Участники: мистер Лир, мистер и миссис Симондс

Эдвардус. Сегодня вы мрачней могильных плит.

У вас, наверно, голова болит?

Иоаннус. Когда ваш взор угрюмый прояснится?

Что мучит вас? Колено? Поясница?

Эдвардус. Пускай я хмур! Я ль в этом виноват?

Мне что – смеяться, если в сердце ад?

Иоаннус. Пускай я мрачен! Иль нельзя мне впредь

Повыть с тоски, зубами поскрипеть?

Эдвардус. Скрипите – кто вам может запретить?

Но и другим не запрещайте выть.

Иоаннус. Сюда идет Екатерина! Ей

Расскажем горести свои скорей;

Пускай решит, кому несчастней быть,

Кто должен громче скрежетать и выть.

Екатерина. Начните жаловаться, я с вниманьем

Внемлю всем сумасбродным излияньям

И вынесу вердикт, дослушав спор,

Чье горе истинно, чье – просто вздор.

Стенайте, плачьте, войте на здоровье!

(Я запрещаю только сквернословье.)

Иоаннус. Мы прибыли сюда издалека

За летом – и сваляли дурака.

Эдвардус. Я родину покинул для того ли,

Чтоб в зиму угодить по доброй воле?

Иоаннус. Я в Каннах думал обрести Эдем,

А здесь и солнца не видать совсем.

Эдвардус. Град, снег, холодный ветер и туман —

Увы, не Канны это, а обман!

Иоаннус. Земля вокруг, как хладный саван белый.

Кому ни жалуйся и что ни делай,

Хоть караул кричи – напрасный труд!

Зачем я только снял квартиру тут?

Эдвардус. Зачем я кашлять и чихать обязан,

Завязан ли мой шарф или развязан,

И носом, словно хоботом, трубя,

Сморкаться, всю поэзию губя?

Иоаннус. Куда не повернешься – ступишь в воду,

К тому же, нету от собак проходу.

Эдвардус. Я осмотреть задумал городок,

Но тут какой-то черный злой бульдог —

Глаза навыкате, вся морда в пене…

Как вспомню – до сих пор дрожат колени.

Иоаннус. Домой вернешься – и в квартире ад,

Поскольку печи целый день дымят.

Куда бежать? Где бедным приютиться?

Иль мы должны, как ветчина, коптиться?

Эдвардус. Слуга мой расторопен и толков,

Прилично знает восемь языков —

Что толку? Тут, не смысля по-французски,

Ни выпивки не купишь, ни закуски.

Иоаннус. Подбросишь дров в камин – дрова трещат,

Скворчат, стреляют, фыркают, пищат.

Как заниматься под такую фугу?

Перо дрожит и прыгает с испугу.

Эдвардус. Увы, пора визиты делать, чтоб

Я мог от состоятельных особ

Заказы получить на виды Канн.

Вчера случился полный реприман:

Слуга в дверях так на меня взглянул,

Что лишь не крикнул: «Воры! караул!»

Иоаннус. Увы, мне говорит мой ревматизм,

Что мой приезд сюда – авантюризм.

Эдвардус. Коляска за коляской мимо мчится,

Гремя, как Ииуя колесница.

Вот эта – в ней сидела леди Глинн —

Едва меня не раздавила в блин.

Кошмар! Тут не отделаешься шуткой.

Подумайте – я знал ее малюткой!

Иоаннус. Повсюду – фортепьяны! Треньк и звон

Из всех окошек и со всех сторон,

Как будто сто Моца́ртов в этом доме!

Как я могу писать в таком содоме?

Эдвардус. Семь немцев забрели вчера в мой сад,

Мой слух пытая три часа подряд

Бряцаньем, завываньем и дуденьем.

Увольте – отдых нужен и растеньям!

Иоаннус. Как сочинять, когда капеллы мух

Терзают мой покой и мучат слух?

Эдвардус. Как рисовать, когда жуки и мошки

Суют повсюду крылышки и ножки?

Иоаннус. Как я могу переводить философов греческих, когда комар у носа?

Эдвардус. Кусок грудинки на окне лежит,

Но под окном какой-то кот кружит.

И что-то мне внушает под сурдинку,

Что может он стащить мою грудинку.

Иоаннус. От ветра дребезжит мое окно,

Его бы надо починить давно.

Там щель не толще талии осиной,

О, этот мерзкий звук! Невыносимо!

Эдвардус. Когда продлится эта маета,

Чем буду я оплачивать счета?

Кто покупать придет мои пейзажи,

Когда погода с каждым днем все гаже?

А если полный сделаюсь банкрот,

Как я куплю билет на пароход?

Иоаннус. Пусть даже солнце яркое проглянет —

Я знаю, насморк мой лишь хуже станет.

Эдвардус. Пускай луна сияет как алмаз —

Пес на дворе замучит лаем нас.

Екатерина. Довольно! Хватит плача и печали,

Уже с три короба вы наворчали.

Я выслушала весь ваш длинный вздор,

Теперь вы слушайте мой приговор.

Ты, Иоаннус, хоть ворчун, однако

Заслуживаешь снисхожденья всяко:

Писателю терпеть помехи тяжко,

Притом ты младше – и вообще бедняжка.

Ты будешь в наказанье семь часов

Сидеть и нянчить Крошку – ты готов?

С тобой, Эдвардус, дело вовсе худо:

Ты – жалобщик, ворчун, брюзга, зануда.

Ступай обратно – к чаю на бегу,

К холодному бараньему рагу,

К морям, где ветра гул и волны зыбки

(Но не надейся выловить там рыбки),

К мечтаньям, гибнущим по одному,

К большим холстам, не нужным никому,

К рисункам, никому не интересным,

К стишкам навязчивым и шуткам пресным, —

Пока весна не пустит время в пляс —

И мир не обновится в добрый час.