Посвящаю Коле Прошину

Вот это картина так картина! Это да! От этой картины можно совсем с ума сойти – точно вам говорю. Ведь если простую картину смотришь, так никакого впечатления, только и радости, что ворюга пришёл в милицию, заплакал там горькими слезами и сказал, ломая губы: «Ваша взяла! Моих рук дело! Пиши, начальник!» – и начинает сам про себя рассказывать, какая у него тяжёлая жизнь получилась, как у него в войну отец погиб на фронте, а мама стала всё больше Богу молиться и совсем не обращала на него внимания, и среди него никто не вёл воспитательной работы, а ему кушать хотелось, и он попал в дурную компанию и обокрал пожарную часть. Украл два шланга и топор. И вот такую муру два часа в кино показывают, ни стыда ни совести. Прямо не картина, а «спокойной ночи, малыши». А «Фантомас» – другое дело! Во-первых, тайна! Во-вторых – маска! В-третьих, приключения и драки! И в‐четвёртых, просто интересно, и всё! И конечно, все мальчишки, как эту картину посмотрели, все стали играть в Фантомасов.

Тут главное – остроумные записки писать и подсовывать в самые неожиданные места. Получается очень здорово. Все, кто такую фантомасовскую записку получают, сразу начинают бояться и дрожать. И даже старухи, которые раньше у подъезда просиживали всю свою сознательную жизнь, сидят всё больше дома. Спать ложатся просто с курами. Да оно и понятно, сами подумайте: разве у такой старушки будет хорошее настроение, если она утром прочла у своего почтового ящика такую весёлую записочку:

БИРИГИ СВАЮ ПЛЕТУ!

ОНА ЩА КАК ПАДВЗАРВЁТСЯ!

Тут уж у самой храброй старушки всякое настроение пропадает, и она сидит целый день на кухне, стережёт свою плиту и пять раз в день Мосгаз по телефону вызывает. Это очень смешно. Тут прямо животики надорвёшь, когда девчонка из Мосгаза целый день туда-сюда по двору шныряет и всё кричит: «Опять Фантомас разбушевался. У, чтоб вам пропасть!» И тут все ребята пересмеиваются и подмигивают друг другу, и неизвестно откуда с молниеносной быстротой появляются новые фантомасочные записочки, у каждого жильца своя. Например:

НИ ВЫХОДИ НОЧЮ НА ДВОР! УБЮ!

Или:

ВСЁ ПРО ТИБЯ ЗНАИМ. БОИСЬ СВАЕЙ ЖИНЫ!

А то просто так:

ЗАКАЖИ СВОЙ ПАТРЕТ! В БЕЛЫХ ТАПОЧКАХ.

И хотя это всё часто было не смешно и даже просто глупо, всё равно у нас во дворе стало как-то потише. Все стали пораньше ложиться спать, и участковый милиционер товарищ Пархомов стал почаще показываться у нас. Он объяснял нам, что наша игра – это игра без всякой цели, без смысла, просто чепуха какая-то, что, наоборот, та игра хороша, где есть людям польза, например, волейбол или городки, потому что «они развивают глазомер и силу удара», а наши записочки ничего не развивают и никому не нужны, и показывают нашу непроходимую дурость. «Лучше бы за одеждой своей последили, – говорил товарищ Пархомов. – Вон ботинки! – И он показывал на Мишкины ботинки. – Школьник с вечера должен хорошо вычистить их, чтоб утром надевать на свежую голову».

И так продолжалось очень долго, и мы стали понемногу отдыхать от своего Фантомаса, и мы подумали, что теперь уже всё! Наигрались! Но не тут-то было! Вдруг у нас разбушевался ещё один Фантомас, да как! Просто ужас! А дело в том, что у нас в подъезде живёт один старый учитель, он давно на пенсии, он длинный и худющий, всё равно как кол из журнала, и палку носит такую же, видно, себе под рост подобрал, к лицу. И мы, конечно, сейчас же его прозвали Кол Единицыч, но потом для скорости стали величать просто Колом.

И вот однажды спускаюсь я с лестницы и вижу на его почтовом ящике рваненькую, кривую записку, читаю:

КОЛ, А КОЛ!

ФКАЛЮ Ф ТИБЕ УКОЛ!

В этом листке были красным карандашом исправлены все ошибки, и в конце стиха стояла большая красная единица. И аккуратная, чёткая приписка:

КОМУ БЫ ТЫ НИ ПИСАЛ, НЕЛЬЗЯ ПИСАТЬ НА ТАКОМ ГРЯЗНОМ, ОБЛЕЗЛОМ ОБРЫВКЕ БУМАГИ.

И ещё:

СОВЕТУЮ ПОВНИМАТЕЛЬНЕЙ

ЗАНЯТЬСЯ ГРАММАТИКОЙ.

Через два дня на двери нашего Кола висел чистый тетрадный листок. На листке коротко и энергично было написано:

ПЛЮВАЛ Я НА ГРОМАТИКУ.

Ну, Фантомасище проклятый, вот это разбушевался! Хоть ещё одну серию начинай снимать. Просто стыд. Одно было приятно: Фантомасова записка была сплошь исчеркана красным карандашом и внизу стояла двойка. Тем же, что и в первый раз, ясным почерком было приписано:

БУМАГА ЗНАЧИТЕЛЬНО ЧИЩЕ. ХВАЛЮ. СОВЕТ: КРОМЕ ЗАУЧИВАНИЯ ГРАММАТИЧЕСКИХ ПРАВИЛ, РАЗВИВАЙ В СЕБЕ ЕЩЁ И ЗРИТЕЛЬНУЮ ПАМЯТЬ, ПАМЯТЬ ГЛАЗА. ТОГДА НЕ БУДЕШЬ ПИСАТЬ «ГРОМАТИКА». ВЕДЬ В ПРОШЛОМ ПИСЬМЕ Я УЖЕ УПОТРЕБИЛ ЭТО СЛОВО. «ГРАМ-МАТИ-КА». НАДО ЗАПОМИНАТЬ.

И так началась у них длинная переписка. Долгое время Фантомас писал нашему Колу чуть не каждый день, но Кол был к нему беспощаден. Кол ставил Фантомасу за самые пустяковые ошибочки свою вечную железную двойку, и конца этому не предвиделось.

Но однажды в классе Раиса Ивановна задала нам проверочный диктант. Трудная была штука. Мы все кряхтели и пыхтели, когда писали диктант, там были подобраны самые трудные слова со всего света. Например, там под конец было такое выраженьице: «Мы добрались до счастливого конца». Этим выражением все ребята были совсем ошарашены. Я написал: «Мы добрались до щасливого конца», а Петька Горбушкин написал: «до щесливого конца», а Соколова Нюра исхитрилась и выдала в свет свежее написание. Она написала: «Мы добрались до щисливыва конца». И Раиса Ивановна сказала:

– Эх вы, горе-писаки, один Миша Слонов написал что-то приличное, а вас всех и видеть не хочу! Идите! Гуляйте! А завтра начнём всё сначала.

И мы разошлись по домам. И я чуть не треснул от зависти, когда на следующий день увидел на дверях Кола большой белоснежный лист бумаги и на нём красивую надпись:

СПАСИБО ТЕБЕ, КОЛ! У МЕНЯ

ПО РУССКОМУ ТРОЙКА!

ПЕРВЫЙ РАЗ В ЖИЗНЕ. УРА!

УВАЖАЮЩИЙ ТЕБЯ

ФАНТОМАС!