У обочины была припаркована длинная черная машина, причем Костя так и не понял, какой она марки. Рядом с машиной курил, выпуская в небо седые облака дыма, настоящий Нео из «Матрицы» – мужик в длинном кожаном пальто. Глаза его были спрятаны за солнцезащитными очками. Косте он еще напомнил знаменитого писателя Виктора Пелевина. «Пелевин» снял очки и помахал ими в знак приветствия. Глаза у него были белыми – ни зрачков, ни радужки. Совершенно белые пугающие глаза.

«Боги, он же слепой! – догадался Костя, чувствуя, как по спине бежит холодок. – Надеюсь, это не наш водитель?»

– Авария в лаборатории, – сообщил слепой, правильно расценив Костино смятение. – В научно-исследовательском институте, сокращенно НИИ.

Привык он, что ли.

– Аристарх Левандовский, – отрекомендовался слепой и протянул Косте руку в знак приветствия.

Рука была обтянута кожаной перчаткой. Костя пожал ее вяло. Отчего-то в голову закралась мысль, что перчатка скрывает безобразные ожоги, похожие на следы от застарелых пыток. Мало ли что там было, в этом НИИ. Докурив, Левандовский водрузил очки обратно и уселся на место водителя. Да уж, поездочка обещает быть веселой, с тревогой подумал Костя. Поездки в машинах со слепыми водителями не бывают грустными по определению.

Костя уселся на заднее сиденье – светло-кремовый кожаный салон в этой странной машине был отдельным произведением искусства, – увидел молодую девушку в ярко-лиловой дутой курточке и сразу опознал в ней ту самую Нику Тауберг из газетной статьи. Да и сложно было не опознать. Девушка была одета, причесана и накрашена по моде девяностых – одна олимпийка ядрено-лилового цвета вызывала в Костиной душе чувство легкой и тошнотворной ностальгии по школьным временам. Ника внимательно посмотрела на Костю – глаза ее, темные, что твои вишни, большие и немного навыкате, были обрамлены паучьими лапками густо накрашенных ресниц. Надо сказать, она выглядела чересчур хорошо для девушки, на теле которой было найдено более двадцати ножевых ранений и следы сексуального насилия. Это сбивало с толку.

– Тебя Ясмина ввела в курс дела?

Костя кивнул. Ника погибла в далеком девяносто шестом, но для покойницы выглядела очень даже неплохо. Косте она нравилась больше, чем безукоризненная Ясмина, которой тоже давно не было в живых. Они ж все покойники! Видал, как покойники стреляют? Ясмина сидела рядом со слепым водителем, виден был только ее золотистый затылок.

– А куда мы едем-то? – решил уточнить Костя.

– Мы едем убивать моего бывшего, – ответила Ника и зловеще улыбнулась.

Зловеще и очень-очень сексуально. У нее была заметная щербинка между зубов, которая ее нисколечки не портила.

– Ах вот как теперь поступают с бывшими? – съехидничал Костя, которого начала бить мелкая дрожь. – Не знал, – никогда он прежде не участвовал в убийствах и не собирался участвовать. Впрочем, его, кажется, не спрашивали. – Да и вообще, – продолжил Костя, – я читал газету. Твой бывший сожитель, десятилетием ранее отправивший тебя на тот свет, сам погиб в две тысячи шестом. При невыясненных обстоятельствах.

– Ага, – ответила Ника. – Невыясненных. Обстоятельствах. Я и есть то самое обстоятельство. После смерти, знаешь ли, жажда мести становится нестерпимой. Я этого урода уже десять раз убивала, и мне все мало. Видеть его испуганную рожу в слюнях и соплях, слышать, как он просит пощады, – бесценно.

– Для всего остального существует «Мастеркард», – добавил Костя, но Ника его юмора не поняла.