Глава 40

– Даша, все нормально?

Алиса. Уже утро, и она находит меня на кухне. Я снова уснула рядом с этой свечой. Она догорела до конца, как и мы с Савелием. Мы сломали и сожгли друг друга. Мы сделали так больно, что это не прощается, и все равно… все равно. Я просто скучаю.

Савелий лишился матери и сестры, он всего достиг сам, все должно было быть иначе.

– Да. Все хорошо. Садись, завтракать будем.

Машинально приготовить Алисе завтрак, помочь собраться в школу. Мне надо думать о работе и о том, что будет после родов.

Как-то так, медленными шагами. Валера сказал смотреть вперед, не оглядываться, и я стараюсь, правда. Изо всех сил, но в моменты слабости я всегда думаю о Крутом. Насколько больно ему было умирать за меня на том мосту.

– Может, оладушков сделаем? – говорит Алиса, я поднимаю на нее взгляд. Только сейчас замечаю, что она реально уже девушка, такая красивая, как маленькая принцесса. Ее ведь похитили, она пережила такой стресс, а я сама в своих мыслях и словно не вижу ничего.

Молча подхожу и обнимаю ее. Крепко прижимаю к себе.

– Эй, ты чего?

– Алиса, прости меня! Я такая дура.

– Ну ладно, все же нормально.

– Мы ни разу не обсуждали, как тебе было там у Брандо.

Алиса сжимает губы, сглатывает, ее взгляд становится серьезным.

– Я была в лесу. В его доме. Там были очень высокие сосны. Такие, как в сказке. До небес.

– Саша плохо с тобой обращался?

– Он… он рычал на меня. Как волк, – задумчиво говорит Алиса, а после обхватывает себя руками. – Он придет за мной, Даша. И снова заберет.

Эти слова пугают, и я хватаю за руку сестру.

– Что ты такое говоришь?! Нет! Он тебя больше никогда не заберет! Не посмеет. Брандо тебя не найдет, надо будет – мы сбежим уже на другой конец света!

Алиса коротко улыбается и грустно качает головой:

– Мы не сможем от него убежать. От него не скрыться.

– Нет, Брандо тебя не тронет, я ему не позволю!

– Волк сказал, что я буду кровью смывать долг за Фари. Он поклялся, что заберет меня, когда я вырасту.

Обнимаю ее и крепко прижимаю к себе. Только сейчас впервые за все это время я вижу, как Алиса плачет. Как тихо вздрагивают ее плечи.

– Не заберет. Девочка моя, я никому тебя не отдам! Никому.

Я успокаиваю ее, а саму охватывает ужас, ведь я понимаю, что, если Брандо такое сказал, он исполнит обещание. И как бы я ни хотела спрятать Алису от Фараонова, я не смогу.

***

Первые пять месяцев беременности я провожу дома, а остальные в больнице на сохранении. Я все же довожу себя до критического состояния переживаниями, так что врачи решают положить меня под наблюдение.

УЗИ я делаю, но пол малыша прошу не указывать. Мне это неважно, лишь бы ребенок был здоровым. Говорят, плод крупный, будет трудно рожать. Мне страшно, мамы рядом нет, чтоб подсказала, так что я просто доверяюсь врачам.

Валера с Никой приходят навещать. Довольно часто, особенно Ника прибегает, приносит мне апельсины и так, разное по мелочи, приглядывает за Алисой, пока я лежу под капельницами.

Ника чудесная. Они даже с Валерой чем-то похожи. Она такая же добрая, шустрая и говорливая брюнетка. И еще она любит Чародея. Это видно, и я так рада за него.

Я чувствую, как ребенок пинается, он такой сильный, что кажется, я не выдержу родов. Мне сложно вставать, сложно ходить, и я покачиваюсь, как кругленький такой медведь, но в палате женщины еще тяжелее переносят беременность, так что я храбрюсь.

Все через это проходят, я не первая беременная в девятнадцать лет. Правда, у меня ребенок от Крутого, и у него точно есть характер. Я его чувствую, порой так зарядит мне ножкой в бок, когда я грущу, что я быстренько прихожу в тонус и улыбаюсь. А еще я начинаю с ним или с ней разговаривать. Мне так проще. Малыш тогда успокаивается. Он слушает, помогает, дарит мне силы и надежду.

– А-ай! А-а-й, мамочка, больно-о!

Я рожаю на неделю раньше. Сама, двенадцать часов родов проходят как в тумане, но я справляюсь. Мокрая, уставшая, дрожащая от тяжелых родов, я вижу этот персиковый комочек.

Он громко пищит, а я реву. Наконец-то от счастья.

– Кто у меня?

– Мальчик! Богатыря родила. Умница. Лежи, отдыхай. Ух, какой хорошенький!

Малыша обтирают, обрезают пуповину и кладут мне на грудь. Слезы катятся по щекам, улыбаюсь, смотря на сыночка.0

Русые волосы, прямой нос, губки бантиком и темные гранитные глаза. Ну кто бы сомневался, чьи гены победят в итоге.

Самый сильный, самый смелый, появившийся в условиях, в которых это было практически нереально. Мое счастье весит четыре девятьсот. И когда он хмурится, то похож на Савелия как две капли воды.

Уже в палате, когда меня спрашивают, как записать ребенка, я не колеблясь отвечаю:

– Его зовут Лев. Лев Савельевич Крутой.

В океане нашей ненависти мы все же смогли сделать с Савелием что-то прекрасное.