Глава 30

Алиса любит восточные танцы и домашнее печенье. Она обожает весну, хотя она сама как весна для меня и всегда была ею. После смерти мамы мы еще сильнее сблизились, и теперь во всем я могу винить только себя.

Брандо. При нашей первой встрече он показался мне беспечным и избалованным младшим братом, но после смерти Фари вся его беспечность испарилась, и я увидела перед собой только озлобленного волка.

И теперь моя Алиса в его руках, а я… я понятия не имею, что мне делать. Что нам делать и как нам выбраться из этого ада, который, кажется, не имеет конца.

Савелий узнал, что деньги брала не я, этот грех с меня списали, но стало ли лучше мне от этого? Или от его простого “прости”? Нет, это уже ничего не поменяет, я никогда его не прощу, я так решила, потому что и Крутой прощать не умеет.

На меня нападает какая-то дикая истерика, после которой я чувствую себя не лучше выжатого лимона, а еще меня снова беспощадно тошнит.

Слышу стук в дверь ванной. Крутой никуда не уехал, он здесь, тогда как я видеть его не могу, мне просто больно.

– Даша, все нормально?

– Да.

Быстро чищу зубы, полощу рот, выхожу, поправляя волосы.

– Тебя тошнило или что?

– Отравилась едой из клуба.

«Как и вами, Савелий Романович», – думаю про себя.

– Хорошо, я скажу, чтоб заменили все. Иди ложись.

– У меня есть просьба. Можно?

– Да.

– Отпусти меня. Я должна найти Алису, она ждет меня. Напугана, голодная, оторванная от дома.

– Нет, – чеканит строго Крутой, и я усмехаюсь, иного ответа даже не ждала.

– Зачем я тебе? У меня ничего нет. Игрушка сломалась.

– ТЫ НЕ ИГРУШКА ДЛЯ МЕНЯ!

– Сука. Забыла, извини, – парирую, а Савелий бесится, вижу, как с силой сжимает кулаки.

– Ударь, легче станет.

Крутой делает глубокий вдох, опирается о стену. Мы в опасной близости, в войне и тотальном непрощении, а еще Савелий носит обручальное кольцо. И я тоже. Не знаю зачем. Снять его уже не выходит, пробовала, но оно как будто приросло.

– Даша, тебе опасно выходить. Ищейки Брандо могут быть повсюду.

– Так это же хорошо. Сделайте обмен, Савелий. Пожалуйста! Забери Алису у Брандо, я сама пойду к нему. Прошу, так будет правильно.

– Что правильно? С ума сошла? Я никому тебя не отдам!

– Я сама так хочу. Я хочу, чтобы все закончилось.

– Я не отпущу тебя из дома одну никуда. Это не обсуждается.

– Это я сдала, где стоят ваши машины. Ну же! Отдай меня Брандо, верни Алису!

– Это неправда.

– Да почему?! Савелий, послушай меня, это я сдала, я виновата, наказывайте меня, а не ее, я все вынесу, все…

– Не могла ты никого сдать, Даша, и не стала бы, – сказал строго Крутой и вышел во двор, а после началось безумное ожидание новостей, которых не было.

Я пытаюсь уснуть, голова раскалывается, то и дело тянет живот. Надо же было так отравиться, да еще и сейчас, мне плохо. И сил совсем нет, хочется спать, есть и плакать. Кажется, я совсем раскисла, хочу даже, чтобы Савелий забыл обо всех обидах, пришел и просто обнял меня. Я хочу, чтобы было как раньше, но время назад не вернуть, и поступки наши тоже.

Хлопнула дверь, я снова в той бильярдной. Раздета, обнажена, изранена. И все смотрят на меня, охранники смеются, кто-то свистит, они делят меня, как кусок пирога.

– Танцуй, крыска! Ну же, покрути задницей!

– Да она не умеет.

– Сейчас научим.

Они идут ко мне, те трое, которым Крутой меня дал, и начинается ад. Снова.

– А-а-а, нет, НЕТ!

Просыпаюсь в холодном поту, не понимаю, где я нахожусь и кто со мной.

– Помогите, нет, не надо!

– Это я! Даша, это я, здесь никого нет больше. Не бойся…

Задыхаюсь, захлебываюсь обидой просто, но и правда мы в комнате одни. Уже ночь, и Савелий сидит рядом, обхватив меня руками. Вытирает мои слезы, у самого глаза блестят.

– Не трогай, пусти! Ты отдашь меня им, все равно отдашь!

– Не отдам. Клянусь, я никому тебя больше не отдам!

Качаю головой: все еще болит. На душе так много ран, и они все тоже еще кровоточат. Ничего не зажило, ничего не забыто.

– Я тогда тоже тебе клялась. Тебе было плевать. Пусти.

Сажусь дальше на кровати, не хочу думать о том, что Савелий только что прижимал меня к себе и я делала то же. От слабости, страха и беспомощности искала защиты у своего палача.

– Есть новости об Алисе?

– Нет.

– Их и не будет, потому что мы ничего не делаем.

– Мы ее ищем, поверь, я поднял всех.

– Я тебе не верю, – бубню и отворачиваюсь на бок. Я устала сражаться, пусть он победил, пусть так.

***

– Даша, ты спишь? – меня будит детский голос, и, распахнув глаза, вижу Лешу. Он стоит на пороге и тихонько скребется в дверь.

– Нет уже. Как ты?

– Я хотел спросить, можно ли мне что-то приготовить?

– Да, конечно. Я встаю уже, сейчас будем завтракать.

Заставляю себя оторваться от кровати, хотя ощущение такое, что силы мои просто иссякли. Слабость невероятная, а еще мутит снова, но я быстро выпиваю стакан воды, и вроде бы проходит.

Спускаемся вниз и тормозим с Лешей, когда видим Савелия. У него такой вид, словно он совсем не спал и недавно только зашел в дом. Еще в куртке.

– Здравствуйте, – тихо говорит Леша.

– Привет. Порядок, Леша?

– Да. Я хотел спросить про похороны папы. Тоже хотел прийти.

– Похороны будут сегодня. Конечно, ты можешь присутствовать. Вместе поедем.

– А та тетя-инспектор придет снова?

– Нет, не придет. Ганс разрулит все, по бумажкам я буду твоим опекуном до восемнадцати лет.

Леша кивает, а после идет в комнату и возвращается с рюкзаком. Достает несколько купюр и кладет перед Савелием на столик.

– Вот.

– Что это?

– Это оплата за то, что приютили. У меня еще дома есть.

Сглатываю, быстро переглядываюсь с Савелием. Внутри все сжимается, болит.

– Леша, забери деньги. Парень, никакой платы за это я брать с тебя не буду. Ты живешь у нас как сын. Наш сын. Да, мы плохо знаем друг друга, но это дело времени. С сына денег я не возьму.

– Понял. Спасибо.

Мы завтракаем молча, Крутой пьет кофе, и после они с Лешей уезжают на кладбище. Меня с собой никто не берет, Савелий запирает меня на замок, да еще и оставляет во дворе охрану.

Я остаюсь как птичка в золотой клетке. Опускаюсь на диван и нахожу там на подушках телефон. Савелий забыл его, и как раз сейчас ему кто-то звонит.

– Брандо!

– Крутой рядом?

– Нет, он уехал на похороны. Алиса… она жива?

Слышу копошение в трубке, а после родной голос сестры:

– Даша, это я!

– Как видишь, жива. Пока что. Значит, так, мышка, как ты понимаешь, Крутой не отдаст тебя, потому в жертву придется принести младшую.

– НЕТ! Нет, пожалуйста! Лучше меня! Я пойду вместо Алисы. Умоляю вас, она еще ребенок!

– Центральное кольцо в парке. Приходи, там тебя заберут. Скажешь что-то Крутому – сестру не увидишь никогда.

– Да, хорошо, я приду, только не трогайте Алису!

И все в каком-то тумане, быстро, понимая, что это, похоже, мой единственный шанс спасти сестру. И силы сразу появляются, и желание бороться, ведь еще есть за кого.

Быстро пишу записку Крутому:

“Если бы я могла что-то изменить, то только не нашу встречу. Надо было мне просто не отходить от твоей машины. Так всем было бы проще. Несмотря ни на что, мне жаль Фари. Если бы могла, я бы поменялась с ним местами, тебе бы стало проще.

Твоя нелюбимая”.