Наступил вечер, и в Тёмном лесу стало ещё темнее, чем обычно. Жители леса готовились ко сну. И белки, и лисицы – все уже выпили душистого мятного чая, проветрили комнаты и почистили зубы. Даже лесовички закончили играть и притихли. Кто такие лесовички? Это маленькие лесные существа, похожие на болотные кочки с глазами. Или на упитанных сов. Ужасно непоседливые и шумные. Но и они с наступлением темноты забрались в свои постельки, помахали светлячкам и приготовились слушать сказку на ночь.

Тогда-то лесовичка Ясенка и заметила странную возню за окном. «Наверное, совы дерутся из-за мышиной шкурки», – подумала она. Она выглянула в окно и ахнула: две маленькие нежно-зелёные лесовички лупили друг друга что есть силы, пищали и клацали зубами. «Плаксинка и Шанежка», – сразу поняла Ясенка. Она вздохнула и выбралась наружу.

– Это просто безобразие – драться, да ещё и перед сном, – недовольно сказала Ясенка.

Ей едва удалось растащить Плаксинку и Шанежку – так крепко они вцепились друг другу в шёрстку. Ясенка завела их в дом, рассадила по разным углам и вручила каждой огромную чашку ароматного чая.

– Она не хотела со мной играть! – вопила Плаксинка. – Эта косолапая растрепашка не хотела играть в «белка-белка-козодой»!

– Да что она пристала! – верещала Шанежка. – Не хочу я кувыркаться через голову и хохотать! Муравьёв хочу считать! У острой коряги!

– Очень мне нужны твои муравьи!

– А мне – твой козодой!

– Не хочешь дружить со мной – так и скажи!

– Да бестолковая ты погремушка!

– Значит, так, – сказала Ясенка, поморщившись: такие грубые слова! – Ну-ка, сидите тихонько. Сейчас мы выпьем чай, и вы послушаете историю, которую я вам расскажу. А потом отправитесь спать каждая в свой дом. И уже наутро, подумав хорошенько, побеседуете и во всём разберётесь. И не надо делать такие недовольные лица: вам повезло, что вы разбудили меня, а не Громыху. А не то прямиком отправились бы чистить совиные гнёзда.

Плаксинка и Шанежка угрюмо кивнули.

– Слушайте. Лесовичка Коростелька и суслик Лёня, – начала Ясенка свою сказку, – были лучшими друзьями. Они жили в соседних домиках, стоявших на одной полянке, проводили вместе каждую секунду и делили на двоих последнюю крошку кленового пряничка. А ещё они обожали завтракать вместе. Для этого посреди полянки, прямо между их домиками, они поставили крепкий берёзовый пенёк. Он был у них вместо стола.

По утрам суслик Лёня просыпался рано. Он слегка кряхтел, перекатывался с боку на бок, стряхивая сон, и шёл заваривать брусничный чай. По дороге на кухню он бросал шишку в Коростелькино окно. Шишка долетала точно до подушки, а иногда приземлялась Коростельке прямо на нос. Коростелька тут же просыпалась, щурилась на солнце и бурчала: «Вот тебе не спится, Лёня. В такую рань встают только бестолковые зарянки и ты. Ещё даже роса не высохла, о-хо-хо, как же сейчас будет холодно моим лапкам!»

Но уже через мгновение Коростелька приходила в доброе расположение духа. Не будешь же долго сердиться, когда на столе дымится пшеничная каша с вареньем из морошки и Лёня наливает сладкий чай в твою любимую фарфоровую чашечку. И так радостно ухватиться обеими руками за чашку, втянуть носом брусничный пар и осознать: впереди у вас целый день, и этот день непременно будет самым замечательным, ведь вы проведёте его вместе.

Чего только они не делали!

По понедельникам Коростелька и Лёня забирались на холм и обсуждали со шмелями, долго ли осталось до того дня, когда расцветёт клевер.

По вторникам они пекли пышки из кукурузной муки и гадали на ромашках.

По средам ходили к Гулкой пещере, по которой гуляло эхо. Оно всегда было не прочь поболтать с Лёней и Коростелькой. «Чепуха!» – кричали ему Коростелька и Лёня. И эхо отвечало: «Ха-ха-ха-ха!»

По четвергам Коростелька и Лёня отправлялись на поиски сокровищ. Или, наоборот, сами прятали клады за большим рыжим муравейником. Они зарывали в землю сушёные ягоды малины и блестящие камушки, перья тетерева и золотистые шишки, кедровые орешки и еловые лапы.

В пятницу, субботу и воскресенье Коростелька и Лёня тоже были очень заняты. Они веселились и скакали, свистели и булькали, рассказывали страшные истории и рисовали на поваленной сосне зубастых динозавров.

Нередко они ссорились. Обычно это случалось по субботам. Или в промозглые дни. Порой Лёня наступал Коростельке на лапку, и тогда она ворчала: «Ах ты, безглазая шерстяная лягушка! Ну-ка, иди сюда, сейчас я оттопчу тебе все лапы и надеру уши!» Или, бывало, Коростелька съедала последний опёнок в супе, и Лёня недовольно барабанил лапами по столу и бубнил: «Доела! Последний опёнок доела, разбойница! Ну, погоди у меня, будешь знать, когда я съем все твои любимые печёные груши!»

Иногда они даже таскали друг друга за шёрстку. Или клацали зубами. Или колотили кулачками по всему, до чего только могли дотянуться. И ничего хорошего в этом не было, потому что в такие минуты Лёня и Коростелька становились не похожими на самих себя. Они словно превращались в страшных рычащих чудовищ с огненными глазами. И иногда им бывало непросто вспомнить, что никакие они не чудовища, а маленькая пушистая лесовичка и в меру упитанный суслик с гладкой шёрсткой и что друг другу они лучшие друзья.

Как-то раз им случилось поссориться особенно сильно. Всё началось с сущего пустяка: Лёня бросил в Коростелькино окно не шишку, а свалянный из мха мячик. Мох попал Коростельке прямо в нос и заставил её расчихаться, поэтому проснулась она в отвратительном настроении. Она запустила мячиком обратно в Лёню, и мячик ударил его по голове, поэтому Лёнина лапа дрогнула, и он добавил в пшеничную кашу намного больше соли, чем обычно. В итоге, когда Коростелька села завтракать, от души налила в кашу варенья и положила в рот первую ложку, она тут же выплюнула кашу. Немного каши попало и на Лёню, отчего он страшно разозлился.

– Ну, это совершенное грубиянство! – воскликнул он. – Мало того, что никто не помогал мне эту кашу готовить, так ещё и плюются через весь стол.

– Такой отвратительной кашей только плеваться, – буркнула Коростелька. – Уж лучше я её сама варить буду, а ты, Лёня, в следующий раз и вовсе не подходи к котелку.

– Ты её сожжёшь и недосолишь!

– Ещё чего! Получше тебя сварю, вот увидишь.

Этого Лёня уже не мог стерпеть. Он обожал свои баночки и горшочки и считал себя лучшим лесным поваром. Ведь кашу он варил по старинному рецепту, который достался ему от прабабушки. Поэтому каша всегда получалась рассыпчатой и сладкой, и ни один зверь или даже лесовичка никогда не сумели бы сварить ничего подобного. Если бы не эта Коростелька со своим мячиком!

С досады Лёня замахнулся на Коростельку ложкой и щёлкнул её прямо по лбу. А Коростелька в долгу не осталась и вцепилась зубами в Лёнин хвост. Лёня схватил Коростельку за уши, Коростелька зачерпнула каши и залепила ему в мордочку. И они покатились по столу, рыча и попискивая, дёргая друг друга за уши и колошматя что есть силы.

– Лохматая лесовичка!

– Облезлый суслик!

– В жизни с тобой за один стол не сяду!

– Не пойду с тобой ловить рыбёшек!

– Чтоб ты вся позеленела!

– А ты вообще убирайся отсюда!

Если бы это был обычный день, то Коростельке и Лёне скоро надоело бы ругаться и мутузить друг друга. Они бы раскатились в разные концы полянки и сидели бы, дуясь и недовольно зыркая, вычищали кашу из шёрстки и бросались друг в друга веточками. Потом кто-нибудь из них непременно сказал бы: «Ну ладно. Пойдём, что ли, покормим муравьёв?» И они снова стали бы лучшими друзьями.

Но этот день обычным не был. Потому что именно сегодня над поляной, где жили Лёня и Коростелька, пролетал волшебный лесной кот. Он присматривал за Тёмным лесом и следил, чтобы все в нём были довольны и счастливы. Правда, в лесу он появлялся нечасто, потому что ему хватало других забот. Но когда до него долетали слухи, что кто-то здесь постоянно ссорится, или часто плачет по ночам, или боится ходить к дальнему ручью, лесной кот оставлял все свои дела и появлялся там, где он был больше всего нужен.

Лесной кот внимательно посмотрел на Коростельку и Лёню, которые продолжали драться и уже скатились со стола на землю. Он задумчиво махнул хвостом, и в это же мгновение Коростельку и Лёню окутало странное фиолетовое облако. Когда оно рассеялось, на полянке осталась одна лишь Коростелька. Она не сразу поняла, что случилось, и какое-то время ещё продолжала ударять кулачками по воздуху. А потом, заметив пропажу, завопила:

– Лёня! Лёня, куда ты пропал? Я ещё не закончила драться, а ну-ка вернись!

Но ей никто не ответил.

Коростелька обежала всю полянку. Она заглянула под каждый куст и за каждое дерево. Но Лёни нигде не было видно. «Это ещё что такое? – подумала она. – Не под землю же он провалился. Там темно и сыро, сусликам такое совсем не нравится».

Вдруг Коростелька заметила, как высоко над деревьями мелькнул большой рыжий хвост, похожий на лисий, но всё-таки немного поменьше. Коростелька тут же вспомнила сказку, которую ей рассказывала мама, про волшебного лесного кота, который помогает находить потерянное, чинить поломанное и разгонять печальное и унылое.

– Эй! – Коростелька подпрыгнула что было сил и ухватила кота за хвост. – Господин Кот!

Кот не ответил Коростельке. Та покрепче уцепилась за хвост и повисла, болтая ногами. Они поплыли над верхушками сосен, среди пушистых белых облаков. Облака были холодными и щекотали нос, так что от них хотелось чихать.

– Господин Кот! – кричала Коростелька. – Остановитесь! Подождите минутку!

Кот не останавливался. Они летели над речкой и ручьём, над большими камнями и маленькими пеньками, над поганками и подосиновиками. Почти у самой Медвежьей горы кот наконец опустился на ветку высокой сосны и спросил Коростельку:

– Ну и чего ты расшумелась?

– Вы ведь волшебный кот? – спросила Коростелька, переводя дыхание и усаживаясь на ветке.

– Может, немножко и волшебный, – согласился кот, с интересом глядя на Коростельку.

– Вы умеете чинить поломанное?

– Иногда умею.

– А находить потерянное?

– Бывает. Лучше всего у меня это получается, когда на улице светло. И если я не забываю дома очки.

Коростелька подняла взгляд в небо. До темноты было ещё далеко.

– А вы не могли бы… – попросила она очень вежливо, – не могли бы найти мне Лёню?

Кот прищурился:

– Лёню? А это ещё кто такой?

– Это мой лучший друг. Он такой, немножко суслик. Любит семечки и стоять на задних лапах.

– Лучший дру-у-уг? – насмешливо протянул кот. – Это тот, с которым вы колотили друг друга и рычали, как маленькие чудовища?

– То есть вы его видели! – обрадовалась Коростелька. – Куда же он пошёл?

– Он никуда не пошёл. Это я его унёс. В дальние-дальние края. На дальнюю-дальнюю лужайку.

– Что? Это ещё зачем? Сейчас же верните его обратно!

– Чтобы вы продолжили драться?

– Да! Чтобы мы продолжили драться!

– Вот что, юная лесовичка, – важно сказал кот, – в этом лесу есть свои порядки. Здесь можно: есть ягоды с куста, бегать по траве босиком, считать звёзды на небе и не любить пенку на молоке. Здесь нельзя: есть мухоморы, наступать на муравейники и колошматить своих друзей. Особенно колошматить.

– Вот ещё, – надулась Коростелька. – Это мой друг. Хочу – и колочу.

Кот ничего не ответил. Он обернулся собственным хвостом и прикрыл глаза. Наверное, собирался спать.

Коростелька оглядела лес с высоты сосны. Дальней-дальней лужайки отсюда не было видно. Коростелька представила, что будет, если она не найдёт Лёню. Какой одинокой и тихой станет их полянка и какой невкусной будет каша по утрам! Ей стало совсем невесело.

– Эй, – позвала она, – эй, господин Кот! А если мы больше не будем драться?

Кот заинтересованно приоткрыл один глаз.

– И кусаться? – спросил он. – И таскать друг друга за шёрстку и за хвосты?

– Что, даже если он сломал моего волчонка из желудей?

– Даже если проколол твой любимый мячик. Вы же взрослые суслик и лесовичка. Учитесь разрешать обиды словами.

– Ладно, – буркнула Коростелька. – Словами так словами.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Ну и чудесно, – сказал кот и растворился в воздухе. – Только знай, – донёсся его голос откуда-то издалека, – если в этом лесу случится ещё одна драка, я навсегда разнесу вас по разным лужайкам.

Коростелька испуганно помотала головой. Ну уж нет! Никаких драк и разных лужаек.

Она медленно и осторожно слезла с сосны. Навстречу ей уже бежал Лёня. Его шёрстка отливала чем-то фиолетовым.

– Ты не поверишь, Коростелька! – кричал он. – Со мной сейчас такое произошло!

– Со мной тоже, Лёня! – крикнула Коростелька. – Я сейчас тебе всё расскажу! Только сначала пообещай мне на мизинчиках, что мы никогда больше не будем драться.

И с этими словами они зацепились мизинчиками и от души пообещали друг другу жить дружно. И с тех пор, какие бы несогласия у них ни случались, они не кусались и не щипались, а садились за стол и обсуждали все недовольства за чашкой чая.

– Что я хочу сказать, – Ясенка обвела взглядом притихших лесовичек, – нет ничего плохого в том, чтобы иногда не хотеть играть вместе. И даже изредка ссориться – это нормально. А вот шуметь поздним вечером под чужими окнами, драться и таскать друг друга за уши – это, я повторюсь, самое настоящее безобразие.

Плаксинка и Шанежка пристыженно кивнули.

– Ну и славно, – сказала Ясенка. – А теперь по домам и спать. И чтобы никаких драк по дороге! А кру́жки поставьте на пенёк. Глядишь, к утру пойдёт дождь и сам их помоет.

Плаксинка и Шанежка оставили на пеньке кру́жки, обнялись и отправились домой. А Ясенка надела тёплые носочки, нырнула под одеяло и уснула в то же самое мгновение.