Глава 24

– Алло.

– Вы там живы? Двенадцать дня уже.

Ганс, хренов контроллер.

– Живы.

– А невеста жива?

Смотрю на Воробья. Лежит на боку, одеяло сползло, открывает вид на ее спину. Она спала голой на кровати, и было охуительно прижимать ее к себе, чувствовать.

– Жива, тебе фотоотчет прислать?!

– Нет, спасибо. Я по делу.

– Говори.

– Леша. Наш маленький помощник. Он должен был прийти, но не пришел. Я звонил на домашний – не берет, мобилы нет у него. Короче, я не знаю, куда он делся. Прогуливает или заболел.

– Ребёнок, что ты хочешь от него, имеет полное право не прийти. Ганс, не морочь мне голову ерундой.

– Да, но только не Леша. Он ни разу не пропускал такую подработку! Нет, я, конечно, и без него справлюсь, но мы вроде как в ответе за малого, подкармливали его, приглядывали. Я бы сам съездил проверил, но я не знаю адреса, вы же тогда вместе с Фари у него были.

– Понял, если сегодня не явится, я завтра заскочу.

– Хорошо, да, давай так.

***

Наша брачная ночь ничего не решает. Мы ее не обсуждаем, и я корю себя за слабость. Крутой утром уехал, не сказав ни слова. Никакого прощения мне нет, и я тоже его не прощаю.

Мы ждем новостей, хотя бы чего-то, хотя с каждой минутой мне все больше кажется, что все было зря.

Проходит еще два дня, и Савелий за это время почти не появляется дома. Не знаю, что происходит, мы не разговариваем, и все как-то резко стало тихо. Он не ест дома и даже ночевать сегодня не приходит.

Вчера я случайно увидела, что у Савелия снова сбиты костяшки рук, но он ничего не ответил на это. Сделал вид, что не услышал моего вопроса, и просто ушел.

Вот какой у нас брак. Молчаливый, холодный, непонятный, хотя ощущение такое, точно мы оба стоим на мине, где одно лишнее движение спровоцирует взрыв.

Крутой не ночует дома, не берет телефон. Он с Кирой, так? Думаю, да. Она всегда была смелее меня и еще на свадьбе говорила, что заберет моего мужа. Мужа, которому я и сама-то не особо нужна.

Сегодня Савелий вернулся поздно и спал отдельно. Снова, но я не решилась выставлять ему претензии. Зачем? Что это изменит? Мы только раз после свадьбы в одной кровати спали, больше нет, а я не знаю, как мне вести себя, я замужем впервые.

По сути, он мне ничего не обещал, и наш брак можно считать фиктивным, но все равно. Улавливать от него женский запах и видеть следы помады на рубашке мне не хочется, так же как и делить его с другой. Я не простила его, но мне все равно почему-то больно.

***

Савелий

Есть новости: мы нашли Мамая. Точнее, Беркут-старший его выловил и приволок ко мне. Все. Про казино можно забыть, но это не главная проблема. Давид теперь в моих руках, но я не могу его убить сразу. Мне нужна информация, и я в процессе ее добывания.

Подвал под клубом, далеко ходить не надо, мы затягиваем Мамая сюда, и вот он уже сидит связанный на стуле, истекая с кровью.

– Давно не виделись, Давид Алексеевич.

– Сука… как вы меня нашли?! КАК?!

– Да это не я. Беркут выследил тебя, у него нюх на такой мусор, как ты.

– Отвяжи меня.

– Будешь хорошо себя вести – отвяжу.

Он только усмехается, знает, что ни хуя я не буду его ни отвязывать, ни отпускать. Он сдохнет здесь, опции “назад” не будет.

– Что тебе надо, Савелий Романович?

– Правду.

– Какую еще правду?! Ты что-то попутал, дорогой мой. Тебе недостаточно было того, что ты моего брата грохнул, так ты и за меня взялся!

– Нет, не так. Это твой брат подсадил мою малолетнюю сестру и кучу других детей на наркотики. Ты тоже этим промышлял. Семейный бизнес, да? А потом что случилось? Захотел мести – так было?

Мамай сцепляет зубы, смотрит на выход, но мы оба понимаем, что выхода для него нет. Не после трех покушений на меня как минимум.

– У меня нет времени на болтовню. Я буду задавать вопросы – ты будешь отвечать. За каждое промедление или неправду будешь получать по рылу. Я явно выразился?

– Пошел в жопу!

– В жопе как раз ты.

– Ганс, Даня, идите погуляйте.

– Помощь не нужна?

– Нет. Сам справляюсь, – отвечаю серьезно и беру в руки молоток. Фари умел пытать с ювелирным подходом, но я тоже умею. Да, не так филигранно, грубее и грязнее, но особо выбирать не приходится.

***

– Хватит… сука, хорош!

Прошло два часа. Я переломал Мамаю все пальцы, руки и ноги. Вошел даже в азарт, вспомнил молодость.

– Ну че? Созрел уже?

– Пошел на хуй! Ублюдок!

– Ясно. Ну, отдыхай. Завтра продолжим.

Толкаю его стул и выхожу из подвала. Там Гансс ждет, бросает взгляд на мои руки, все в крови по локоть.

– Ты че, убил его?

– Да не, живой, и мне надо, чтоб он таким и оставался.

– Расколол?

– Пока нет, но я дожму его. Ищите Брандо. Мамай его мишень, он сам должен поплатиться за брата.

– Хорошо.

***

Я весь дом уже прибрала, даже шторы перестирала. Хочу отвлечься, не думать, не переживать. К обеду сил уже нет, хуже всего это незнание, но и в клуб пойти не могу. Уверена, мне до сих пор там не рады.

Забираюсь в кровать. Я оккупировала уже всю комнату. Савелий не ночует здесь больше. Слышу, как распахивается дверь, а после вижу, что в спальню входят несколько человек. Те же охранники, они громко переговариваются и смотрят на меня как на мясо.

Брак не помог, я все еще крыса и никакой ценности не представляю.

Они подходят ближе. Как звери, подбираются ко мне. Отвешивают едкие фразочки, свистят, а после стягивают меня с кровати. Один держит, второй срывает с меня одежду, третий трогает больно за груди, тянет за волосы.

– Прошу… парни, нет, не надо!

– Заткнись! Крысам слова не давали!

– Савелий вас убьет, пожалуйста, НЕТ!

– Крутой сам тебя отдал, так что рот закрой и старайся, сука! Мы пустим тебя по кругу, каждый попробует тебя во все дыры! Ты общая, ты общая теперь.

Это какой-то ад – и точно так же, как было в бильярдной. Ужас, безысходность, боль. Я хочу свободы, но не могу ничего. Только безвольная птица, отвергнутая, презираемая всеми.

Мне сложно дышать, я чувствую сильные руки на шее. Они душат, так больно душат меня.

Я горю, я умираю. Снова. Савелий, пожалуйста, я хочу жить.

– А-а-а-а! – кричу, не понимая уже, где сон, а где мои воспоминания из ада.

***

Возвращаюсь домой после обеда и сразу слышу крики. Даша пищит так истошно, мяукает, точно котенок. Что-то печет в груди, ей плохо, черт, она мне не звонила, да и я бы не взял. Руки в крови, мне эти дни не до этого.

Почему она плачет, что ее напугало? Если и эта охрана рискнула зайти в дом, я лично каждого закопаю, но Воробей в комнате одна. Лежит на постели, мечется, ревет.

Она плохо спит, часто вздрагивает во сне, дрожит, ворочается. Я сплю отдельно. Не хочу ей мешать, хотя, по правде, не хочу видеть всех этих последствий.

Сажусь на край кровати, провожу ладонью по ее щеке. Руки горят. Я знаю, что ей снится, какие ее страхи, и также знаю, что я этому всему причина.

– Даша… это сон.

– Не надо, прошу, не надо!

Мотает головой по подушке, вижу, как испарина появилась на лбу. Не выдерживаю, сгребаю ее в объятия. Да, я ее не простил, и что? Что, сука, мне с этим делать?!

– Даша, девочка, не плачь.

– А-а-а! А-а, нет!

Она распахивает глаза, но вместо спокойствия начинает сильнее кричать, брыкаться, царапаться. Точно не мужа увидела, а палача.

– Успокойся.

– Они пришли за мной. Ты меня отдал, они все здесь! – лепечет, а я слезы ее вытираю ладонью, ловлю испуганный взгляд.

– Здесь никого нет, Воробей. В доме только мы!

Даша всхлипывает, по ее щекам катятся слезы, а после она поднимается и крепко обхватывает меня за шею. Тяжело дышит, вся дрожит.

Это истерика после сна. Снова, хотя я был уверен, что после свадьбы такого больше не будет. Я ошибся. Кажется, я в ошибках просто бог.

– Я буду для тебя любой! Любой, только, пожалуйста, не отдавай меня никому, Савелий! Не отдавай другим!

– Я не отдам тебя, никому не отдам.

Мы долго сидим и молчим, я укачиваю Дашу, как ребенка, на руках, пока она не затихает.

Никакого прощения, я женился на предательнице, но наказывать ее дальше я просто не могу. И так уже постарался на славу, едва откачали с огромным трудом.

Мы докатились до точки невозврата, и, кажется, выход есть, решение сидит в подвале под клубом, но я сам тяну с ответами.

Мне странно представить, что будет, когда Мамай подтвердит то, что я думаю насчет Даши. Что она добровольно на него работала, что спиздила бабло, что сдала адрес, где стояли машины.

Если это все окажется правдой, я не знаю, что буду делать с Дашей. Мне остается только застрелиться, ведь убить предательницу своими руками я не смог.

Да и что скрывать, сохранив жизнь Даше, я сам уже стал предателем – в глазах Брандо точно.

Вспоминаю про Леху, его так и не было в клубе. Блядь, с его отцом это нельзя пускать на самотек.

– Мне уехать надо. Снова. Побудь здесь.

– Не оставляй меня одну. Хотя бы сегодня. Пожалуйста.

– Ладно, собирайся, вместе поедем.

– Куда?

– Надо к Лехе домой заскочить, проверить кое-что.