Как-то вечером Костя столкнулся в супермаркете с госпожой Балакиревой.

Попутным ветром его занесло в отдел диетических товаров, и этот отдел был ожидаемо пуст, потому что основная масса покупателей толпилась в отделе вовсе не диетических, а весьма даже калорийных продуктов, где центром мироздания был прилавок, за которым шустрые продавщицы в белых халатах нарезали гражданам ветчины и колбасы. Помимо Кости в отдел диетических товаров забрела совсем еще юная парочка – молодой человек в дутой черной курточке и девушка, чьи волосы были такого яркого и неестественного цвета, что даже Арлекино бы обзавидовался. Парень уже баюкал в руках пол-литровую бутылку пива, а девушка несла крохотную бутылочку с жидкостью, цветом похожую на ее волосы, и очевидно, что в бутылочке был какой-то слабоалкогольный коктейль. Ребята, сообразив, что покупка вафель на фруктозе никак не искупит их алкогольного греха, поспешили смыться в направлении колбасного прилавка.

Тут-то на горизонте и появилась госпожа Балакирева, сиявшая, как новогодняя елка на Красной площади, в роскошной норковой шубе до пят (интересно, и не жарко ей в мехах-то?), в лакированных сапогах, с идеально уложенной прической. В одной руке она небрежно несла корзинку с продуктами, а в другой держала, по-купечески оттопырив мизинчик, свой айфон, облаченный в такой нестерпимо блестящий чехол, что от него моментально начинали болеть глаза. Она заметила Костю, что-то буркнула в трубку, поспешила убрать телефон в сумочку – Костя со своего места слышал, как клацнула застежка, – и бодрым шагом направилась в сторону Кости, ритмично цокая каблуками. Поприветствовала его и по-тусовочному чмокнула в щеку.

– Скажи мне, ты познакомился с Векслером?

Господи, у них там какая-то своя социальная сеть, что ли? Вот откуда она так быстро обо всем узнала?

– Кажется, он добавил меня в друзья в «Фейсбуке» [1].

Елена Витальевна сделала строгие глаза.

– Костя, солнце мое. Ты по соционике типичный Есенин. Не пытайся вести себя как Наполеон. Тебе это не идет, – произнесла Балакирева, не оценив Костиного юмора.

– Да, познакомился, – решив изъясняться без метафор, сообщил Костя.

Он пытался не таращиться на мадам Балакиреву, но это у него решительно не получалось, и не мог он перестать идентифицировать ее как маму Стифлера, хотя и понимал, что за подобное схлопочет от самого Стифлера, то есть Женьки, по первое число.

– Это славно.

Костя в этот момент догадался и джентльменским жестом забрал у нее корзинку.

– Дружба с Векслером поможет тебе стать лучшей версией себя.

«О боги! – подумал Костя. – А ведь она, поди, еще и Кастанеду читает какого-нибудь!»

– А сейчас я не лучшая версия? – обратился Костя за разъяснениями.

Какой-то пожилой дядька в облезлой кожанке, из тех, что до смертного одра хвастаются своими любовными подвигами, застыл в метре от Балакиревой и начал бесцеремонно пялиться на нее, пока не поймал гневный Костин взгляд, после которого стушевался и начал лихорадочно изучать стеллаж с низкокалорийным зефиром, точно найдя в этом зефире смысл своего бренного существования.

– Ты проходишь свой путь трансформаций, – обтекаемо ответила Елена Витальевна. – И на данный момент ты находишься в начале этого пути. Тебе требуется гигантская работа над собой, но, я уверена, ты ее проделаешь. Уделяй время саморазвитию, Костя.

Костя проводил Балакиреву до ее машины – она водила новенький «Ниссан-Кашкай», блестевший глянцевыми дельфиньими боками, – и сел в свою машину, не переставая думать о том, какая же каша в голове у Елены Витальевны, какая-то, прости господи, выжимка из всех мотивационных курсов и курсов по эзотерике, что в любом случае не делает госпожу Балакиреву менее симпатичной. И вот он уже повернул ключ зажигания, мотор ожил, завибрировал, и тут мигнул оповещением телефон, лежавший на торпеде. Костя не хотел ничего читать – ну их, эти оповещения, мало ли что там. Скорее всего, открытка в «Ватсапе» от мамы, она с возрастом стала сентиментальной и начала поздравлять со всеми мыслимыми и немыслимыми праздниками, но обычно она отправляла эти открытки утром, а не под вечер; а может, это банк написал – ну, предлагает взять кредит или оформить ипотеку. Костя хотел приехать домой, выпить чаю и уже дома, в спокойной обстановке, посмотреть все, что там пришло. Однако же любопытство взяло верх над здравым смыслом, и Костя все-таки взял телефон. Странно. Сообщение было от Елены Витальевны, с которой они только что расстались:

Костя, а теперь по-серьезному. Надеюсь, ты понимаешь, что не обо всем можно поговорить в супермаркете. Много лишних ушей – это во-первых, а во-вторых, я еще недостаточно хорошо тебя знаю, и твоя реакция может быть непредсказуемой.

Костя несколько раз перечитал абзац. И когда только Балакирева научилась так связно формулировать свои мысли? Даже сам Костя, будучи руководителем отдела и зная нормы деловой переписки, иногда допускал ошибки в письмах, ставил, где не нужно, скобочки, а периодически забывал добавить «С уважением, Константин Викторович», за что его ругал Фатьянов.

…может быть непредсказуемой.

Я знаю, что у тебя имеется великое множество вопросов. На некоторые вопросы сложно найти ответ. Скажем так, все ниточки в этом городе ведут к Роберту Эдмундовичу.

Костя выключил зажигание. Тьфу, руки трясутся, надо успокоиться, прежде чем ехать.

Думаю, ты и сам догадываешься.

Как я уже говорила, наш крохотный забытый богом Воскресенск-33 – это ошибка мироздания. В этом городе не действуют привычные всем законы бытия. А наш мэр

На этом сообщение оборвалось. Костя, захваченный врасплох неожиданным когнитивным искажением, из-за которого ему показалось, будто он не в салоне автомобиля, а в безобразной железной коробке, стремительно тонущей в холодных темных водах, растерянно огляделся – да нет же, он в автомобиле, вот и «елочка» (почему-то вспомнилось из школьной программы «о танненбаум, о танненбаум») мотается на зеркале заднего вида, а за окном улица, и никто не тонет.

И в этот не самый приятный момент пришло новое оповещение. Видимо, Елена Витальевна собралась с духом, покурила, держа тонкую сигарету в длинных пальцах с роскошным маникюром, пальцах, унизанных перстнями, как и у Векс… ох, черт…

Костя, ты же умница, ты же должен понимать, что такое Роберт Эдмундович. Его облик, его странный стиль, Костя, это не антураж.

И да, спешу предупредить. Это важно.

Роберт Эдмундович – не фея, которая исполняет желание. Дружба с темными силами может дать тебе немало преимуществ, но не стоит воспринимать эту дружбу как стол заказов. Векслер, который и в самом деле проникся тобой, и не только из-за Жени, должен понимать, что он тебе на самом деле интересен. Иначе ваше общение ни к чему не приведет.

Темные силы… То есть Балакирева едва ли не прямым текстом намекает, что…

Костя снова включил зажигание. Засветилась синим приборная панель. И тут – у Кости душа чуть не ушла в пятки, он готов был открыть дверь и убежать куда глаза глядят – кто-то резко постучал в боковое стекло. Неестественно тонкие узловатые пальцы, стук-стук-стук, слишком легкая барабанная дробь – это не может быть человек это призрак призрак призрак старуха с косой или что это спасите кто-нибудь я сейчас умру от страха – и Костя не сразу понял, что никакая это не старуха с косой, а просто ветка, колеблемая настырным октябрьским ветром, постучалась в окно. Но ветер перестал. Отпустило.

Темные силы, говорите. Что ж, если Роберту Векслеру так нравится этот мистический образ, а все окружение ему подыгрывает, то кто он, Костя, такой, чтобы идти против течения. Пожалуй, стоит завтра зайти в ювелирный и прикупить парочку перстней с ониксом.