Арсений был не просто молчаливым ребенком, он вообще не произносил ни слова. Три раза мама приводила его на собеседование перед поступлением в школу, но наладить контакт между педагогами и ребенком так и не удалось. Арсений не пугался, не прятался за маму, но не произносил ни слова. Мама рассказала, что и дома, и в садике он общается без особых проблем, но к новым людям относится настороженно. Будущая учительница Анна Ивановна с пониманием отнеслась к ребенку и разрешила маме первое время присутствовать на уроках, если сын не захочет оставаться один в школе.

Мальчику, да и маме, вообще очень повезло с учительницей, которая не теребила ребенка, не пыталась активно его разговорить. Она просто ждала, когда он освоится в классе, привыкнет к ней и к новой обстановке. Наблюдая за Арсением, она периодически обращалась к нему, но, не получив ответа, не настаивала.

Вопреки опасениям, больших проблем не возникло. Уже со второго сентября Арсений пошел в школу без мамы, но молчать не перестал. Забегая вперед, скажем, что молчание продлилось почти целый год. Он спокойно сидел на уроках, наблюдал за детьми на переменах, ходил вместе с классом в столовую и спортзал, но все это он делал без слов. В тетрадках у Арсения было не все в порядке: одни задания пропущены, а другие брошены на половине.

Когда Анна Ивановна замечала, что мальчик сидит без дела, она подходила к нему и старалась помочь. К сожалению, учительница не могла понять, почему Арсений затрудняется закончить задание. Может быть, он прослушал или забыл, что надо делать. А может быть, ему сложно, потому что он плохо понимает тему урока. Причины трудностей Арсения так и остались для Анны Ивановны загадкой, хотя она искренне пыталась в них разобраться. К концу года она заметила, что Арсений стал изредка переговариваться с другими учениками и даже иногда вступал в игру на перемене. Но с учителем он стал общаться только во втором классе, и то одним-двумя словами. Всю начальную школу Арсений получал в основном «тройки», хотя за контрольные ему иногда удавалось получить отметки и повыше.

Ника училась в одном классе с Арсением, но была его полной противоположностью. Она не отличалась молчаливостью, скорее наоборот. Ника активно общалась с одноклассниками и легко шла на контакт учителем.

Однако если она сталкивалась с неожиданной, даже самой незначительной, проблемой, то сразу начинала громко реветь. Сложно подобрать другое слово, Ника издавала именно рев. Он всегда начинался внезапно, когда, как говорится, ничто не предвещало беды. Голос у нее был громкий, да такой, что у окружающих закладывало уши. По сравнению с этим ревом молчание Арсения было самым настоящим «золотом». Ника не пыталась разобраться в ситуации, позвать кого-нибудь на помощь или еще как-то разрешить возникший у нее вопрос. Она просто открывала пошире рот и громко оповещала мир о том, что у нее что-то пошло не по плану. Мир не мог дать девочке адекватный ответ, так как никакой информации ее рев не содержал. А слышать, что говорят вокруг, Ника в это время переставала, поэтому и добиться от нее ответа, чтобы узнать, почему она плачет, было невозможно. Частенько Ника доводила себя до самой настоящей истерики, после которой у нее начинала болеть голова.

Состояние одноклассников и учительницы тоже оставляло желать лучшего. Анна Ивановна пыталась расспросить маму ученицы, чтобы получить хоть какую-то информацию, которая помогла бы ей найти подход к девочке. Мама была недовольна тем, что Анна Николаевна не справляется с ситуацией. Она уверяла, что вне школы Ника так себя никогда не ведет. С каждым новым случаем ее недовольство росло, и вскоре она написала директору школы жалобу на учительницу.