Дела у столяра шли хуже и хуже… Он сам видел, что плохо, и ничего не мог поделать. Раньше он уходил из дому по вечерам, а теперь начал пропадать по целым дням. Тяжело было возвращаться в пустой дом. Чтобы не покупать дров, столяр сначала сжёг амбар, потом конюшню, потом ворота, потом забор кругом двора. Избушка теперь стояла на пустыре.

– Что же, я могу жить под крыльцом, – говорил козёл. – Шарик, ты немного потеснишься, а вдвоём нам будет теплее.

Шарик не спорил. Отчего же и не потесниться для друга?… Петух устроился под крышей и тоже не унывал. Что же, можно жить, если бы хозяин ещё давал каждый день хоть одну горсточку овса. Иногда вечером все собирались около крыльца и рассуждали о своих делах.

– Нет ничего лучше молочка, – говорил кот Васька, усаживаясь на крылечке.

– Что молочко, а вот если бы, например, овёс или крупа, это будет лучше, – спорил петух.

– Пустяки вы говорите, – уверял Шарик, – уж если что действительно хорошо, так это косточки… Сколько я на своём веку съел костей и знаю толк в еде! Да…

– Хорошо и сенца пожевать… – вставил своё слово козёл. – Когда лошадь да корова были, так я до отвалу наедался. Бывало, ночью встанешь и ешь… Вы глупы и не знаете толку в хорошем сене.

Раньше они любили поговорить о своём хозяине и часто его бранили, а теперь нечего было даже говорить. Когда он появлялся домой, каждый старался не попадаться ему на глаза. Приходил столяр обыкновенно сердитый, и лучше было с ним не встречаться. Утром проснётся, с похмелья – ещё сердитее. Раз чуть не переломал ноги Шарику камнем, так что верный пёс озлился и оскалил зубы.

– Да ты, кажется, с ума сошёл? – ворчал Шарик, поджав хвост. – Этак можно и совсем убить…

– А ты у меня поговори!.. Ох, не смотрел бы я на вас!.. Без вас тошно…

– Сам виноват… Зачем не работаешь?… Зачем пьянствуешь?

– Ты меня учить? Да я тебя разорву… Без вас знаю, что делать.

Чтобы доказать свою правду, столяр схватил палку и запустил ею в Шарика. Бедная собака едва успела унести ноги.

– Я вам покажу, какой я человек! – вскричал столяр. – Ну, пью, ну, не работаю и никого знать не хочу…

Он ходил по своему пустырю, бранился и кому-то грозил кулаком. Ведь все были виноваты, а он прав. И он, столяр, умнее всех.

В другой раз, проснувшись утром с больной головой, столяр услышал, как петух пропел своё «кукуреку». Это показалось столяру обидным: у него голова трещит, а петух горло дерёт, как сумасшедший… И для чего, подумаешь, надрывается глупая птица? Потом у столяра мелькнула в голове счастливая мысль. Он разыскал сухую корочку, разломал её в крошки и вышел на крыльцо. Петух ходил по пустырю.

– Здравствуй, хозяин! Кррр…

– Здравствуй, Петя! Хочешь хлебца поклевать?… Да ну же, иди сюда.

Петух сделал голову набок, посмотрел на брошенные крошки, посмотрел на хозяина и ответил:

– Эге, ты за кого это меня считаешь, хозяин? Я ещё не настолько глуп, чтобы за несколько крошек попасть тебе на жаркое… Шалишь, брат!..

– Да ты иди, Петька… Ну, ну, иди же, говорят тебе! Потолкуем…

– А ты меня съешь?

– Не съем…

– Нет, съешь.

– Ну, если ты не хочешь идти, так я к тебе сам подойду…

Столяр рассердился на глупого петуха и, схватив камень, бросился за ним. Петух страшно перепугался, распустил крылья и заорал благим матом:

– Ой, батюшки, убили… живого петуха убили. Караул… Батюшки, батюшки!..

Долго гонялся столяр за петухом, бросал в него камнями и ничего не мог поделать. Живое жаркое увёртывалось у него из-под носу самым обидным образом… Петух спасся только тем, что бегал кругом избушки и ловко скрывался. И козёл, и Шарик видели всё это, но не гнались за петухом, как бывало раньше при домашних ссорах.

Теперь было другое. Наконец столяр выбился из сил, присел на крылечко и, схватившись руками за голову, горько заплакал. Обиженный до глубины души, петух отошёл и ждал, что будет дальше.

– Если бы у меня была конюшня, я загнал бы петуха в неё, и там-то уж он не ушёл бы от меня, – плакался столяр, качая головой. – Ах, я несчастный!.. Петух и тот не слушается меня.

– А ты попробуй съесть Шарика, – крикнул петух издали, оправляя смявшиеся перья. – Тоже придумал… Ведь всего и птицы осталось, что я один. Вот воробьи и голуби давно разлетелись по соседям, а я остался. Жаль мне тебя, хозяин… Старого добра не помнишь. Видно, забыл, сколько лет я тебе служил верой и правдой.

Козёл стоял посреди пустыря, уставившись глазами в землю, и молча сердился на хозяина. Давно ли попрекал его за драки с петухом, а сам-то что делает? Тоже хорош, нечего сказать…

«Вот сиди теперь один, – думал козёл. – А я и не подойду… Ни за что не подойду!.. Сегодня последнего петуха съел бы, а завтра… И думать противно».

Пожалел хозяина один только Шарик. Верный пёс не помнил зла. Он обошёл крыльцо кругом, остановился перед хозяином и ласково вильнул хвостом.

– Будет тебе плакать, хозяин… Нехорошо.

– Кто это говорит? Ах, это ты, Шарик…

Шарик прыгнул к хозяину и припал головой к нему на колени. Столяр взял его за шею и обнял… А у самого слёзы так и капают на умную собачью морду.

– Ах, Шарик, Шарик… Один ты у меня друг остался. Да, один… Помнишь, как мы поживали да добро наживали?

– Отлично помню, хозяин… Всё у нас было. Одних костей сколько мне доставалось… А теперь забыл, чем кости пахнут.

– У тебя кости на уме, Шарик, а у меня вся душа изболела… Я сам себя начинаю ненавидеть. И лентяй, и пьяница… Добрые люди от меня начинают сторониться. Не такой ведь я был раньше-то… Тоска меня заела.

Жаль стало Шарику хозяина, и он только слабо взвизгивал, помахивая своим пушистым хвостом.

– Скучно мне, тошно… – повторял столяр, обнимая собаку. – Точно всё у меня порвалось внутри и сам я чужой себе.