– Кстати, ты мне еще не ответил, – жмурясь, она медленно моргнула, глядя на него из-под полузакрытых век, только притворяясь сонной, но на деле настороженная, как кошка.

Черт. Робин надеялся, что она забыла.

Устав сидеть на прибрежной гальке, они решили найти более удобное место. Робин готов был признаться, что предпочел бы сразу же утащить Милу в свою квартиру. Воздух вокруг них накалился, он не мог отвести от нее взгляда. Нежность пронзила его, когда Мила только что рассмеялась забавной выходке Балу, поглотившего вкусняшку.

С ней все было иначе. Абсолютно по-другому, если сравнивать со всеми женщинами, с которыми он встречался в последние годы. Он и сам не знал отчего, но, заглядывая в ее лицо, сверкающие веселым огоньком глаза, глядя на веснушки на слегка наморщенном носике и сияющую улыбку, идущую от сердца, у него не возникало вопроса «Почему?». Она такая, какая была от природы. И она первая женщина, к которой у него по-настоящему возник интерес. Первая после расставания с Софией.

В общем, удобное место, но не его квартира, чтобы не создать впечатление, что ему нужно было только одно. Меньше всего он хотел бы, чтобы у нее возникло чувство, будто она для него лишь одно из постельных приключений.

И вот они сидели на чудаковатом заднем дворике между домами, где брусчатка поросла мхом, в обрамлении плюща и виноградных лоз, позади тайского ресторана, который так любил Робин за лучшие в городе булочки бао и дамплинги. Насыщенный аромат приправ и кориандра смешивался со сладким запахом цветов, которые росли в больших вазонах. На столе перед ними стояла тарелка с конвертиками из теста с разной начинкой.

– О чем ты? На какой вопрос я не ответил? – хотя он точно знал, о чем она спрашивает.

Мила нетерпеливо закатила глаза.

– Робин, ты играешь нечестно. Я же рассказала, так ведь? Теперь ты знаешь о том, как печально закончились мои отношения. Теперь твоя очередь. Выкладывай!

– Мне неловко.

– Я так и думала. Иначе вряд ли ты стал бы закрывать это новой татуировкой. Ну и что же там? Сердечко для мамы или, скорее, пенис?

– Это имя, – нехотя признался он.

– О нет! – простонала она. – Серьезно? Имя женщины?

– Нет, имя любимого персонажа из мультика. Ну конечно, имя женщины.

– Это плохо.

– И как ты думаешь, почему я сделал новую татуировку?

Опершись руками о стол, Мила сплела пальцы и положила на них подбородок. Теперь она выжидающе смотрела на него:

– И кто это?

Ему было ужасно неприятно, и даже сильно неловко. Кто вообще такое делал? Разве кто-нибудь делал татуировку с именем партнера? В то время он был молодым, наивным, ослепленным любовью. Но он очень хотел использовать шанс на отношения с Милой, это был реальный шанс, и у них могло что-то получиться, только если оба они будут откровенными и честными, это он уже понял. Поэтому Робин прыгнул в холодную воду, раскрывая нелицеприятную правду.

– София. Моя бывшая девушка, как ты уже поняла.

– Ты что, не мог по-другому запомнить ее имя? – попыталась она пошутить.

Робин смущенно дотронулся до плеча, под которым находилась татуировка. В глазах Милы вспыхнул огонек, она встала и подошла к нему со спины, немного оттянула вниз вырез футболки и легко провела по видимому участку татуировки, в поисках имени другой женщины. Имя Софии по-прежнему было там, под вороном, навсегда, даже если его больше невозможно было прочитать.

– Ничего не видно, – тихо сказала она.

– Ну и хорошо. Она больше ничего не значит для меня, уже много лет не значит. Все, что осталось от нее, это глупая надпись на моей коже. И конечно, случайные встречи у моих родителей.

Присев обратно за стол, Мила сделала круглые глаза:

– Родители приглашают в гости твою бывшую? Думаю, я должна быть благодарна своим за то, что мне не приходится завтракать в компании Тома и Наташи, если я ненароком загляну к ним в гости.

– Кстати, послезавтра я снова имею честь встретить ее. Семейный праздник. У матери день рождения, и она не может отказать себе в удовольствии пригласить невестку своей мечты. Разумеется, с задней мыслью, что мы снова станем той идеальной парой, которой она нас видела.

– И как? Есть шансы?

Робин сердито фыркнул. Она всерьез? В глазах сверкали огоньки, которые не давали понять, правда ли она считала это возможным. Неужели она не понимала, что он чувствовал к ней?

– Нет, шансы нулевые. – Подчеркивая каждое слово, ответил Робин. – Что до меня, я бы вообще предпочел туда не ходить. Мне плохо от мыслей о том, что нужно стараться сохранить хорошие отношения с родителями. Но проблема в том, что у нас их никогда и не было. Вообще-то каждый визит к ним жутко раздражает. Когда я был у них в прошлый раз, то услышал, что веду распутный образ жизни. – Он огорченно покачал головой. – Можешь в это поверить? И потом, кто вообще сегодня использует такое слово? Говорят, в моем возрасте неприлично таскаться по женщинам и нужно найти себе хорошую жену. А какой она должна быть, об этом у них, конечно, есть четкое представление.

– Это так странно, правда? – Мила с горечью рассмеялась тихим смехом. – Человек может быть давно взрослым и все равно принимает близко к сердцу ожидания родителей. Я искренне люблю своих родителей и могу сказать, что у нас неплохие отношения, но время от времени они тоже ужасно действуют мне на нервы. Я точно знаю, чего они мне желают, но выполнить этого не могу. Была бы их воля, они тоже в кратчайшие сроки выдали бы меня замуж предпочтительно за моего бывшего, зятя их мечты, но раз уж он с некоторых пор недоступен, то за первого попавшегося надежного парня.

Было приятно знать, что она его понимала. Значит, в их окружении звучали похожие нотки.

– А меня ты могла бы назвать надежным? – уголки его рта поползли вверх.

Мила рассмеялась, ее смех, как и всякий раз, глубоко проник в его сердце.

– Ноль баллов из десяти на шкале надежности.

– Не воображай, что я когда-то забуду этот выпад!

И опять этот искренний смех, такой завораживающий, отзывающийся эхом в его груди.

– Ну ладно, придется мне с этим жить. Но какие твои родители?

Он ловко взял пельмешку двумя палочками и обмакнул ее в чесночный соус.

– Они снобы.

Мила удивленно рассмеялась и тоже попыталась ухватить палочками пельмешку, которая все выскальзывала, поэтому в конце концов она наколола ее на палочку.

– Это ты уже однажды говорил. Все правда так плохо?

– Ты даже представить себе не можешь. Как злые волшебники в кино. – Он отправил в рот еще одну пельмешку. Робин пытался не придавать значения предстоящему семейному торжеству, но на сама деле он страшно нервничал. Ему, в его возрасте, тяжело давалось ощущение, что родители недовольны им. Возможно, так происходило в любом возрасте.

И Мила заметила это. Она положила свою теплую мягкую руку поверх его руки. На ее хорошеньком личике отразилось сочувствие. Боже, разве можно было быть такой восхитительной? Он непроизвольно приподнялся, наклонился над столом и нежно провел большим пальцем по ее веснушкам. Потом его рука потянулась к ее затылку. Их поцелуй был настолько искренен, он никогда ни с кем так не целовался. Каждой клеточкой своего тела он ощущал, что она не просто нравилась ему, это было намного большее чувство.

Когда их губы разомкнулись, на лице Милы появилась завораживающая улыбка, которая была отражением его собственной. Он хотел, чтобы она была в его жизни, какой странной она бы ни представлялась ему в самом начале, какой упрямой она бы ни бывала и как сложно ни было бы иногда. В такие моменты, как сейчас, в этом укромном дворике, он был уверен в этом на все сто.

– Если хочешь, я могу пойти с тобой, – предложила Мила. – На твой семейный слет. Вдруг твои родители перестанут давить на тебя, когда поймут, что у тебя есть постоянная девушка.

– Когда они это поймут? – Робин почувствовал, как сильно он хотел бы, чтобы Мила была его постоянной девушкой, а не просто девушкой, с которой ходишь на свидания, и сам удивился этому. Но где, собственно говоря, граница?

Он помедлил, прежде чем принять ее предложение. Просто ему было слишком хорошо известно, какими вредными могут быть его родители, и его не покидало чувство, что он собирается бросить Милу на растерзание волкам. С другой стороны, что может пойти не так? Если она будет рядом, напряженное торжество станет для него уже не таким страшным.

Мила заметила его сомнение, в ее взгляде появилась неуверенность, и она убрала руку. Но он тут же схватил ее и крепко держал, чувствуя ее узенькую ладонь в своей руке.

– Если ты готова сопроводить меня в эту пещеру львов, то я буду тебе должен. – Он пристально посмотрел ей в глаза. – Я буду должен оказать тебе любезность, о которой ты можешь попросить, когда захочешь.