Урий сидит на диване, Анна лежит на подушке у него на коленях.

Анна. Слушай, а почему именно пабы?

Урий. Ну, мне кажется, надо любить то, чем занимаешься. Знаешь, я когда понял, что не испытываю никакой радости от заработанных денег или отчетов менеджеров о доли рынка, понял, что надо что-то менять, а потом еще личное навалилось. И вдруг понимаешь, что ты просто выбрал из нескольких доступных жизненных ролей наиболее удобную и играешь ее, только это роль, а не ты сам. Вот я в один момент все и бросил. Продал партнерам долю. Сижу, думаю, что делать. И задал вопрос, а что я на самом деле люблю. Когда совсем один, на этот вопрос легко отвечать.

Анна. А что личное навалилось?

Урий. Можно, я потом расскажу, долгая история, мне она тяжело дается… Я точно расскажу, но попозже. Хорошо?

Анна (со смехом). Не решил, продлевать меня или нет?

Урий. Забористая шутка. Проституткам я душу сразу сливал, знал, что больше не увижу. Нет, как раз наоборот, просто хочу в другой раз, чего вечер портить. Так вот, я подумал: а что я люблю? Оказалось, пить хорошее пиво с друзьями, но только реально хорошее, и смотреть футбол. А еще я спросил, сколько раз я это делаю в год. Оказалось, два. Ипать-копать, я зарабатываю столько денег и бываю по-настоящему счастлив пару раз в год. В итоге купил три паба на все деньги.

Анна. Чаще счастлив?

Урий. Чаще. А тебя что в юристы понесло?

Анна. продолжая говорить, встает и идет на кухню. Урий идет следом, садится за барный стол. Анна открывает холодильник и достает пиво для Урия. Открывает, ставит перед ним на подставку.

Анна. Меня понесли.

Урий. Родители?

Анна. Ну а кто же.

Урий. Счастлива часто бываешь?

Анна. Я не пробовала пиво с футболом, может, это круче, но бываю, сейчас подумаю когда.

Урий. Я записываю.

Анна достает еще одну бутылку пива себе, открывает, пьет, слегка морщится, задумывается перед тем, как ответить.

Анна. Когда деньги большие получаю.

Урий. Сам факт радует?

Анна. Ага, какое-то ощущение безопасности появляется.

Урий. Не хочу тебя расстраивать, но это ошибка – так думать.

Анна. Вот знаешь, не люблю такое. Это ты семье, которая на операцию собирает, объясни. Там сразу понятно, что деньги – это всё.

Урий. Хорошо, не сердись. Давай дальше рейтинг составлять.

Анна. Я не сержусь. Когда в отпуск еду дорогой и знаю, что сама заплатить могу. В «Шанеле» счастлива бываю. Вот вам, мужчинам, не понять. Покупаешь и выходишь счастливая, даже если потом не носишь. На лыжах когда еду. Свобода какая-то.

Урий. То есть тебе нужно открыть бутик Шанель в Куршевеле!

Анна. Ну, это только если найти себе олигарха, а я уже по возрасту не прохожу. О, вспомнила! Когда трахаюсь, я реально счастлива! Вот примитивно, бесхитростно, а так меня это заряжает, не поверишь.

Урий. Поверю. В этом просто мало кто себе признаться может, что еду и секс не переплюнет никакое духовное развитие.

Анна. Все же в нирвану хотят. А там ни еды, ни секса. Но подожди. Когда сын звонит, ну, не всегда, конечно, чем старше становится, тем реже счастье, если честно. Что ни звонок, то пожар.

Урий. Мне-то ты не рассказывай. У меня такое же, только с внучкой. Из-за нее никогда телефон не выключаю. Уже пару раз приходилось из переделок вытаскивать.

Анна. Точно! Ты же дед! Сколько ей?

Урий. Девятнадцать исполнилось.

Анна. А родители почему ее вытащить не могут?

Урий. А ее родители – это и есть самая большая переделка. Да Варя, считай, жертва залета, никому особо не нужна была. Дочка развелась почти сразу. С тех пор вот организует свою личную жизнь. А муж ее, в общем, парень нормальный, не злой, но такая рохля. До сих пор у меня деньги стреляет.

Анна. То есть Варя на тебе?

Урий. Варя на себе, меня она пускает дозированно, но когда жопа, то, конечно, на мне, ну и если с друзьями выпить надо. Тогда они у меня в отдельной комнате.

Анна. Ты ей пить разрешаешь?!

Урий. Лучше пусть у меня и качественный алкоголь. Тем более, им мои бармены разбавляют все потихоньку.

Анна. Какой ты крутой дед. Тебе внучку доверить можно. Согласна, лучше пусть пьют дома. Главное, чтобы не наркотики!

Урий. Да ладно тебе, я с внучкой траву могу покурить. Я вообще траву часто курю, лучший способ прийти в себя, успокоиться. Хотя я знаю, что многие от нее тупеют.

Анна. Куришь траву с внучкой? Я правильно понимаю?

Урий. Да, а что в этом такого? Точнее, я покурил два раза и попробовал убедить, что этого делать не надо.

Анна. Нет, просто она же ребенок… это ты ей траву дал?

Урий. Она пришла и спросила, можно ли ей попробовать. Точнее так. Она сказала, что собирается попробовать. Мы вместе и попробовали. Знаешь, я как человек, который в свое время в юности плотно сел на кокаин и еле слез, могу тебе ответственно заявить: самое важное, чтобы ребенок мог тебе обо всем рассказать. Вообще обо всем. Тогда, если будет жопа, он придет к тебе вовремя. Тупой запрет не метод. Молодость не спрячешь. Ты что, в молодости не курила?

Анна. Курила… Но внучка… скажи, а без всего этого нельзя?

Урий. Совсем без всего и всю жизнь – в идеальном мире так должно быть. В реальном… не получается. Человек без зависимостей, скорее всего, – маньяк и точно любить не умеет.

Анна. Это почему это?

Урий. Потому что любовь – это самый жесткий наркотик. И цена у него тоже высокая.