Евгений Николаевич был прав. Настал день, когда Костю пригласили на вечеринку Роберта Векслера. И это был восхитительно унылый день, состоявший из дождя со снегом (это на улице), ядовитого электрического света (это на работе) и невыносимой почти броуновской суеты. Вообще-то у Кости был выходной, но он зачем-то заскочил на работу – по официальной версии, чтобы помочь Марку разобраться с документами, а по версии из непроверенных источников, то есть максимально близкой к правде, ему не сиделось дома. Из «Бруклина» он вышел уже после обеда, и тут-то, на крыльце торгового центра, к нему подошел курьер, державший в руках увесистый конвертик размером с альбомный лист.

– Это от господина Векслера, – сообщил курьер, вручил Косте посылку и тут же смылся.

Костя взял конверт под мышку, сел с ним в машину и только в машине вскрыл.

Это было приглашение на вечеринку. Костя вертел перед лицом лист плотной писчей бумаги – было даже что-то вроде водяного знака, как на банкноте, – вчитывался в текст приглашения и никак не мог поверить, что все эти витиеватые словеса адресованы ему. Слова никак не хотели складываться в предложения. Во всем этом не было никакого смысла. Растерянный Костя набрал Женькин номер. Против обыкновения, господин Балакирев ответил сразу.

– Короче, мне письмо от Векслера пришло.

– О, ништяк, – отреагировал бодрый Женькин голос. – Хотя я в курсе, но все равно рад за тебя. Теперь моя задача, братан, подготовить тебя к этому событию. Потому что вечеринка у сэра Векслера – это событие, блин, офигенного масштаба. Это тебе не комар чихнул. Это, братан, как «Оскар» или там «Грэмми». Он кого попало не пускает. Он капризный, как чума, этот Векслер.

– Аццкий сотона, – добавил Костя, который все не мог почувствовать Женькин энтузиазм.

– Ну да. Так что подваливай завтра ко мне. Будем делать лучшую версию тебя.

– Речи знакомые до боли! – воскликнул Костя, сразу вспомнив мадам Балакиреву с ее мешаниной из психологии и эзотерики. – Что, моя обычная версия уже не котируется?

– Мы же не в школе, – Женька заржал. – Приезжай завтра к полудню. Адрес я тебе в сообщении напишу. Бывай! – и с этими словами Женька отключился – телефон встревоженно пискнул.

Весь оставшийся день прошел как-то скомканно: Костю не отпускали мысли о предстоящей вечеринке. И весь оставшийся вечер прошел как прелюдия к завтрашнему – Костя машинально поел, машинально помыл посуду (а в голове бегущей строкой неслись мысли о Векслере), машинально принял душ, и даже ночью его ждал какой-то скомканный и машинальный секс с Дианой, и он едва ли не впервые за всю свою жизнь почувствовал себя актером дешевенького порно, который честно отрабатывает, потому что ему за это заплатили. И это было странно, потому что для Кости секс с Дианой, несмотря на то что они десять лет были в браке, всегда был моментом наивысшего счастья, и всегда (все-таки он был на ней помешан, как ни крути) где-то в подсознании гнездилась мысль, что он ее не заслужил. А в этот раз он просто кончил Диане в рот и практически сразу уснул.

Встречу с Женькой он чуть было не проспал – проснулся, когда на часах уже было четверть двенадцатого. Наспех собрался, оделся, пошумел кофемашиной, выпил кофе, побрызгался «Фаренгейтом», стоявшим на трюмо в коридоре, и тихонько вышел. Диана все это время продолжала спать.