Мистер Чикки Воробей

был отцом пяти детей.

Он на веточке сидел,

На жену свою глядел.

Напевала Воробьиха

Между делом, тихо-тихо:

«Из мурашек и жуков

Напеку я пирожков.

Твикки викки викки ви,

викки бикки твикки ти.

Чикки бикки би!»

И сказала Воробьиха

Нежно-нежно, тихо-тихо:

«Чикки, друг, меня как осы

Жалят страшные вопросы:

Ты покашливал, не так ли?

Ты посапывал, не так ли?

Не застудишь ли ты ножки,

Без кашне и без подстежки?

Чикки сикки викки ти!

Бикки викки тикки пи!

Чикки чиппи ви!

Дело, милый, не в годах,

Дело, милый, в холодах.

Стали ночи больно зябки,

Чтоб разгуливать без шапки.»

Мистер Чикки Воробей

Отвечал жене своей:

«Как добра ты! Как нежна ты!

Как щедра ты! Как нужна ты!

Виччи виччи виччи ви!

Твиччи виччи виччи би!

Тикки тикки ти!

Но подобные печали

И меня одолевали…

Я заметил: ты моргнула

И шесть раз подряд зевнула,

И перо твое упало,

И в траве навек пропало.

И подумал я скорбя:

Невралгия у тебя!

Виччи киччи киччи ви!

Спикки викки микки би!

Чиппи виппи чи!

Полетели на базар!

Купим модный пеньюар,

купим пару теплых тапок

Для твоих нежнейших лапок!

Я раскину над тобой

Шарф небесно-голубой!

Если перышкам уютно,

Жизнь мила ежеминутно!

Джикки викки бикки си!

Чикки бикки викки би!

Твикки виччи ви!

Оба в Лондон прилетели,

На Колонне[1] посидели,

И спустились на бульвар,

Чтобы выбрать пеньюар,

Шарфик нежно-голубой

И чепец, само собой,

Пару тапочек под цвет

И велюровый берет.

Зикки викки микки би!!!

Виччи виччи миччи ки!

Сикки тикки ви!

«О-ля-ля! – вскричали дети. –

Ма в чепце и Па в берете!»

Воробьи сказали: «Детки,

На карнизе и на ветке

Даже самым зимним днем

Мы не охнем, не чихнем.

Хоть и птицы мы, а тоже

На людей теперь похожи!

Виччи виччи виччи ви!

Тикки микки бикки би!

Зикки сикки ти!»