Тот же день в клубе

– Говори.

– Савелий, ты видел Артема? Как ты понимаешь, наши его по головке не погладили, и, когда Виктор это увидит, о мире можете просто забыть.

Стискиваю зубы. Ганс хочет как лучше, но я уже наворотил делов, дальше будет хуже. Взять малого Беркута было глупым и поспешным решением, но что есть, то есть. Заднюю давать я не стану.

– А я не за миром Виктора зову, и если это он…

– А если нет? Пока никаких фактов причастия Беркута-старшего к твоим покушениям нет, и к гибели Фари тоже. А если это не он?

– Это он!

– А если нет? Савелий, тогда у нас будут серьезные проблемы, хотя, честно говоря, они уже у нас есть. Если это не Виктор, то он тебе такой выходки не простит, вам придется договариваться с ним и находить компромисс. Это говорили тебе Фари, Гафар, который тоже не дурак, и я того же мнения. Сейчас, когда на нас уже всех собак натравили, нам нужны союзники, а не противники. Не спеши и не руби с плеча. Пока у нас нет доказательств его вины, надо быть осторожными, чтобы не стало еще хуже.

– Где малой?

– В подвале под клубом.

– Смотри, чтоб не сбежал.

– Да куда он денется. Пошли.

Спускаемся вниз, и нет, это не стечение обстоятельств. Мы с Фари специально выбирали клуб с подвалом. Так, на всякий случай, который, конечно, пригодился не раз.

Внизу темно и сыро, горит лампочка. На стуле связанный пацан. Беркут-младший. Артем. Юрист, младший из трех братьев Беркутовых, и я очень надеюсь, что это его уязвимое место, потому что если нет, то я понятия не имею, как мне выманивать Витюшу.

– Здравствуй, Артем.

Он поднимает голову. Губы разбита, на скуле ссадина.

– Мы знакомы?

– Будем. Я Савелий Романович. Знаю твоего брата старшего.

– Ясно. А я тут каким боком?

– Да вот, понимаешь, какое дело, Артем: на меня тут покушения одно за другим, и я думаю, это твой старший братик руку приложил.

Артем смеется, я думал, он младше, но нет, уже вполне себе мужик. Думаю, даже одного возраста с Брандо будет.

– Я не знаю, что тут за разборки, но, похоже, вас здорово наебали, Савелий Романович. Если бы Виктор хотел вас грохнуть, поверьте, промашки бы у него не было.

Закуриваю, вижу, как сильно впиваются веревки ему в руки, но он не подает вида. Гордый – они все там такие.

– Расскажи о своем брате, Артем. Мы давно не виделись. Я знаю, что он недавно откинулся из зоны.

– Ну да. Так, может, развяжете меня для начала, а то как-то не комильфо так строить диалог.

Киваю охраннику, парня отвязывают, он потирает запястья.

– Говори.

– Я как бы не мастер характеристики давать, да и брат Виктор мне только по отцу. Что о нем рассказать, я сам с ним не так чтобы близко знаком. Знаю, что на зоне у Виктора кликуха была – Академик.

Усмехаюсь, не удивлен, я знаю, что у Витюши грандиозное будущее.

– Так он вверх по карьерной лестнице пошел, надо было из зоны тогда не возвращаться.

– А это не вам решать.

Скалится, узнаю в нем Беркутовых. Борзые, одна и та же порода. Что Виктор, что Стас, и этот такой же выродился.

– Артем, я знаю, что ты юрист, и мне неохота ввязывать тебя во все это, но другого варианта я не вижу. Посиди пока тихонько, никто тебя не тронет.

– Виктор придет за мной – и тогда тебе пиздец, Савелий Романович!

Сверкает своими глазищами, а я усмехаюсь. Именно это и хотел услышать. Подтверждение, что Беркут не оставит брата. Почему-то я даже не сомневался в этом.

– Что и требовалось доказать.

Подхожу к охране и коротко бросаю:

– Глаз не спускать, но не лупите его больше! Мне он в нормальном состоянии нужен как минимум еще сутки.

– Понял. Хорошо, сделаем.

Я уже подхожу к лестнице, когда слышу какой-то гул. Поднимаю голову: штукатурка сыпется сверху, и буквально дрожит потолок.

Землетрясение? Не думаю.

– Савелий Романович, что это?

Оглядываюсь по сторонам, ощущение такое, что полстены ходуном ходит.

– Не знаю…

В этот момент звонит телефон, сразу поднимаю. Соловей.

– Что?

– Савва, а ты где?!

– В подвале.

– Поднимись. Срочно!

– А что происходит?

– Беркут-старший приехал. И не один. Тебя хочет видеть. Очень.

Я слышу в голосе Дани страх, что случается редко. Какого хуя Беркут приперся сейчас, да еще и сюда, – вопрос хороший, но важнее то, что в зале много людей, Воробей тоже среди них.

Я притащил ее сюда снова, потому что дома не мог оставить. Не знаю, за ней присмотр нужен, и мне легче, когда она где-то рядом. Всю дорогу она ревела, испугалась, думала, в бильярдную ее везу, а я сжимал руль до хруста и специально не говорил, куда мы на самом деле едем. Мне хотелось видеть ее слезы, потому что я давно уже сам рыдал внутри.

Докуриваю сигарету, поправляю пиджак. Витюшу надо встретить как полагается. Достаю из кармана кастет, закрепляю на костяшке. Старая привычка, которая не раз выручала.

– Иду.

Прим. Академик (жарг.) – на зоне опытный преступник, авторитет.

***

– Жди меня здесь. Никакой самодеятельности, Воробей, не то я за себя не ручаюсь, – сказал Крутой и ушел по коридору.

Я вытираю слезы. Думала, он привезет меня снова в ту бильярдную, но мы приехали в клуб. Сегодня он открыт только для своих, это поминки Фари.

Играет приглушенная музыка, никаких посетителей, но я сразу узнаю знакомые лица. Еще совсем недавно они были моей новой семьей, а теперь смотрят на меня как на падаль.

Ганс, Даня Соловей, охрана, персонал. Еще пришел Валера, он единственный из всех, кто коротко мне кивает в знак приветствия.

Нет Моники и Брандо. Их я больше всего боюсь увидеть, но они отсутствуют. Зато Вера вернулась в клуб, ну и Кира тоже. Сегодня в красивом черном платье, облепляющем ее фигуру как вторая кожа. Накрашенная, волосы уложены, цветет и пахнет.

Они сошлись с Савелием, он ее простил? Я не знаю, мне больно думать о том, что Крутой ее будет касаться. Ее, а не меня, хотя его прикосновения теперь вызывают во мне дрожь страха.

Савелий поздоровался за руку с мужчинами и сразу ушел куда-то вглубь клуба. Я же так я остаюсь стоять на месте. Вижу, как все садятся за накрытые столы. Все красиво сервировано, по центру стоит фотография Фари со скошенной черной лентой.

Валера тихо говорит тост в память о Фари, они пьют, не чокаясь, а я стою как на казни и не знаю, что делать. К столу меня никто не зовет, но и Савелий приказал не сметь больше выходить на улицу. От напряжения болит живот, если честно, хочется под землю провалиться.

– Как ты, Даша?

Валера. Он подходит ко мне, невольно прикрывая от всех спиной. Высокий, красивый и добрый. Я раньше не думала, что он такой, вор ведь, Брандо то и дело его за это подкалывал, но Чародей – единственный, кто меня реально тогда обезопасил от группового изнасилования.

– Пока жива. Валера, спасибо.

– За что?

– За то, что вы меня тогда забрали и отвезли в больницу. Приходили навещать. Если честно, не знаю, зачем вам это. Предательницу все теперь обходят десятой дорогой.

– Мы в чем-то похожи, Даша, радость наша. – Щелкает мне по носу, а после достает небольшую розу, непонятно откуда взявшуюся. – Я тоже пережил неприятие, но знаешь, лучше ты Крутому правду скажи, если что-то скрываешь. Поверь, девочка, хуже, чем есть, уже не будет.

– Он меня тогда бросил. Ушел. Как я могу теперь рассказать правду?

Едва сдерживаю слезы, не хочу плакаться, не хочу, чтобы меня жалели. Я чужая здесь теперь, отвергнутая и презираемая всеми.

– Именно, но, Даша, я тогда был неподалеку, а второй раз тебе так может не повезти. Не глупи, девочка, раз уж с Крутым на арену вышла, ты должна играть по нашим правилам.

– А какие у вас правила?

– Правило только одно: всегда быть честным. Кажется, я херовый вор, раз из больницы тебя не украл. Извини. Будь сильной.

Коротко киваю, он здесь ни при чем, и, будучи на территории Прайда, Валера никогда не пойдет против них. Он с ними все равно, а что подошел ко мне – наверное, это просто из присущей ему вежливости.

– Валера, ты идешь? – зовет его Ганс. Никто не хочет, чтобы со мной общались. Я словно стала зеленого цвета, какая-то ядовитая для них, непринимаемая. Слезы то и дело наворачиваются на глаза, но я запрещаю себе быть слабой.

Не хочу, чтобы они все видели меня такой, потому подхожу к стене и обхватываю себя руками. Я теперь белая ворона здесь. И даже Валера, который меня спас, не рискнет своей головой, чтобы даже позвать меня за стол. Здесь не он хозяин, а Крутой, и как он скажет, так и будет.

Проходит минут пять, а после я слышу сильный грохот. Словно дверь с петель снесли, хотя в реальности так оно и есть. Ее выпилили вместе с замком болгаркой, и она упала с диким грохотом на пол.

Все вскочили из-за стола, сквозь пелену дыма и пыли я увидела высокий силуэт, точнее, силуэты нескольких человек в проходе.

А еще я услышала впервые встревоженные голоса Дани и Ганса:

– Епт, что за дела?!

– Беркут-старший приехал. Раньше. И не один, – говорит Ганс Соловью, и мы все видим, как по вырезанной двери входит мужчина. Очень высокий, широкоплечий, в черном пальто практически до пола и высоких кожаных ботинках.

– Блядь, это пиздец!

– Тихо! Звони Крутому, быстро!