Тереза начала осыпать Эль Эроэ оскорблениями.

— А вы женились на грозной женщине! — с усмешкой заметил майор Хоган.

— Помоги Господь бедолаге, — в голосе Харпера звучало то же веселье.

— Это миссис Шарп? — нервно спросил лейтенант Лав.

— Ага, — сказал Шарп, — и она определенно не в духе. — В его голосе не было и тени веселья.

Тереза все еще выкрикивала проклятия в адрес Эль Эроэ. Она говорила на быстром испанском, но среди потока брани Шарп разобрал, что она ставит под сомнение его мужественность и обвиняет в предательстве. Большинство ее слушателей в красных мундирах не понимали ни слова, но ярость ее приветствовали восторженными криками.

— Неужели она собирается с ним драться? — спросил Лав.

— Она его убьет, — ответил Шарп. — Она не из тех, кто прощает.

Он вытащил свой тяжелый палаш, испытывая искушение спуститься во двор, но знал, что на это уйдет время. Ему нужно было не только сбежать по крутым ступеням, но и пробиться сквозь плотную толпу, и к тому времени, как он доберется до нее, либо Тереза, либо Эль Эроэ будет уже мертв.

— Дэн! — позвал он.

— Мистер Шарп. — Хэгмен подбежал к нему.

— Тереза собирается драться с этим крысиным дерьмом. Она должна победить, но на всякий случай…

— Я его прикончу, мистер Шарп, — сказал Хэгмен и насыпал порох на затравочную полку. — Хотите, чтобы я убил его прямо сейчас?

— Тереза тебе этого никогда не простит. Она хочет сделать это сама.

— Тогда лучше дать девчонке шанс, мистер Шарп.

Тереза теперь вызывала Эль Эроэ на бой.

— Или ты слишком большой трус? — Она кричала уже по-английски, надо полагать, чтобы подзадорить публику, которая скандировала: «Бейся! Бейся!»

— Ты называешь себя героем! — вопила Тереза. — Но ты прятался в хлебной печи! Теперь тебе не спрятаться, и у тебя есть выбор!

Толпа умолкла, прислушиваясь, а Тереза продолжала говорить по-английски.

— У тебя есть выбор, паршивый кусок дерьма, — кричала она, — ты либо дерешься со мной, либо с моим мужем. Он там, наверху!

Она указала на Шарпа, который, удивленный, прикоснулся эфесом палаша к губам и послал ей воздушный поцелуй.

Эль Эроэ поднял глаза и увидел Шарпа, и тот понял, что испанец только сейчас сообразил, что Терез является его женой. По какой-то причине это известие привело Эль Эроэ в особую ярость. Он вырвал руку у одного из державших его людей и ткнул пальцем в Терезу.

— Puta! — выкрикнул он.

— Отпустите его! — приказала Тереза двоим партизанам, и они отошли в сторону, оставив Эль Эроэ одного на лестнице. Он все еще был одет в свою желтую форму испанского драгуна, перехваченную двумя белыми перевязями. У бедра в ножнах висела сабля с золоченым эфесом, и теперь он выхватил ее. Изогнутый клинок сверкнул в лучах солнца, когда он взмахнул им.

— Слишком кривой, — сказал Шарп. — Бьюсь об заклад, он не умеет им пользоваться.

— Он будет просто рубить, мистер Шарп, — предостерегающе сказал Хэгмен, — и если заденет ее, то разрубит пополам. Но я могу убить его первым.

— Оставь его, Дэн. Она никогда не простит меня, если ты всадишь ему пулю в мозг.

Несколько британских офицеров пытались навести порядок во дворе. Полковник Кадоган громогласно призывал к тишине, но его игнорировали. Он подошел к Терезе и что-то ей сказал, но Шарп увидел гнев на ее лице, когда она ответила. Кадоган, без сомнения, пытался остановить поединок, но ответом Терезы был ее длинный нож, который она извлекла из ножен. Нож с узким, дьявольски острым лезвием был ее любимым оружием, за которое ее и прозвали Агуха — Игла.

Кадоган отступил, казалось, смирившись с неизбежным, и Тереза вышла в центр круга, окруженная возбужденными красномундирниками. Шарпу она показалась худенькой, маленькой и уязвимой.

— Я должен спуститься, — сказал он.

— Вы не успеете, — Хоган коснулся руки Шарпа, останавливая его.

— Девчонка выпустит ему кишки, сэр, — сказал Харпер, — она быстрая, как молния.

— Не волнуйтесь, мистер Шарп, — произнес Хэгмен, — если ему повезет, я всажу ему пулю прямо в глаз.

Эль Эроэ, должно быть, понимал, что он покойник, потому что, если Тереза не убьет его, мстительная толпа красномундирников наверняка разорвет его на куски. Они могли не знать, кто он такой и что он сделал, но они видели щеголеватого мужчину в офицерском мундире, которому противостояла женщина, и знали, на чьей стороне их симпатии. Они по большей части утихли, но снова взревели, когда Тереза выплюнула в адрес Эль Эроэ слово «трус».

Тереза стояла неподвижно, но оскорбление заставило Эль Эроэ двинуться вперед. Он явно нервничал. Он знал о репутации Агухи, и ее очевидное бесстрашие выбивало его из колеи, но он, должно быть, утешал себя тем, что вооружен лучше, гораздо выше и сильнее, и уж точно способен преподать Агухе урок.

И тут Тереза повернулась к нему спиной.

— Полковник! — она держала нож вертикально, словно салютуя Кадогану. — Если он победит, вы отпустите его на свободу, договорились?

— Мадам… — начал Кадоган и осекся, не зная, что сказать.

— Если вы отпустите его на свободу, полковник, — продолжала Тереза, — мой муж выследит его и убьет. — Она сделала паузу, и Кадоган, несколько нервно, резко кивнул. Тереза опустила нож и снова повернулась к Эль Эроэ. — Если победишь, трус, можешь бежать.

— Зачем она это делает? — недоуменно спросил Хоган.

— Она дает ему надежду, — сказал Шарп. — Сейчас он знает, что обречен, так что она дает ублюдку то, за что можно драться.

— Но зачем? — спросил лейтенант Лав.

— Потому что так он будет драться лучше, — сказал Шарп. — Ей не нужна легкая победа, она хочет унизить этого ублюдка.

Хоган усмехнулся:

— Обожаю эту девчонку.

— Ублюдку следовало напасть, когда она повернулась спиной, — сказал Харпер.

— Она этого и ждала, — сказал Шарп, — потому и держала нож вертикально.

— Использовала как зеркало, мистер Шарп? — спросил Хэгмен.

— Она знает, что делает, Дэн. — Шарп молился, чтобы это оказалось правдой. Он видел, как она убивает, но никогда не видел ее в такой официальной обстановке, один на один, в бою, где победит мастерство. Ненависть и уверенность Терезы против отчаянного желания Эль Эроэ выжить и, Шарп был уверен, столь же отчаянной потребности доказать свое превосходство. Но страх сдерживал эту потребность, и он просто стоял и смотрел на Терезу.

— Давай, безвольный кусок дерьма, — выплюнула она, — пора умирать!

Скандирование «Бейся! Бейся!» началось снова, и Эль Эроэ, не в силах выносить издевательские насмешки, вскинул саблю.

И атаковал.

Эль Эроэ атаковал, как и ожидал Шарп. Яростно.

Он бросился на Терезу и нанес саблей дикий рубящий удар. Такой силы, что мог бы снести ей голову с плеч.

Вот только она пригнулась.

Клинок прошел в паре пальцев от ее макушки. Она выпрямилась, шагнула вперед и полоснула ножом по правой руке Эль Эроэ, пересекавшей его грудь.

— Ей следовало проткнуть его насквозь, — с сожалением сказал Хоган.

— Она дразнит его, — сказал Шарп.

Быстрый удар ножа вспорол желтый рукав, оставив на предплечье рану, которая, как подозревал Шарп, достала до кости, но не замедлила его, а лишь привела в ярость.

Тереза отскочила назад, когда Эль Эроэ нанес обратный удар саблей, столь же яростный, как и предыдущий. Она проследила, как клинок проносится мимо, сделала быстрый шаг вправо и снова полоснула ножом, на этот раз порезав левое плечо Эль Эроэ — опять пустяковая рана, но и она окрасила желтый рукав кровью.

— Она обескровит его тысячью порезов! — радостно воскликнул Харпер.

— До чего ж она быстрая, мистер Шарп, — сказал Хэгмен, все еще целясь в Эль Эроэ из винтовки.

— Она красуется, — неодобрительно произнес Хоган.

— Изматывает его, — сказал Шарп, — чтобы потом быстро прикончить.

Толпа подбадривала ее, призывая прикончить ублюдка, и освистывала каждый свирепый удар сабли Эль Эроэ. Он снова и снова яростно размахивал саблей, а Тереза отступала перед атаками, всегда смещаясь вправо, чтобы не упереться в зрителей, и не предпринимая контратак, но всякий раз уклоняясь от свистящего клинка. Она начала бой спиной к главным воротам форта, ведущим на север, и теперь отступила на четверть круга по двору, все так же пятясь, все так же кружа по импровизированной арене и уворачиваясь от каждого мощного удара. Шарп видел, что она что-то говорит Эль Эроэ, хотя и не мог расслышать ее голоса за насмешками наблюдающих красномундирников. Он знал, что она, должно быть, издевается над ним, оскорбляет его, подначивает продолжать свои бесполезные атаки.

— Ей скоро придется сблизиться с ним, — озабоченно сказал Хоган, — а он намного выше и тяжелее ее.

— Зато и мишень легче, мистер Хоган, — заметил Хэгмен.

— Тогда стреляй в него сейчас же!

— Не надо, — сказал Шарп. — О, Господи!

Он воскликнул, потому что Эль Эроэ, поняв, что его размашистые удары ничего не дают, вместо этого сделал выпад саблей, но забыл об изгибе клинка, и острие прошло левее талии Терезы. Брюхо сабли коснулось красного кушака на ее поясе, но силенок не хватило, чтобы его прорезать. Тереза уже снова была в движении, шагнув вправо, но Эль Эроэ, возможно, ободренный тем, что его оружие наконец коснулось ее, снова сделал выпад. На этот раз Тереза отскочила назад, пока не создала разрыв между собой и противником. Она остановилась, теперь уже у самых ступеней, ведущих к башне. Снова бросила вызов Эль Эроэ, а затем, прямо перед его прыжком, перебросила нож из правой руки в левую и шагнула к нему.

Смена руки застала Эль Эроэ врасплох, он попятился, и Тереза, воспользовавшись этим, полоснула ножом в сторону его лица, заставив отступить еще дальше. Он, казалось, забыл, что у него в руках сабля, потому что не попытался ни парировать, ни контратаковать, а просто снова шагнул назад, после чего Тереза перебросила нож обратно в правую руку и метнула его.

Она метнула клинок прямо в лицо Эль Эроэ, и тот отчаянно отпрянул, споткнулся и упал на одно колено. Нож пролетел в нескольких дюймах от него и, проскрежетав по брусчатке, остановился у ног шотландского сержанта, который поднял его и, казалось, собирался бросить обратно Терезе.

Но Тереза повернулась и побежала к ступеням башни. Эль Эроэ издал крик, похожий на победный. Он видел, что она безоружна, а у него все еще есть сабля. Он поднялся на ноги и зашагал к башне. Теперь, он знал, ей не увернуться и не отскочить, ей некуда было деться, если только она не распахнет дверь башни. Он проклинал ее, подбираясь все ближе.

— Теперь, мистер Шарп? — спросил Хэгмен.

— Нет, Дэн, она победила.

— Господи Всемилостивый, сохрани ее! — взмолился Лав.

— Хитрая девчонка, — одобрительно сказал Харпер, потому что Тереза схватилась за древко пики, которым французский офицер был пригвожден к деревянному косяку двери башни. До сих пор оружие Эль Эроэ превосходило ее по длине, его клинок был куда длиннее ее ножа, но теперь она держала девятифутовую пику с лезвием, потемневшим от запекшейся крови, и Эль Эроэ, увидев опасность, остановился. Тереза медленно спустилась по ступеням, нацелив эспонтон ему в живот.

— Ты знал, что она пойдет за пикой, Ричард? — спросил Хоган.

— Я бы так и сделал, — сказал Шарп и коснулся плеча Хэгмена. — Все в порядке, Дэн, можешь расслабиться.

— Жаль, мистер Шарп, я так ждал возможности прикончить этого ублюдка. — Хэгмен опустил винтовку и с отточенным мастерством нажал на спуск, плавно и безопасно опустив курок.

— Тебе когда-нибудь приходилось сталкиваться с уланами, Ричард? — спросил Хоган, кивнув на Терезу, которая держала пику наизготовку.

— Приходилось.

— Мерзкая штука, — сказал Хоган.

— Фокус в том, — сказал Шарп, — чтобы проскочить мимо клинка, и тогда ублюдок с древком — легкая добыча.

Раздался двойной щелчок, это Хэгмен снова взвел винтовку.

— Стоять, Дэн.

— Стою, мистер Шарп.

Хэгмен взвел курок, потому что Эль Эроэ, похоже, и сам додумался до этого фокуса. Он отбил саблей клинок эспонтона в сторону, а затем прыгнул вперед, миновав узкое лезвие, и снова занес саблю для размашистого рубящего удара, целясь Терезе в голову.

— Боже! До чего ж она быстра! — выдохнул Хоган. — Как она это сделала?

Тереза, очевидно, предвидела этот маневр, потому что с молниеносной быстротой провернула эспонтон так, что теперь на Эль Эроэ смотрел его подток[48]. А подток пики был снабжен небольшим шипом, дюймовым куском металла, предназначенным для того, чтобы пикинер мог упереть оружие в землю, если ему противостоит кавалерия. Она пригнулась под диким ударом сабли и с размаху ткнула этим шипом Эль Эроэ в грудь. Ударила сильно. Так сильно, подумал Шарп, что могла сломать ему ребро, и удар остановил испанца и заставил его ахнуть от боли. Тереза снова ткнула подтоком, и Эль Эроэ отступил, опустив саблю, явно страдая от боли.

Тереза тоже отступила. Достаточно далеко, чтобы развернуть пику и снова нацелить на Эль Эроэ клинок. Затем она шагнула вперед, делая выпады лезвием в сторону врага, который вздрогнул, поднимая саблю, чтобы отбить пику.

— Сломано ребро? — предположил Хоган.

— Ага, она его ранила, — радостно сказал Харпер.

Еще один выпад пикой, и на этот раз Эль Эроэ удалось ударить саблей по древку, но Тереза предвидела этот парирующий удар и так крепко держала пику, что легкий клинок сабли почти не сдвинул тяжелое оружие. Она рванула его вверх и сделала выпад, ударив Эль Эроэ в руку с саблей чуть ниже плеча. Он взвизгнул, когда она повела клинок вниз, и на желтом рукаве расплылось новое кровавое пятно.

— Она ему руку калечит, — одобрительно сказал Харпер.

— Ему недолго осталось, — радостно сказал Хоган.

— Но сначала она заставит его помучиться, — сказал Шарп.

— Неужели? — тихо проговорил Лав.

— Она его ненавидит, — сказал Шарп, — и есть за что. Он не умрет легкой смертью.

Тереза нашла свой ритм, раз за разом нанося удары тяжелой пикой. Она не вонзала длинный узкий клинок глубоко, а довольствовалась тем, что рассекала кожу Эль Эроэ, пока его ярко-желтый мундир не покрылся кровавыми пятнами на руках, груди и бедрах. Ни одна из ран не выводила его из строя, но каждая приводила в ярость и унижала. И каждая вызывала оглушительный рев наблюдающих красномундирников. Эль Эроэ был в отчаянии и все время пытался отмахнуться от пики, и каждый взмах сабли, очевидно, причинял ему боль, когда грудные мышцы натягивались на сломанном ребре.

Наконец, мощный размашистый удар сабли выбил пику в сторону так неожиданно, что она вылетела из рук Терезы и с лязгом упала на брусчатку.

— О, Господи Всемилостивый! — выдохнул Лав.

— Нет, Дэн! — крикнул Шарп, увидев, что Хэгмен вскинул винтовку и приготовился к выстрелу. — Не стреляй.

— Стреляй, парень! — приказал Хоган.

— Нет, Дэн! Нет!

Хэгмен опустил винтовку. Тереза опустилась на одно колено, и Эль Эроэ, увидев свой шанс, прыгнул вперед, занеся саблю для последнего, смертельного удара. Он взревел от торжества, не обращая внимания на жгучую боль в груди, когда начал роковой удар сверху вниз, но рев сменился ужасающим воплем. Сабля вылетела из его руки, он обеими руками схватился за пах и снова завопил.

— У нее всегда есть второй нож, — спокойно объяснил Шарп. — Она держит его в левом рукаве.

— Боже, храни Ирландию, — сказал Харпер, — какая славная девушка!

— Весьма свирепая, — добавил Хоган.

Тереза почти припала к земле перед тем, как нанести удар снизу вверх, а теперь откатилась в сторону, вскочила на ноги и обошла своего вопящего врага, чьи бедра были залиты кровью.

Хэгмен рассмеялся:

— Прямо по яйцам!

Эль Эроэ скорчился, все еще держась за пах и продолжая выть.

— Да ты не держись за них, дурень! — взревел Харпер. — Пересчитай, все ли на месте!

— Бедолага, — пробормотал Хоган, и тут Тереза пнула воющего мужчину под зад, опрокинув его на камни, где расплывалась кровь. Затем она подняла маленький нож в правой руке и поклонилась Шарпу, который послал ей еще один воздушный поцелуй. Красномундирники дико ревели, пока Эль Эроэ истекал кровью в центре двора.

— Она… сделала то, о чем я думаю? — лейтенант Лав побледнел.

— Сделала, — сказал Шарп, — и провернула клинок.

— Так умирают предатели, — сказал Хоган. — А теперь закончим то, за чем пришли.

Разделить Сульта и Мармона, уничтожив мост.

Шарп спустился во двор, где в кишащей мухами луже крови лежало тело Эль Эроэ. Двор все еще был полон народу, хотя солдаты обходили труп стороной. Прибыл генерал Хилл, его лицо сияло. Увидев Шарпа, он подозвал его.

— Мне доложили, что именно вас мы обязаны благодарить за эту победу, майор Шарп.

— Благодарности заслуживает каждый, кто участвовал в деле, сэр.

— Верно, верно! И форт Рагуза тоже наш?

— Благодаря лейтенанту Лаву, сэр.

— Купидон нанёс свой удар, а? — с улыбкой спросил Хилл. — Я прослежу, чтобы он получил по заслугам. Но генерал Говард и полковник Кадоган говорят, что вы первым перебрались через вал?

— Уверен, двое людей полковника опередили меня, сэр.

Хилл кивнул.

— Грязное дело, эта эскалада, — сказал он и взглянул на труп. — И мне сказали, ваша жена устроила тут целое представление!

— Он был предателем, сэр, и получил по заслугам.

Тереза, увидев Шарпа с Хиллом и его адъютантами, держалась в стороне, но теперь генерал подозвал ее. Он поклонился ей.

— Мадам! — сказал он. — Мне доложили, что вы расправились с Эль Эроэ?

— Он был испанцем, — холодно ответила Тереза, — так что это было моей обязанностью как испанки убить его.

— Благодарю вас за это, — сказал Хилл, снова кланяясь. — С такими союзниками, как вы, я не представляю, как мы можем проиграть эту войну!

«Весьма великодушно, — подумал Шарп, — для человека, который поначалу не хотел помощи Терезы». Затем Хилл посмотрел мимо Шарпа, и его лицо просияло.

— Что вы мне несете, капитан? — радостно спросил он.

Капитан хайлендеров нес двух французских орлов, гордые штандарты каждого французского полка. К каждому орлу было прикреплено знамя.

— Хотел бы я заявить, что они были взяты в бою, сэр, — сказал капитан, — но, по правде говоря, они просто хранились в башне.

— Они были взяты в бою, — сказал Хилл достаточно громко, чтобы его услышал каждый во дворе, — чрезвычайно храбрыми людьми!

Это вызвало громкий рев красномундирников, многие из которых сжимали в руках бутылки, разграбленные в кладовых форта. Хилл коснулся расшитых бахромой знамен обоих орлов, словно не веря, что они настоящие, а затем посмотрел на Хогана.

— А понтонный мост?

— Половина уничтожена, а вторая скоро превратится в дрова, сэр.

Не успел Хоган договорить, как на северном берегу загрохотали взрывы. Один за другим понтоны разносило в щепки заложенными пороховыми зарядами. Над валами форта распускались цветы дыма.

— И что нам с этим делать? — Генерал Хилл указал на высокие стены форта. — Если мы оставим его, негодяи просто вернутся и, надо полагать, построят новый мост?

— Мы разрушим стены настолько, чтобы форты стали бесполезны, — сказал Хоган. — И им придется везти понтоны из Франции или строить новые здесь, если они захотят снова оборудовать переправу, а Эль Сасердоте сжег все их деревянные заготовки у старого моста.

— В таком случае, я бы сказал, наша работа сделана! — радостно объявил Хилл и уже громче добавил: — Отлично сделана!

Тут генерал напрягся, услышав визг, донесшийся с башни, где на флагштоке висела куртка красномундирника.

— О, Бо… — раздраженно начал генерал Хилл, резко оборвав себя, чтобы не произнести богохульства. — Боже милостивый! Кто-то кошку режет!

Волынщик 71-го полка взобрался на башню и начал играть. Шотландские солдаты во дворе взревели от восторга.

— Обратно в Португалию, сэр? — спросил генерал Говард.

— Думаю, завтра. Давайте сначала убедимся, что негодяям здесь нечем будет поживиться.

Тело Эль Эроэ отнесли к реке и швырнули в воду, где оно присоединилось к обгорелым обломкам моста, уплывая вниз по течению. Еще больше захваченного французского пороха переправили через Тахо туда, где красномундирники кувалдами и кирками делали полости в стенах форта Рагуза. Бочонки с порохом заталкивали в отверстия и подрывали под бурные крики. Французские пушки и мортиры, уцелевшие после взрыва, заклепали. Небольшая группа французских солдат, выживших в тот день, наблюдала с холма в полумиле отсюда, без сомнения, вздрагивая, когда форт рушился в облаке пороха и пыли.

Шарп и Тереза вернулись через холмы и увидели, что французский гарнизон в замке Миравете все еще находится под огнем батареи британских девятифунтовок.

— Теперь вам предстоит их штурмовать? — спросила Тереза, видя ущерб, нанесенный британскими орудиями земляному валу, защищавшему крепость. Они хорошо поработали, потому что как минимум две большие французские двенадцатифунтовки были выведены из строя, а расчеты остальных донимали стрелки Королевского немецкого легиона.

— Для этого нет нужды, — сказал Шарп, — они здесь только для того, чтобы охранять понтонный мост. Как только мы уйдем, они тоже уйдут. — Он посмотрел на север, через невысокие холмы, на огромный шлейф дыма, медленно плывущий на запад по ветру. — Мы победили, любовь моя, — сказал он, — и ты убила этого ублюдка.

— Я сделала это слишком быстро, — сказала Тереза, — я хотела, чтобы он страдал.

— Господи Иисусе! — сказал Шарп. — Он настрадался. Он до сих пор орет по пути в ад!

— Я боялась, что ты прикажешь одному из своих стрелков застрелить его, прежде чем я решу его прикончить, — сказала Тереза, наблюдая, как британский снаряд взорвался на стене замка Миравете.

— Мне этого и в голову не приходило, — сказал Шарп.

— Врать ты не умеешь, — ответила Тереза. Она взяла Шарпа под руку. — Значит, обратно в Португалию?

— Как минимум на несколько недель.

— Всего на несколько недель?

— Мы только что распахнули дверь в Испанию, любовь моя, — сказал Шарп, — и мы в нее войдем. До самой Франции.

— И я пойду с тобой, — сказала Тереза, — до самого конца.

— И мы победим, — сказал Шарп, — потому что у этих жалких ублюдков нет винтовок, а у нас они есть.