Полевой сезон в 1975 году на полуострове Таймыр подходил к завершению. Нужно было добить последние маршруты и собираться в Москву.

Работать с каждым днем становилось все тяжелее и тяжелее. У нас закончились продукты, оставалось немного муки, из которой умелец-повар делал замес теста и в самодельной пекарне, сделанной из двухсотлитровой бочки, выпекал хлеб. Каждой паре в маршрут выдавалась половина буханки. В районе поисковых работ не было уток, не летали птицы, и по какой-то непонятной в тот момент причине в верховье реки Аякли на нерест не шла рыба кумжа. Мы перешли на подножный корм – голубика с хлебом, грибы, поджаренные на костре, и таким образом утоляли голод. У меня была мелкокалиберная винтовка, и это нас иногда выручало, она была удобна тем, что сидячую утку на воде и кулика на берегу я брал тихо, без шума.

Появились дикие олени, вестники приближающейся осени, но к себе они близко не подпускали и, почувствовав опасность, уходили в горы. Удивительно то, что ночевку олени всегда выбирали на снежниках, и иногда в маршрутах мы видели их рога, но подойти к ним по снежнику ближе не представлялось возможным, олени вскакивали и уходили. Гоняться за ними у нас не было сил.

Однажды утром мы с напарником, звали его Володей, вышли в маршрут. Нужно было обследовать намеченную поисковую площадь, пройти по склону сопки, подняться по распадку на гору и по водоразделу пройти в сторону базы партии.

По ходу маршрута мы брали образцы горных пород, металлометрические пробы, делали радиометрические замеры уровня радиационного фона поверхности горной породы. Рюкзаки постепенно наполнялись геологическим материалом. Мы вышли на седловину между двумя сопками, я сел описывать точку наблюдения и взятый образец горной породы, а Володя достал фляжку и пошел набрать воды из ручья, берущего свое начало недалеко от места, где я расположился. Невольно посмотрел в сторону моего товарища и обомлел, холодок пробежал у меня по спине. Володя спускался прямо на огромного бурого медведя, который сидел у ручья и мотал головой. Медведь не ревел, а просто ждал приближения моего напарника. Я крикнул Володе: медленно и срочно иди обратно ко мне. Мы с ним немного поспорили – ему очень хотелось пить, – и он, находясь вблизи от ручья, с большой неохотой все-таки повернул обратно. Когда он, недовольный, подошел, я показал ему медведя. Володя изменился в лице. Что делать? – спросил он меня. Надо собрать как можно больше шикши – это низкорослое смолянистое растение с небольшими ягодами черного цвета. Веточки зеленых мягких кустиков в большом количестве стелились по склону сопки, где мы находились. Деревья на сопках не росли, и оставалось только собрать шикшу и разжечь костер. Я зарядил мелкокалиберную винтовку усиленным патроном, и мы стали быстро собирать шикшу, затем подожгли ее, и она задымила, затрещала и загорелась. Дым пошел в сторону медведя, и это на какое-то время его остановило, он продолжал сидеть. Мы немножко успокоились и обсудили план обороны. У нас были мелкокалиберная винтовка, два ножа и геологический молоток. Своему напарнику говорю: «Выстрелить в упор я смогу только один раз, второго раза просто не будет, медведь меня сомнет. Бежать тебе не следует, медведь тебя догонит и разорвет. На Севере самый быстрый зверь – это медведь, поэтому ты, когда медведь начнет меня мять, изо всех сил должен ударить молотком медведя по голове и применить, если успеешь, нож». Медведь не проявлял агрессию, мы подбросили шикшу в костер и пошли по водоразделу. Я оглянулся назад и увидел, что медведь пришел на наше место, разбросал лапами остатки костра и быстро пошел по склону вокруг сопки. И снова холодок пробежал по моей спине, я понял, что медведь решил с нами поиграть и где-то там, впереди, на водоразделе он нас встретит.

Конечно, я понимал, что стрелять из мелкашки в медведя бесполезно, это как слону дробина. Жаль, что у нас не было карабина. Практически мы были безоружными. Начало темнеть, шли быстро, я еще никогда так быстро не ходил, образцы породы и пробы брали на ходу, впереди каждый большой камень нам казался медведем. Мы очень быстро прошли маршрут и уже в сумерках спустились с сопки, перешли реку Аякли, поднялись на террасу, где были наша база партии и люди. Кто-то закричал: «Медведь!» – И все увидели мишку, который спускался с сопки по нашим следам. Костер и крики людей заставили медведя уйти вверх по реке.

С появлением диких оленей и медведя всем стало ясно, что наступила осень. Маршруты стали короче, все старались прийти на базу до наступления сумерек. Вот такая история встречи с хитрым матерым хищником, всё могло закончиться гораздо печальней.

На следующий день мы провели камеральные работы. Я описал образцы горных пород, заполнил пикетажку, и утром мы с Володей вышли в последний в этом полевом сезоне маршрут.