, что особенно важно, никаких магнитов.

– Магнитов у меня нет! Честное слово! – заверил Димка.

– Тогда иди и забирайся в капсулу, нечего тянуть время, пора его хорошенько сжать! – оживился Три Дэ. Видимо, ему это показалось очень смешной шуткой. – А мы будем наблюдать за тобой отсюда. Икс Ю, ты готова?

– Да, Три Дэ! – кивнула Ксю, подвинулась ближе к монитору и смахнула со лба чёлку.

– Пэ Эс, ты готов?

– Да, Три Дэ, я готов, – откликнулся Пашка, хотя сердце у него стучало как бешеное, а руки коварно дрожали. Ещё бы – он ужасно волновался за своего лучшего друга, ведь тот отправлялся не куда-нибудь, а в мрачное Средневековье! У Пашки заныло где-то под рёбрами – встретятся ли они вообще когда-нибудь? А что, если ему тоже придётся переместиться вслед за Димкой, чтобы его выручить? От всех этих мыслей у Пашки даже закружилась голова. Хорошо, что Икс Ю объявила предварительную готовность, Димка был уже в капсуле, надёжно пристёгнутый и бодрый, он даже улыбался на мониторах своей заразительной улыбкой. Пашка тоже улыбнулся ему, хоть и знал, что друг его не видит, и тихонько прошептал: «Удачи!» А потом вложил блокнот в углубление на подставке, взял ручку и написал: «Димку – в прошлое. К рыцарям».

Сначала Димка вообще ничего не почувствовал, потом кто-то на минуту как будто выключил свет у него в голове, а затем вдруг появился запах. И не просто запах, а ужасное зловоние. Да ещё и всё тело почему-то начало колоть, словно иголками! Пашка почесался, открыл глаза и обнаружил себя… на ворохе соломы! Судя по всему, было раннее утро, он лежал на соломе, разбросанной на каменном полу. Вокруг него тоже прямо на полу вдоль стен на мешках, набитых соломой, вповалку спали какие-то люди. Кто-то громко храпел, кто-то стонал, потом мимо пробежала собака со здоровенной костью в зубах, и чей-то голос закричал:

– Ах ты, поганая тварь! А ну верни кость! – И вслед за собакой промчался странный человек в лохмотьях.

«Где я?» – в ужасе подумал Димка. Сначала он решил, что Три Дэ ошибся в своих вычислениях или Пашка отправил его куда-то не туда. Он ожидал, что окажется в огромном прекрасном замке с гобеленами на стенах и павлинами в саду, по которому гуляют прекрасные дамы с веерами, а рыцари в сияющих доспехах их защищают и состязаются на турнирах за их сердца. Бродяги в лохмотьях и тощие голодные собаки никак не вписывались в эту картину. Да ещё и жуткий запах! Где же Димка оказался? Он заметил чуть поодаль несколько человек, которые сидели на корточках и что-то ели. Он решил подойти к ним и для начала узнать, что это за странное место.

– Извините, пожалуйста, – вежливо начал Димка, стараясь не падать в обморок от удушливого запаха. К нему тут же повернулись четверо незнакомцев, вид у которых был явно неблагородный: лица перемазаны, одежда грязная и в дырах, – а когда Димка увидел, что один из них запихивает в рот кусок заплесневелого пирога, а двое других пытаются выхватить друг у друга примерно такую же кость, какую только что утащила бродячая собака, ему стало совсем дурно.

– Чего тебе? – угрюмо спросила первая физиономия.

– Ты вообще кто такой? – спросила вторая.

– Гнать его отсюда! – в один голос заорала парочка, которая дралась за здоровенную кость.

– Я? – с трудом выговорил Димка. – Я Дим… – Он на минуту запнулся, но тут же нашёлся: – Меня зовут Димцелот!

– Видать, из знатья, – прошамкал первый человек.

– Ты из знатья? – спросил второй.

– М-м-м… Да, наверное… Почти наверняка, – сказал Димка.

– А раз ты из знатья, так чего припёрся сюда? Это наши объедки! Надо было третьего дня на пиру жрать с другой знатью, а теперь наше время! Нечего знати с беднотой якшаться! Это наши объедки, понял?

– Но я не хочу объедки! – совершенно честно поклялся Димка.

– А чего тебе тогда надо?

– Мне? Мне нужно в замок! – решительно сказал он.

– Одёжа какая на нём странная, – оценил один из парочки с костью. – Ты что, паж чей-то? Или камердинер?

– Да! – кивнул Димка. – Я паж. И камердинер. – Ему было всё равно, за кого его примут, лишь бы выбраться из этого жуткого места и попасть к настоящим приличным рыцарям, от которых приятно пахнет.

– Да не, больше на ловчего похож, – задумчиво сказал тот, что доедал протухший пирог, оглядев Димку с головы до ног. – Ты ловчий?

– Ловчий! – согласился Димка.

– Какой он ловчий? – возмутился самый чумазый. – Никакой он не ловчий! Я его признал. Это же новый оруженосец господина!

– А что со старым приключилось? – поинтересовался его друг.

– Так его медведь задрал на той неделе. Не слышал, что ли, чего наши-то болтали? Остался наш господин без оруженосца. А сосед наш, который Брунор Длинноногий, отправил сюда своего сынка, чтобы послужил нашему хозяину оруженосцем.

– Точно! Всё так и есть! – отчаянно закивал Димка.

– И чего ты тогда тут околачиваешься? Топай себе в замок к господину! – рявкнул на Димку чумазый.

– А куда это? – спросил Димка.

– Шибанутый он какой-то, – сказал тот, что с пирогом. – И одёжа на нём ненашенская.

– Они у Брунора Длинноногого все в таком ходят, – со знанием дела сказал один из парочки с костью, а второй уверенно закивал, подтверждая слова своего дружка. – Ему нравится всех в шутов рядить.

Димка глянул на свои футболку и джинсы – ничего шутовского в них не было, но он решил, что лучше не спорить.

– Проводи его, Тощий, – кивнул чумазый. – А то так и будет тут плутать, да ещё сопрёт что-нибудь из объедков. Объедки-то в этот раз чистая вкуснятина.

– Ага! – подтвердил тот самый Тощий. – В том углу ещё мёд разлили, лужу уже почти всю вылизали, но чуток осталось. Сейчас я этого малахольного в замок отведу и пойду медку лизну.

Тощий поковылял впереди, а Димка поспешил за ним. Они вышли на улицу, и Димка сразу поднял голову. Замок оказался почти таким, как он себе и представлял: высоченная башня и толстые стены с бойницами. У него даже захватило дух. Он повернул голову – они как раз проходили мимо открытых ворот – и за ними увидел огромный ров с водой, мост на цепях, а сразу за рвом начинался дремучий лес.

– Ух ты! – вырвалось у Димки.

– Чего там лепечешь? – недовольно зыркнул на него через плечо Тощий.

– Красиво тут у вас! – восхищённо сказал Димка.

– Да не красивее, чем у вас, – хмыкнул провожатый. – Сказывают, у Длинноногого хорошо живут. И о челяди он тоже заботится. А уж знать вообще жирует. Ну, скоро турнир, там на ваших и полюбуемся.

– Турнир! – восхитился Димка. Как удачно он сюда попал! Он так много читал о рыцарских турнирах. – Как здорово!

– Ну, это как сказать, – хмыкнул Тощий. – В прошлый раз-то человек двадцать убили ненароком, так местный епископ грозится турниры вообще запретить. А жалко… – Он поковырялся в зубах грязным пальцем. – После турниров пиры знатные закатывают. Ну хорош провожаться, сам дойдёшь. Вон, видишь, туда тебе! – Тощий махнул рукой на сводчатый переход, за которым, видимо, и был главный вход в замок. – А то мне ещё по спине палками надают за то, что с тобой языком чесал. Прощевай! – сказал он, развернулся и посеменил обратно, к своим товарищам и объедкам.

Димка добрался до двери и сообщил двум стражникам огромного роста, что он новый оруженосец их господина. Они, к его удивлению, не стали задавать никаких вопросов, а провели его по длинным коридорам и бесконечным залам в большую круглую комнату. Димка только успевал вертеть головой во все стороны – он как будто попал в исторический фильм! В комнате горели толстые свечи, и пахло тут уже лучше. В середине на массивном дубовом стуле с высоченной спинкой восседал сам господин. Димка сразу догадался, что это именно он: и одежда, и убранство комнаты были точь-в-точь как на картинке в книжках про рыцарей, которые он так любил.

– Приветствую вас, мой господин! – пафосно провозгласил Димка и поклонился. Ему показалось, так будет правильно.

– Это кто же тебе позволил первому рот открывать, а? – низким голосом, похожим на громовой раскат, спросил феодал. – Я подозревал, что у вас там вольнодумство пышным цветом цветёт, но чтоб так… Ладно, раз уж ты самого Брунора отпрыск, то прощаю. Сколько же тебе лет? Взрослый уже? Тринадцать уже есть?

– Есть! – быстро закивал Димка. Он понял, что лучше тут со всем соглашаться.

– Так что, и мечом тебя уже дядька твой опоясал?

Димка кивнул.

– Это хорошо, – расплылся в улыбке хозяин замка. – С младых лет прививать рыцарские почести похвально. Долго же ты добирался. Как там тебя звать?

– Димцелот! – громко ответил Димка, но голос у него от волнения вдруг предательски задрожал.

– Хм… Странное имя, – господин нахмурился. – Ну а я Гервасий Неспящий.

– Очень приятно! – по привычке брякнул Димка и тут же прикусил язык, потому что лохматые брови Гервасия опять подозрительно съехались к переносице.

– Теобальд! – крикнул он. – Принеси меч!

– Слушаюсь! – раздался чей-то голос прямо у Димки за спиной, и он подскочил от неожиданности.

– Что-то ты какой-то пуганый, Димцелот, – Гервасий посмотрел на Димку и склонил голову набок, как делал пёс Коржик, если особенно сильно чем-то интересовался.

– Путь был неблизкий, – выкрутился Димка. – Пока к вам шёл, заплутал, устал сильно.

Он обернулся и увидел, что у него за спиной стояло уже человек десять: видимо, слух о новом оруженосце прокатился по замку очень быстро, и его любопытные обитатели примчались на него посмотреть. Кто-то внимательно наблюдал на расстоянии, а некоторые подошли ближе и не стесняясь разглядывали Димку с головы до ног.

– Да, лес у нас дремучий, – согласился Гервасий. – Вот и моего прошлого оруженосца понесло зачем-то по грибы. Оголодал, что ли? Или затосковал? А может, избаловал я всех – болтаются по лесам когда хотят. И головами своими не думают! А медведи-то не спрашивают, челядь ты безголовая или оруженосец ценный. Заломал да и сожрал, только полноги осталось. А зачем мне полноги? Мне целый оруженосец нужен. Правильно? Хорошо, сосед выручил, тебя прислал. Сейчас будем тебя проверять.

Не успел он договорить, как у Димки за спиной кто-то сказал:

– Ну-ка, держи, раз говоришь, что оруженосец!

И не успел Димка ничего даже сообразить, как на него буквально свалился огромный тяжёлый меч! Таких больших он никогда не видел, даже на картинках: меч был размером почти с самого Димку, да к тому же жутко острый! Димка попытался его подхватить, но не удержал – меч выскользнул у него из рук и грохнулся на пол, успев пребольно резануть Димку по пальцу.

– Ай! – заорал Димка. Ему стало жутко больно, а из пальца прямо на пол закапала кровь. От неожиданности и от боли он ужасно рассердился. – Вы что, дураки?! – закричал он на рыцарей. – Вы же взрослые люди! А я ребёнок! Меня же нельзя допускать ко всяким вот этим… колюще-режущим! Вот, порезался из-за вас!

Он зажал ранку рукой, но тут вспомнил про пластыри, быстро полез в карман, достал из упаковки детский пластырь и крепко залепил ранку. И только потом сообразил, что совершенно вышел из роли! Он поднял голову – его пристально изучали как минимум двадцать пар глаз.

– Ну, то, что никакой он не оруженосец, дело ясное, – пробасил в гробовой тишине Гервасий. – Меч уронить – за это можно и головы лишиться. Слышишь, Дицелот или как там тебя? Имя-то ты наверняка тоже выдумал. Ты чего там делаешь?

– Ничего. Я просто пластырь приклеил, – едва слышно объяснил Димка.

– Что ещё за ластырь?

– Пластырь, – Димка пожал плечами. – Чтобы ранка зажила.

– Чего? – переспросил Гервасий. – От вот этого лоскутка рана заживает? А-ха-ха-ха! – он захохотал так громко, что в замке затряслись стены. – И где ж ты его взял, этот свой ластырь?

– В аптеке, – честно признался Димка.

– Что это за аптека такая? Ты что, шутить надо мной вздумал?

– Так это ведьма! – вдруг нашёлся какой-то умник за Димкиной спиной. – Ведьму так звали, которую у Длинноногого спалили на той неделе. Видать, у неё и взял!

– Так ты мало того что меча в руках отродясь не держал, ещё и с ведьмами дружбу водил?! – загремел Гервасий и даже поднялся со своего огромного дубового трона.

– Да что вы такое говорите?.. – перепугался Димка. – Зачем вы на меня орёте? Вы же благородные рыцари! Вы же щедрые и доблестные! Вы же не трогаете слабых и немощных! Вы их охраняете!

– Охраняем мы вдов и сирот, – сказал кто-то из присутствующих. – Ты сирота?

– Нет, – честно признался Димка. – Но и с ведьмами я тоже не дружу, честное слово! И нечего на меня наговаривать! Вы меня даже не знаете!

– Ох, избаловал я всех, ох, избаловал… – вдруг запричитал Гервасий и схватился за голову. – Хочешь ведь для них как лучше, а они вон что творят. Я ещё от прошлого турнира не отошёл, а мне – нате – ведьминого дружка подсунули. Значит, так. Устал я сегодня, голову тебе рубить сейчас неохота – потом опять не засну. Бросьте его в темницу, а завтра разберёмся, что с ним делать.

Вот так Димка снова оказался на каменном полу на мешке с соломой. Темница была маленькой и тёмной, с единственным окошком прямо под потолком. Сначала Димка трясся от страха и чуть не расплакался, но потом вспомнил, что Три Дэ сказал ему: если он действительно окажется в смертельной опасности, они тут же вернут его назад в будущее. Значит, ничего ужасного ему не грозило, успокоил он сам себя, облегчённо вздохнул и неожиданно провалился в глубокий, крепкий сон.

Ранним утром в двери темницы загрохотал засов. Два суровых громилы схватили Димку и потащили в ту же комнату, где на том же стуле восседал всё тот же Гервасий всё в тех же одеждах – как будто никуда и не уходил. А вокруг сидели и стояли его верные подданные.

– Ну-ка, – велел он, – покажи палец.

Димка уже и забыл про вчерашний порез, но послушно отлепил пластырь и показал Гервасию палец. Под пластырем ранка уже затянулась и даже не кровила.

– А-ах! – громко ахнула вся храбрая рать.

– Ишь ты! – охнул Гервасий. – Видно, и правда колдовство.

– Да никакое не колдовство, – сказал Димка и чуть было не бросился объяснять про дезинфекцию и заживляющий состав, которым были пропитаны бактерицидные пластыри, но вовремя прикусил язык, сделал важное лицо и провозгласил: – Никакое не колдовство, а чудо! Чудо чудное! Лечит от любых болезней. И никакая не ведьма мне его дала, а наш участковый знахарь. Ой, то есть не участковый, конечно, а… наместный! Вот.

– Что, и прямо от всех болезней? – нахмурился Гервасий.

– Ну, бубонную чуму, боюсь, не возьмёт, а вот от ранок и болячек всяких в самый раз, – со знанием дела рассказал Димка.

– Чудо! Чу-удо! – зашумели все.

– А ну приклей мне! – прогремел один из рыцарей. – Мне вчера вот тут копьём садануло.

Димка полез в карман, но быстро смекнул, что этим моментом надо бы воспользоваться.

– Я-то приклею, но вы дайте мне рыцарское благородное слово, что не станете ни вешать меня, ни топить, ни отрубать мне голову. Потому что… Потому что без моего заклинания пластырь работать не будет.

– Рыцарское слово! – пробасил Гервасий. – Давай уже, клей!

– Как вас зовут? – поинтересовался Димка у того, кому «садануло копьём».

– Беренгарий я, – ответил тот.

«Ну и имечко», – подумал Димка, достал пластырь, торжественно помахал им в воздухе и быстро-быстро произнёс «заклинание», которое мама всегда говорила малышу Дениске, если тот стукался обо что-нибудь лбом или шлёпался с качелей:

– У собачки боли, у кошки боли, а у Беренгария заживи! – И почему-то добавил: – А кто обзывается, тот сам так называется. – Ничего более подходящего к этому случаю ему в голову не пришло.

Димка налепил пластырь на ссадину Беренгарию, и его тут же обступили все остальные. Пластыри были детские, и на каждом пестрел какой-то весёлый рисунок. Беренгарию достался ярко-красный, на котором были нарисованы листочки клевера.

– О-о-о-о! – вдруг одновременно выдохнули все. – Чу-у-удо!

– Ди-и-иво! – воскликнул Гервасий и вскочил со стула. – Так ты и правда чудотворец, а не пришлый ведьмин приспешник, раз у тебя на твоих целебных лоскутах наш священный четырёхлистник! Вот те на, а я тебя чуть не казнил!

– Четырёхлистник! Как у нас на гербе! – подхватили все.

– Как у меня на гербе! – восхищённо протянул Гервасий Неспящий. – Ди-и-иво! Назначаю тебя своим главным советником! И новым лекарем! А старому мы отрубим голову.

– Нет-нет-нет! – закричал Димка. – Только не надо ничего никому рубить! – И добавил: – А то на вас пластырей не напасёшься…

Вот так благодаря пачке пластырей Димка в одно мгновение стал уважаемым и ценным советником Гервасия Неспящего. За несколько дней он увидел столько всего, что не уместилось бы и в десяти книжках, и в двадцати фильмах! Его брали с собой на заседания рыцарского стола и на соколиную охоту. Он был приглашён на пир в честь дня рождения короля и чуть не плакал, что у него не было с собой телефона и он не мог сфоткать павлинов и огромных рыбин, которых подавали к столу целиком: рыбин с чешуёй, а павлинов с перьями. Его чуть было не отправили в настоящий Крестовый поход – Димка чудом от него открестился, но зато ему пришлось несколько вечеров подряд слушать невыносимо скучные баллады и песни в честь прекрасной дамы Петрониллы, при виде которой Гервасий из грозной скалы превращался в нежного котёнка. Но больше всего Димка ждал рыцарского турнира. Хотя его уже начали мучить некоторые подозрения. Дело в том, что благородные рыцари чаще всего вели себя как заправские хулиганы! В книжках Димка читал, что их поединки и турниры были чем-то вроде показательных выступлений для демонстрации доблести и мастерства, но на самом деле подданные Гервасия запросто могли войти в раж и посшибать друг другу головы или проткнуть копьём пару-тройку случайных людей. Вместо того чтобы оттачивать мастерство, они начинали выпендриваться и подначивать соперника, что каждый раз заканчивалось оскорблениями и ранениями. Рыцари совершенно неприлично вели себя за столом, не стеснялись крепких выражений и ужасно пахли, потому что мылись от силы три раза в год! А ещё они могли запросто поверить любой небылице, прямо как малые дети. Ничего удивительного, что Димку стали считать настоящим чародеем просто из-за пластырей.

С пластырями Димка обращался крайне бережно и выдавал по одному и только в исключительных случаях. Правда, Гервасий Неспящий выпросил у него сразу целых три штуки. Димка от греха подальше не стал ему отказывать. А вот остальным рыцарям нужно было иметь достаточно вескую причину, чтобы получить «целебный лоскуток». Но Димкино терпение окончательно лопнуло, когда к нему после поединка притащили бедолагу с отрубленной ногой. Димка чуть не грохнулся в обморок. Он наотрез отказался лепить на обрубок ноги пластырь, велел тащить несчастного к настоящему лекарю, а сам помчался к Гервасию.

– Господин! – завопил он прямо с порога.

– Что у тебя? Говори! – Гервасий повернулся к нему, и Димка едва сдержался, чтобы не расхохотаться: на лбу у благородного рыцаря был налеплен пластырь с машинками. – Мысли умные мыслю, – объяснил он Димке, показав на лоб пальцем. – Без целебного лоскута никак не обойтись. А с ним мозги как бешеные работают! Ай да целебный лоскут!

– Ваши подданные совсем обалдели! – выпалил Димка.

– И не говори, – кивнул Гервасий. – Вот я как раз про них и мыслю. То ли в поход с ними пойти на соседние земли, то ли турнир устроить? А то застоялись они у меня, заскучали. Перекалечат так друг друга от скуки да от дури.

– Да они уже перекалечили! Неужели вы не можете им объяснить, что есть и другие занятия, кроме как махать мечами? Есть же спорт, настольные игры, в конце концов!

– Да не берут их ни спорт, ни игры, – пожал плечами Гервасий. – Вот пятого дня посадил двоих в шахматы играть. Так один другому башку доской проломил. До смерти! И целебный лоскуток налепить не успели.

– Тогда займите их каким-нибудь важным делом!

– Думаешь, всё-таки чужие земли пойти завоёвывать?

– Да зачем обязательно чужие земли завоёвывать?! Что вы к ним привязались, к чужим землям, когда у вас самого в замке холодина, антисанитария и разруха! А про туалет я вообще молчу!

– Ну-ка, ну-ка? – заинтересовался Гервасий. – Это ты про что мне сейчас?

– Про то, что вам как минимум нужно изобрести водопровод, канализацию и отопление! – воскликнул Димка. – А для начала помойтесь, я вас очень прошу.

Никогда ещё на собраниях круглого стола не было так людно и так тихо. Три с половиной часа Димка объяснял, рисовал и рассказывал благородным рыцарям, как им модернизировать замок. Он нарисовал им рукомойник – сначала простой, как видел однажды в деревне, а потом рассказал, как можно заставить воду бежать по трубам, но только сначала нужно перестать сбрасывать в реку, откуда её брали, разный мусор и нечистоты. Он рассказывал рыцарям про печи, душ, кипячёную воду, гигиену и про всё-всё-всё полезное, чему успел научиться сам. Рассказывал и злился, что так плохо запомнил столько важных вещей из учебников! Но всё равно Димка остался очень доволен. И как только он вспомнил про электричество и собрался рассказать о нём, в глазах у него вдруг потемнело, и… он очнулся в капсуле машины времени в «Стеклянном зубе».

– Димка! – закричал его лучший друг Пашка.

– Пэ Эм Дэ, ты настоящий герой! – воскликнул Три Дэ, вскочил со своего кресла и начал прыгать от восторга, как ребёнок.

Это было самое крутое приключение в Димкиной жизни! Оказалось, он отсутствовал всего полчаса, но как будто прожил целую жизнь! А когда тем же вечером наконец-то добрался до дома, то немедленно залез в интернет и набрал: «Гервасий Неспящий». Поисковик на несколько минут завис, а потом среди миллионов картинок Димка вдруг разглядел знакомого рыцаря! И даже нашёл про него статью, в которой говорилось, что это был очень прогрессивный человек для своего времени. Вот только какая странная вещь: на всех старинных гравюрах на лбу у этого рыцаря почему-то всегда рисовали маленький тёмный прямоугольник. Историки долго ломали себе головы и так и не сошлись в едином мнении: одни считали, что это было родимое пятно, а другие утверждали, что это был шрам, полученный Гервасием в жестоком бою. И только Димка Девятов знал правду.

«Эх, – подумал Димка. – Может, всё-таки стать историком? Я бы сделал массу открытий и разгадал миллион средневековых загадок. Хотя нет, всё равно про пластырь мне никто ни за что не поверит».

И он отправился спать, потому что завтра их снова ждали в Институте экспериментальной энергии.