Грустный, брёл Иван по улице. Как домой без фуражки явиться?

Где сил найти, чтобы сесть за уроки?

Вдруг Иван увидел, что в траве – будто осколочек солнца блестит. Он полюбовался сверканием, нагнулся, поднял… зуб!

«Пусть зуб, – подумал Иван, – всё равно золотой самородок!»

Чей же это зуб? Аделаиды, её мамаши или ещё чей-нибудь?

Что должен делать честный человек, если найдёт драгоценность? Отнести в милицию!

Но Егорушкин, взглянув на зуб, сказал:

– Можешь взять это дело себе. Заявления о пропаже золотого зуба не поступало.

– Не могу я его себе взять, – сказал Иван. – Чужая вещь. Может, ищет кто, а найти не может.

– Да у нас в посёлке всего два золотых зуба в наличии, – сказал Егорушкин, – у гражданки из мороженого киоска и у её дочери. Иди и отдай.

Идти к Аделаиде Ивану не хотелось. И её он побаивался, и её мамаши.

– Как живём, лунатик? – окликнул его дед Голова Моя Персона. – А я своего друга вылечил. Теперь ему никакая луна не страшна. Оказалось, что ему еды не хватало. Ночью-то он есть захочет и спросонья идёт куда-нибудь на запах. Стал я его с вечера сытнее кормить, и вылечился пёс. Одна беда: больно уж крепко спит! Разбудить его иной раз нет моих возможностей. И вообще, совсем дурной стал. Ничего не соображает, – жаловался дед. – Нашёл я сегодня утром золотой зуб. Возле киоска. Обрадовался. А зуб-то у меня из пальцев возьми да и выскользни. А пёс его хап! – проглотил. Как говорится, съел за милую душу.

Иван, вздохнув, разжал ладонь.

– Он самый! – воскликнул дед. – А откуда он у тебя?

– Нашёл. Недалеко от киоска.

– Выходит, что друг мой и не виноват. А я его… Придётся прощения у Былхвоста просить.

– Берите, дедушка. Вы первый нашли.

– Я нашёл, я и потерял. Теперь он твой. Можешь вставить, – с завистью сказал дед. – Красиво будет.

– А если Былхвосту вставить?

– Сторожевому-то псу?! – возмутился дед. – Да ведь зуб-то сверкает! Его в темноте за тысячу вёрст будет видно! Отдай зуб законному владельцу – и точка.

– А чего это я его искать буду? – с тоской спросил Иван. – Он, может, сейчас сидит, компот ест, а я ищи, мучайся?

– Не знаю, – вздохнул дед, – может, компот употребляет, может, слёзы горькие льёт. Не знаю. У меня, голова моя персона, ни разу в жизни ни одного золотого зуба не было.

– У меня тоже.

– Вот и отнеси.

Иван потоптался на месте и побрёл. Очень ему не хотелось идти к законному владельцу золотого зуба.

Боялся Иван.

«А чего бояться? – спросил он самого себя. – Не искусают же они тебя? А если и будут драться, то удрать можно».

Эх, поесть бы сейчас и лечь спать! И сон бы увидеть хороший!

Например, как прошло много-много лет, и в школе, в которой Иван учился, на стенах в каждом классе висят его портреты. А на здании прибита каменная доска, а на ней золотыми буквами написано:

«В этой школе страдал и мучился, но с отличием её закончил самый замечательный, но самый несчастный человек Иван Семёнов».

Иван от умиления шмыгнул носом. Даже поплакать захотелось.

Однако плакать было некогда. Он стоял перед высоким забором.