Люба

Зажмуриваюсь в нереальной надежде, что мне все привиделось. Открываю один глаз… И с трудом удерживаюсь от ругательства. Лариса Соцкая вышагивает рядом с Гораевым. Одета со вкусом: стильное бежевое платье и туфли-лодочки, в руке зажат клатч. Ощущаю себя посмешищем в своем наряде невесты-утопленницы.

– Любовь Михайловна, вы нас встречаете? – выгибает бровь Гораев.

Мне тут же хочется запульнуть в него чем-нибудь тяжелым. Он опоздал почти на два часа и нисколько не печалится!

– Прекрасно выглядите, Лю-юба, – высокомерно ухмыляется Лариса.

Неимоверно хочется ответить что-нибудь поистине гадкое. Ситуацию спасает Кирилл, ураганом ворвавшийся в фойе.

– Еле припарковался! Аншлаг и компания, блин! О, Любочка, ты как всегда обворожительна!

Кирилл огибает сладкую парочку и легонько целует меня в щеку. От него вкусно пахнет парфюмом с ноткой цитруса.

– Спасибо, – вспыхиваю я от комплимента.

– Вы закончили обмен любезностями? – холодно спрашивает Гораев.

– Завидуйте молча! – не смущается Кирилл.

Гораев задерживает на нем взгляд, вздыхает и, ведя с собой Ларису, идет ко входу в банкетный зал. У меня перед глазами темнеет. Что сейчас почувствует Даша, увидев долгожданного папу с этой женщиной? Она так не хочет, чтобы они были вместе! И именно на ее День Рождения Гораев притаскивает эту Ларису. Надо попытаться остановить их.

– Дмитрий Александрович! – выпаливаю я.

– Что еще?

Он смотрит на меня своими карими глазами. Сверлит меня взглядом и Соцкая. Как сказать, чтобы он не водил ее к Даше? Да он отправит меня на вокзал прямо сегодня! Я мучительно стараюсь подобрать слова, чтобы задержать Гораева и его ручную крысу, но ничего умного не придумывается.

– Дима, идем уже. У Любы явно какие-то беды с головой, – ехидничает Лариса.

Гораев толкает дверь, и они входят в банкетный зал. У меня опускаются плечи.

– Плохая идея. Я говорил, – неожиданно зло раздается над ухом.

Оборачиваюсь и натыкаюсь на максимально серьезный взгляд Кирилла. Я впервые вижу его не в образе смешливого шалопая.

– Что? Удивлена? – он правильно понимает мой взгляд и горько хмыкает. – Я не всегда клоун. Димка зря Лариску притащил на Днюху Даши. Такой себе подарок.

– Я пыталась сказать это, но не смогла. Даша расстроится.

– Дима иногда совершенно непробиваем. А Лариса… у нее свои цели. Никогда ее не любил. Стерва. Но перед Димкой стелется. Одним словом – СоСоцкая!

Мне кажется, что я ослышалась. Но нет, в глазах Кирилла прыгают смешинки. Помимо воли улыбаюсь в ответ.

– Надо идти, – киваю на дверь.

Зал встречает нас громкой музыкой. Дети столпились посередине и восторженно смотрят на огромный трехъярусный торт. Дашка хотела заказать в форме гроба, но я не позволила. Сказала, что торт должен быть тортом. Ну, разве что черного цвета.

Гораев с Соцкой стоят позади ребят. По брошенному на меня взгляду и сурово сжатым губам понимаю, что меня ждет разнос за атмосферу праздника. Гораев явно не ожидал, что все будет настолько мрачно.

– Ну вы вообще! – шепчет на ухо Кирилл. – Это прям крутейший мрак. Для двенадцати лет не перебор?

– Даша сказала, что это модно, – неуверенно отвечаю я.

Но вся эта ерунда тут же вылетает из моей головы. Я вижу, как аниматор дает Даше огромный кусок торта на тарелке и предлагает отдать кому-нибудь из ребят. Даша поворачивается и замечает отца. Ее глаза вспыхивают радостью, губы растягиваются в светлой улыбке, которая увядает, как только Даша замечает Ларису.

Горло перехватывает спазм, я до крови прикусываю губу – настолько мне больно за племянницу. Дашино лицо искажает гримаса. Она явно пытается сдержать слезы и натянуть безразличную улыбку. Но у нее ничего не выходит. Мгновение. Даша перестает бороться со своими чувствами. Глаза сужаются, и она, будто приняв решение, улыбается и идет к отцу. При этом тарелку перехватывает поудобнее…

– Нет-нет-нет! – шепчу я и бросаюсь наперерез, но не успеваю.

Дети расступаются перед Дашей, и она быстро добирается до отца. Неуклюже делает вид, что спотыкается и с размаху вываливает торт на грудь Соцкой.

– Ой, простите! – фальшиво пищит Даша и отступает.

– А-а! – взвизгивает Лариса. – Ты что наделала? Маленькая дрянь! Ты знаешь, сколько стоит это платье?

– Папа, я не хотела, – складывает ручки на груди Даша, в глазах ни капли раскаяния.

– Твою ж мать! – выдает Кирилл, и я с ним полностью согласна.

Ловлю взгляд аниматора. Он понимает меня мгновенно.

– Ура! – восклицает веселый Тутанхамон. – Битва пирожными. На-а-алетай!

Громкость музыки увеличивается. Дети с криком бросаются к торту, расхватывают куски, и начинается форменный хаос. Сладкие снаряды летают по всему залу. Похоже, уборка встанет в копеечку. Но это лучше, чем если одноклассники будут наблюдать за безобразной ссорой семьи Гораевых.

Лариса продолжает возмущаться, тыкает в свое платье и наступает на Дашу. Совсем страх потеряла? Меня охватывает злость. Что бы ни натворила Даша, она всего лишь ребенок, и никакие платья на свете не стоят психологической травмы.

Подлетаю к ним, чтобы высказать мерзкой женщине, что кричать на ребенка нельзя. Но Гораев не дает мне этого сделать. Он шагает к Ларисе, берет ее за плечи и легонько встряхивает:

– Не смей орать на мою дочь! – тихо, но так четко говорит он, что я все понимаю, несмотря на громкую музыку.

Лариса обмякает в его руках, начинает заламывать руки, в глазах появляются слезы.

– Нет, на такое Димон не поведется, – комментирует мне в ухо неуемный Кирилл. – Все! Она профукала свой шанс. Теперь она не Соцкая, а ОтсоСоцкая.

Ничего не могу с собой сделать и прыскаю со смеху. Тут же получаю злобный взгляд Гораева.

– А с вами мы еще поговорим, Любовь Михайловна, – цедит он таким голосом, что у меня внутренности промораживает.