34

Валера

– Гоша, что за кипиш?

– Даша пропала, Крутой рвет и мечет!

– Где он?

– В кабинете, но ты лучше не входи. Он сначала тихо сидел, а после пить начал. Кажется, карты начали вскрываться, и ему больно. Он понял, что был не прав.

– А ее сестра где? Вы нашли ее?

– Крутой нашел, дома закрыл. Брандо вернулся. Кажется, скоро будет жарко.

Сглатываю, осторожно приоткрываю дверь его кабинета. Савелий сидит на полу. Сжал руки в кулаки, рядом какой-то блокнот лежит, и он даже не обращает на меня внимания.

– Савелий… – обращаюсь к нему, и Крутой молча поднимает на меня глаза. Такие страшные, уставшие сейчас.

– Лучше бы ты ее забрал, Валера.

– Мы найдем Дашу. Не переживай.

– Это ты. Ты ее спас тогда, Чародей. Спасибо, что дал мне хотя бы шанс.

– Эй, у тебя еще будет шанс! Ну ты чего раскис? Скоро найдется.

– Даша попала к Соловью, и он не выходит на связь. И не выйдет. Кира. Вера, Даня. Меня все предали, брат. Все, с кем я начинал. Кому мне верить теперь? Я думал, что крыса – эта девочка, и наказывал ее, а она просто защищала сестру. Просто, мать ее, защищала еще более мелкую девочку, чем сама! – говорит хрипло и опускает голову. Я тихо выхожу из кабинета, понимая, что тут уже ничего не поделаешь. Да, я тогда Дашу спас, но после этого Крутой забрал ее себе и продолжил наказывать, хотя, по сути, Даша сделала куда меньше, чем настоящие предатели.

Все сошлось, Крутой узнал правду, но только слишком поздно.

***

Прости меня, Воробушек. Прости, малыш, я был не прав. Все время, каждую минуту я тебя наказывал, топтал так жестоко.

Я ее убивал, а она меня выбирала. Боялась, что снова отдам своим. Ведь я уже тогда так поступил с Дашей, сколько ночей после того она просыпалась в слезах, боялась, тряслась, плакала.

Такое не прощается, не забывается и не стирается НИЧЕМ. Я изнасиловал ее при всех и отдал на растерзание, я ее принуждал дома, не ставил ни во что, думая, что поймал крысу, тогда как настоящая тварь все это время спокойно наслаждалась жизнью.

И Кира, и Вера даже. Они все были против Даши, и я тоже. Ее никто не поддерживал, ее все отвергли, и мы выдали ей волчий билет.

Сука, я понятия не имею, как она выжила, как пережила это все. Ради сестры. Даша очень любит Алису, и, судя по тому, что я увидел сегодня маленького белокурого ангела, Алиса отвечает ей тем же.

Они вместе против целого мира, и вместо того, чтобы помочь, я мучил Дашу, а после еще и замуж взял насильно. Она не хотела, боялась, но ради сестры пошла и на этот шаг.

Сколько раз я ей говорил «ненавижу», не сосчитать, а Даша терпела. Молчала и, блядь, терпела мое безумие.

Слезы текут по щекам. Я беспомощный, слабый, совершенно потерявшийся зверь.

Я не еду домой, потому что там на меня будет смотреть Алиса и ждать сестру. Сестру, которую я поломал и в конечном итоге просто упустил из рук.

Даша… Я даже не знаю, жива ли она и что ей наплетет этот ублюдок Соловей. Я не знаю, как она, больно ли ей, холодно.

Я думал, что сам буду ее наказывать, но в какой-то момент уже устал от этого. Я хотел, чтобы просто рядом была, как мой спасательный буек, чтобы ненавидела меня, но все равно была рядом.

Фари был, конечно, прав во всем, но я его не слушал, не слушал никого, кроме себя. Зарвавшийся ублюдок, просто конченый баран.

Мы никогда так с бабами не поступали, как я издевался над Дашей. Я делал ей больно физически и морально, я даже душил ее. Я отдал ее своим, отказался от нее, насильно заставил выйти замуж.

Вытираю слезы, нет мне прощения и не будет никогда. Ко мне прилетела птица, а я оборвал ее крылья, опалил их, изувечил.

В девять звонит Алина. Настойчиво, тогда как я лежу овощем на полу и встать не способен. Ганс уже не заходит, я понимаю, что они Дашу не нашли.

– Да.

– Савелий Романович, результаты анализов Даши есть, решила не тянуть до утра.

– Говори.

– Кажется, у вашей жены сильный ангел-хранитель. Стальной просто.

– Что? Я ни хера не понял. Нормальным языком скажи.

– У Даши ХГЧ высокий, семь недель.

– Какие еще семь недель, что ты говоришь?

– Семь недель беременности. Даша беременная. Поздравляю.

Выключаю телефон, и снова обухом по башке с размаху. Я мучил не только ее, но и нашего ребенка.