ЭВИ

Разумеется, встречаемся мы в Нотр-Даме. Стоило догадаться, что свидание с герцогом не обойдется без неожиданностей.

Я надела синее платье, которое сшила к прошлогоднему дефиле у мадам Биссетт, – простое, романтичное, с пышными рукавами и бисеринками на подоле. Не сравнить с теми нарядами, которые выбрали для меня мама, Джо и мадам Ландри, покопавшись в сундуке последней. Но с меня хватило дурацкого образа, в котором меня отправили на чаепитие, – спасибо, больше не хочется быть белой вороной.

Экипаж уже начинает сбавлять скорость, а я все гадаю: что я тут делаю, как так вышло, что герцог вообще позвал меня на свидание? Тогда, в саду, я честно сказала ему, что пришла на бал, чтобы нарядить королеву, только и всего. Неужели он мне не поверил? И как же он поступит, когда выяснится, что я – дочка пекаря? Убежит? И неужели я еду к нему только потому, что на чаепитии мне захотелось позлить Рашель? Неужели я ничем не лучше Бо, который придумал «Бумажные сердца», чтобы с ней поквитаться?

У экипажа меня встречает невысокий пожилой господин.

– Мадемуазель Клеман! – приветствует он и едва заметно кланяется. – Следуйте за мной! – Я иду за ним в собор, мимо рядов скамеек. Мы находим потайную лестницу и поднимаемся по ней на балкон с видом на Париж. Солнце только-только стало клониться к закату. Все кругом окутано пыльно-лавандовой дымкой, этим же цветом окрасились спокойные воды Сены, что неспешно течет под людным мостом, раскачивая лодки. На балкончике меня ждет столик, освещенный одной-единственной свечой в позолоченном подсвечнике, и стулья. И конечно, герцог – он стоит спиной ко мне и любуется городским пейзажем.

Услышав, как хлопнула дверь, Хит оборачивается ко мне.

– Эви, – шепчет он и делает шаг навстречу, не сводя с меня глаз.

– Я привезла твое пальто, – говорю я, протягивая его.

Хит смеется и целует меня в щеку. Его кожа пахнет диким плющом и опаленным деревом.

– Оставь себе. Это подарок, – говорит он.

– Нет, – возражаю я и качаю головой, пока он ведет меня к столику. – Оно мне не по размеру. Да и, если честно, я бы все равно распорола его и сшила новое платье.

– Идет.

– Идет?

– Да. На здоровье, – смеется Хит. – Распори и переделай в платье. Только чур в нем в следующий раз и приходи. По рукам?

Он уже думает про «следующий раз». Или говорит о нем просто из вежливости.

– По рукам.

Он выдвигает мне стул, и я устраиваюсь за столиком. Герцог следует моему примеру. Пожилой господин – тот самый, что привел меня на балкон, – подходит и наливает нам воды.

– Надеюсь, ты не против, – говорит Хит.

Не могу сдержать улыбки.

– Что-что? Думаешь, я буду возражать против ужина на балкончике Нотр-Дама с шикарным видом на вечерний город?

Теперь и Хит улыбается. В закатных лучах он кажется даже красивее, чем в дворцовом саду под звездным небом. Он так и манит к себе; кажется, будто каждая клеточка его тела источает притягательное тепло, а он словно бы и не догадывается об этом, и мне это очень нравится.

В разговоре он то и дело запинается – должно быть, нервничает. И это тоже очаровательно, все-таки он – герцог, а я… просто я.

По мере того как ночь подходит к концу и солнце все глубже опускается за горизонт, он начинает расслабляться. Я бы тоже хотела, но мне еще предстоит рассказать Хиту о себе. Задача не из простых. Если честно, я бы куда охотнее провела вечер в свое удовольствие, потом уехала домой и только спустя много-много лет, в седовласой старости, поведала бы кому-нибудь, как ходила на свидание с самим герцогом. Но я понимаю: так неправильно. Надо рассказать ему все как есть.

После ужина он кивает на балконные перила.

– Пойдем со мной. Хочу кое-что тебе показать.

Хит подает мне руку, и мы вместе идем любоваться городскими видами.

– Видишь вон то здание? – спрашивает он, указывая на дальний берег Сены. – С железной дверью.

– Ага, – отвечаю я, а сама, напрягая зрение, высматриваю с высоты нашу улочку. И улицу Бо – сама не знаю зачем.

– Там был книжный магазин, – рассказывает Хит. – Несколько десятилетий назад.

– А что, герцоги разве сами себе читают? – шутливо интересуюсь я. – Или обязательно сажают кого-нибудь у камина и заставляют читать им вслух?

Хит отвечает мне улыбкой и игриво толкает меня плечом.

– Ну хватит уже глумиться! – притворно возмущается он. – Впрочем, должен признать, что пару раз слышал о слугах, которые читают королю перед сном.

– Не бойся, я никому не скажу, – в очередной раз шучу я и задерживаю взгляд на здании, которое так его заинтересовало. – Ты часто бывал в этом книжном? Ты ведь рассказывал, что почти все детство провел вдали от Парижа…

– Нет-нет. Увы, мне так и не довелось в нем побывать. Но моя бабушка много рассказывала об этом магазинчике. Она была им прямо-таки очарована. Это – моя любимая деталь городского пейзажа.

– Что же ей в нем так понравилось?

– Ну… Она герцогиня – и потому не могла свободно разъезжать по городу. Где бы она ни появилась, тут же поднимался шум. И только в книжном она чувствовала себя обычным человеком. Там никто не преклонялся перед ее титулом.

Хит смотрит куда-то вдаль, но его взгляд рассеян. Наверное, он тоже мечтает о таком островке спокойствия.

– А у тебя есть такое место, где можно просто быть собой? – спрашиваю я.

Его лицо озаряет улыбка.

– Нет, – признается он. – Но после бабушкиных рассказов я часто о нем мечтаю.

На несколько минут повисает молчание. Мы стоим, положив локти на перила и подставив шею ветру.

– Купи его, – наконец говорю я.

– Книжный?

– Ага. Или даже все здание. Не хочу лезть к тебе в кошелек, но наверняка такое тебе по карману.

– А зачем мне его покупать?

– Потому что оно для тебя много значит. Пусть оно и ветхое, зато дорого сердцу.

– Ты неповторима, – вдруг говорит Хит. Он смотрит на меня, словно на неведомое существо, которого никогда прежде не встречал.

– Неповторима? – встречаюсь с ним взглядом.

– Абсолютно.

– Надеюсь, обойдется без слов о том, что я не похожа на других. В каждой девушке есть своя прелесть, и я не исключение.

Хит смеется, прикрыв рот ладонями. А жаль – таких красивых улыбок я еще не встречала.

– Я хотел сказать вовсе не то, что ты не похожа на других девушек. А то, что ты отличаешься ото всех.

– Ото всех?

Хит кивает:

– Именно.

– Хм… – задумчиво протягиваю я. – А чем отличаюсь?

Герцог снова смотрит вдаль, а я – нет. Я внимательно разглядываю его задумчивое лицо и ловлю себя на мысли, что мне нравится за ним наблюдать.

– Ну вот взять хотя бы нашу встречу в саду. Ты не знала, кто я такой, и все равно была добра ко мне.

– Добра, скажешь тоже…

– А вот и скажу, – улыбается он. – Но, самое главное, ты вела себя по-человечески. Ты и представить себе не можешь, как мало людей, с которыми меня сводит жизнь, соответствуют этому критерию. Все сразу думают, как можно меня использовать, чем я могу пригодиться. Ты же совсем не такая.

– Ну, может, я бы тоже об этом подумала, если бы знала, кто ты такой, – шутливо возражаю я.

– Нет, – уверенно говорит Хит. – Вряд ли. Это-то тебя и отличает, Эви.

С ним так легко – сама не знаю почему. И как ему только удается оставаться таким приятным в общении – при его-то богатстве и положении в обществе! Увы, рано или поздно придется ему сказать, что мне нечего ему предложить, что я просто пекарская дочка, мещанка, как сказали бы люди его круга.

Я весь вечер откладывала этот разговор, не хотела портить нам встречу, но время пришло. Он поделился со мной историей о бабушке, и я должна ответить откровенностью на откровенность – это меньшее, что можно сделать.

– Хит, я должна тебе кое в чем признаться.

Он поднимает на меня удивленные глаза.

– Что ж, я весь внимание!

Делаю глубокий вдох и перевожу взгляд на город, лишь бы не видеть его лица.

– Не знаю, кем ты меня считаешь, – начинаю я, и герцог в замешательстве щурится, – но тогда, в саду, я вовсе не шутила, когда сказала, что приехала нарядить королеву. Все ровно так и было.

Герцог кивает.

– Само собой. Я знаю.

– То есть… – продолжаю я, с трудом подбирая слова, – я приехала на бал не как королевская гостья. И во дворце я была впервые. И приглашений мне не присылали. Я приехала помогать модельеру, потому что его постоянные ассистенты заболели и нужна была замена…

– Честно говоря, я уже сбился с мысли.

Я и правда говорю бестолково и сбивчиво – и сама это понимаю.

– Ну… Я просто хотела подчеркнуть, что я… вовсе не из высшего круга…

К моему изумлению, Хит только улыбается.

– Твоего отца зовут Пьер Клеман, а маму – Матильда. Они вместе владеют пекарней на улице Сент-Оноре, которая принадлежит твоей семье вот уже полвека. У тебя есть сестренка Виолетта, а Джозефина Фабре – твоя лучшая подруга еще с начальной школы.

Наверное, у меня глаза стали размером с луну – недаром же он так усмехается.

– Ну что, нигде не ошибся?

– Так ты… уже обо всем знаешь?

– Ну разумеется, – со смехом подтверждает герцог. – Пусть книжки я себе читаю сам, но мой титул создает определенные сложности. Думаешь, дядя пустит меня куда-нибудь, если не выяснит, кто будет меня сопровождать?

– Ты все знал… и все равно пришел? – потрясенно спрашиваю я. – Все равно захотел со мной встретиться?

– Тебе сложно в это поверить?

– Немного.

Хит накрывает мою ладонь своей. Кожа у него теплая-теплая.

– Я с тобой, потому что мне этого искренне хочется. Потому что я, честно говоря, никого другого рядом с собой я и представить не могу, Эви. Не помню, когда мне в последний раз было так хорошо и спокойно рядом с кем-нибудь, кроме родственников, с кем-нибудь, к кому не привык с детства. Но ты… ты…

– Неповторима, – заканчиваю я за него.

– Именно. Неповторима.

Я не знаю, что ему сказать. Смотрю на Хита и любуюсь его красотой, его речи ласкают слух, и, пожалуй, если бы он сейчас попытался меня поцеловать, я бы с радостью поцеловала его в ответ. Но кое-что не дает покоя. Как бы я ни пыталась сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас, мысли постоянно возвращаются к Бо. Я все гадаю: понравилось бы ему здесь или нет, стал бы он высмеивать идею устроить свидание в Нотр-Даме. Думаю: а если бы он сейчас зашел к нам на балкон, я бы отдернула руку от герцога? И если бы мне протянули руки одновременно и Хит, и Бо – кого бы я выбрала?

Лунный свет капельками серебрится на его коже. Герцог придвигается ближе, наклоняется ко мне, а я и не собираюсь отстраняться, но за мгновение до того, как наши губы соприкоснутся, он все же останавливается – должно быть, хочет остаться джентльменом. Потом сжимает мою ладонь и спрашивает, не пора ли нам.

– Да, пожалуй, – говорю я. – Родители уже меня ждут.

– Ну и как иначе, – шутливо подмечает он. – Может, однажды я удостоюсь чести с ними познакомиться.

– Возможно. Уверена, они будут безумно рады.

Я снова пытаюсь вернуть ему пальто, но он отказывается.

А когда мы выходим на улицу, где уже ждет экипаж, Хит набрасывает пальто мне на плечи.

– Обязательно переделай его в платье к нашей следующей встрече, – напоминает он. – У нас уговор!

Ветер к ночи стал куда холоднее, поэтому я, подцепив пальцами петлицы, сильнее кутаюсь в пальто.

– Само собой! – с широкой улыбкой соглашаюсь я. – Как раз будет что надеть на Придворный бал!

– Я про него слышал. Он на этих выходных, да?

– Ага.

– А еще говорят, что ты борешься за высокую награду – титул «Цветок Бельгарда».

Качаю головой.

– Нет, победит другая девушка. То, что мое имя попало в список кандидаток, – только дурацкая неудачная шутка.

– Сомневаюсь. Чтобы предпочесть тебе другую, надо быть сумасшедшим.

– Ну да, конечно, парижская аристократия обрадуется, если новым Цветком провозгласят дочку пекаря!

– Я обрадуюсь, – признается он.

– Ладно, нашли мы, о чем беспокоиться, – говорю я, когда кучер открывает передо мной дверцу экипажа. – Радуйся, что тебе не придется страдать на этом балу!

– Ну не знаю, – говорит герцог. – Балы бывают и в радость, если ты с подходящим партнером.