Глава 12

– Я ничего. От тебя. Не хочу, – сказал, точно ударил, и вот это уже было больно. А еще я уловила запах женских духов от Савелия. Крутой был с женщиной сегодня, потому со мной так. Холодно.

Я больше не нравлюсь ему, не привлекаю, не возбуждаю, и теперь я понятия не имею, что мне сделать, чтобы он продолжал искать сестру.

– Садись, ешь.

– Я уже ела. Скажи честно: какие шансы, что вы найдете Алису?

– Хочешь честно? Шансов почти нет. Менты обычно прекращают поиски на четвертый день. Твоя сестра пропала с момента, когда погиб Фари. Считай сама.

Киваю и поднимаюсь к себе. Мне нечего больше добавить. Крутой четко и по делу мне все пояснил. Шансов почти нет, нет их.

Слезы душат, чувствую себя отвергнутой, слабой и ненужной теперь ему.

Савелий был с другой? С Кирой, наверное. Это делает больно, даже не думала, что я настолько ревнива, а еще понимаю, что то, что сказал Савелий, абсолютная правда. Ему нет смысла врать, и, похоже, это все было зря.

Алису мы уже не найдем, и я сама в этом виновата.

Забиваюсь беспокойным сном, сквозь который слышу, как хлопнула входная дверь. Прошел час или два, Крутой снова уехал на ночь глядя. Он больше не принуждает меня к близости, даже не касается и не ночует дома, как раньше.

Другую, видать, любит, а меня ненавидит, все такая же нелюбимая для него.

Ночь проходит тревожно, я почти не сплю. С кем он, боже, это меня убивает.

Утром Савелий приезжает, привозит мне еду, принимает душ и переодевается. Мы снова не говорим, даже не здороваемся.

Я ничто для него. Зачем он забрал меня тогда к себе? Проще было бы просто выкинуть, как мусор.

После обеда в доме тихо. Я хожу по комнатам, прибираюсь, вытираю пыль. Мне надо занять себя чем-то, не то просто сойду с ума. Ожидание новостей тоже новость, но понимаю, что, возможно, все зря.

Было ли страшно Алисе? Было ли больно? А вдруг над ней издевались? Я помню тех людей Мамая, они такие же звери без чести и морали. Они хотели именно ее тогда забрать, а не меня.

Алиса очень красивая, но она еще маленькая. И она намного лучше меня.

Снова хлопнула дверь, я думаю, это Савелий вернулся раньше, выхожу встречать его, но это не он.

Трое охранников входят в дом. Впервые за это время. Высокие, здоровенные бугаи. Те самые, что тогда была на моем наказании в бильярдной. Они все видели, это они должны были тогда меня растерзать после Крутого.

– Савелия дома нет, – лепечу, чувствуя, как разливается дрожь по телу.

– А мы не к нему, мышка. А к тебе.

Они подходят ближе, окружают меня, точно цепные псы, один закрывает дверь на ключ изнутри.

– Что вам надо? – пытаюсь храбриться, им нельзя показывать страх.

– А ты живучая. Что хочешь с тобой делай – не развалишься.

Пячусь назад, еще, пока спиной не утыкаюсь одному из охранников в грудь. Он молниеносно хватает меня, прижимает к себе.

– Не трогайте меня! Не смейте!

Пытаюсь отбиться, но смысла нет никакого. После ранения завалить меня им будет проще простого.

– М-м… хорошо пахнешь! Вишней. Как бы Крутой тебя ни мял, все такая же красивая сучка.

Это Вадим, и сейчас он вдыхает запах моих волос, параллельно с этим больно хватая меня за груди, задирает майку.

– Не трогайте! Назад, отойдите от меня!

– Тихо-тихо, киса. Не ори, давай лучше по-хорошему. Поработай быстренько ротиком, у всех прощения просить придется. Ты же общая. Один раз постарайся по-тихому, мы тебя простим.

– Поверь, лучше мы двое. Крутой тогда тебя всем отдавал. Ты общая.

Андрей поправляет пах, усмехается. Они почуяли вседозволенность, а может, Крутой сам меня им отдал. Раньше они так открыто не нападали, а теперь, видимо, уже вообще ничего не боятся.

– Савелий скоро вернется. Ему это не понравится!

– Малыш, ты уже давно общая шкура, ты ничья, девочка, и протектората у тебя больше нет.

– Вали ее, иди сюда, краля!

Все повторяется, только на этот раз хуже. Я слабая, и Савелия нет рядом. Скорее всего, он разрешил им войти, иначе бы они не были такими смелыми.

Я не знала до этого момента, что такое, когда тебя разбирают буквально на куски. Да, Крутой тогда наказывал меня, но это был он, и он делал это сам. А теперь их трое. Голодных, озлобленных мужиков, дорвавшихся до добычи.

И все случается так быстро, грубо, больно для меня.

– Нет, не надо, умоляю, НЕТ!

– Тихо, заткнись, сука!

Кусаю одного за руку, выворачиваюсь, за что получаю добротную пощечину. Лопается губа, и вот они ставят меня на колени. Разрывают на мне майку, сдирают лифчик, перебрасывают меня, как куклу, из рук в руки.

– На пол ее, держи ноги, Андрюха, быстрее!

Кажется, я громко кричу, но на деле выходит писк, у меня нет сил на сопротивление. Чувствую, как меня повалили на пол, как один начал держать за руки, а второй начал разводить ноги в стороны и фиксировать их.

– Не надо! Прошу, хватит, нет, не надо! Не надо!

Я задыхаюсь, чувствую себя птичкой, которой ломают крылья. Вот сейчас гиены раздирают добычу – и лев, конечно, знает. Он разрешил это творить со мной, я уверена, а после звук в двери, ручка повернулась, но там закрыто, и я ору до срыва связок:

– ПОМОГИТЕ!

Щелчок, и раздается выстрел, дверь едва не сносят с петель.

–А-а!

На меня падает тот, кто больно вдавливал в пол, а после еще выстрелы, они разбегаются, точно стая гиен.

– Суки, кто позволил?! КТО РАЗРЕШИЛ?!

Это Савелий, и нет, он не кричит, а воет, рычит, точно зверь. Рядом Вадим уже не шевелится, но мне уже все равно. Я не могу больше, не могу быть общей сукой, я не стану.

– Ай, не надо!

Крутой выстрелил им по ногам. Всем, и я слышу их вопли, но мне все равно, я слов даже не разбираю.

В таком состоянии дикой истерики все, что могу, – подняться и, напялив разорванную майку, подняться по ступенькам наверх.

И все как на автомате, какой-то страшный сон. Я не думаю, в голове просто пламя, и я просто хочу, чтобы это закончилось.

Не надо больше сказок, все зря, все усилия напрасны. Алису все равно никто не найдет, так зачем я тешу себя пустыми надеждами? Крутому я больше не нужна, к чему это все тогда, какой смысл имеет мое существование?!

Я знаю выход, для меня теперь он только один. Вхожу в кабинет Савелия, ближе к его столу, распахиваю сначала один, а после второй ящик. Я ищу то, что мне надо, и нахожу. Сейф есть только в клубе, здесь его нет, так даже проще.

Достаю пистолет, действую скорее на автомате. Хочу, чтобы перестало болеть, и всем станет легче. Ему особенно. Нелюбимая сдохнет, Савелий наверняка этого хочет и жалеет, что я все еще жива, они все желают.

С первого этажа все еще доносятся крики, и я со всей дури сжимают оружие в руках. Оно тяжелое, точно заряженное, Крутой никогда не хранит пустых пистолетов.

Я слышу его тяжелые шаги по коридору, сцепляю зубы и храбрюсь. Ну же, дура, будь смелой хотя бы сейчас!

– Даша! Даша, где ты?

Слезы катятся по щекам, я наделала много ошибок, и все было зря. Алиса, прости меня, я хочу быть рядом с тобой и с мамой.

Распахивается дверь, встречаюсь с Савелием взглядом. Он тяжело дышит и смотрит на меня как-то страшно. Как на нелюбимую теперь.

– Даша, что ты творишь?! Опусти оружие, живо! – басит, а я лишь головой качаю. Мне не справиться с ним, он всегда сильнее.

– Я не буду общей сукой… Чтобы меня рвали твои друзья. Как мясо. Как товар какой-то. Я так жить не могу, Савелий! Я устала. Не хочу больше бороться, мне незачем!

Поднимаю пистолет выше, прикладываю к виску. Меня всю колотит, и я слабо соображаю, что происходит. Хочу, чтобы все закончилось, чтобы перестало болеть, а еще… чтобы Савелий перестал меня ненавидеть, потому что это так больно, это невыносимо для меня.

– Даша, пожалуйста, не дури!

– Ты отдал меня им, но я не буду снова… Не стану! Твоя нелюбимая сдалась. Ты победил, Савелий, ты выиграл!

Всхлипываю и закрываю глаза, это же так просто, ну же…

– Даша, НЕТ!

Сцепляю зубы и нажимаю на курок. Раздается выстрел.