– Дата выборов уже есть, скрестим пальцы.

– Мы готовы, Фарах, только честно?

– Да, то есть, надеюсь, что да. Крутой поддерживает, все должно пройти гладко.

– Конкуренты?

– Из серьезных только Мэссер, но он сидит тихо. Сколько еще ты будешь допрашивать его наводчицу? Мы теряем время, так бы уже нашли концы.

– Она молчит.

– Так расколи, мне ли учить тебя этому!

– Я хочу, чтобы она выдала информацию, а не чтобы сдохла. Это разные вещи, Фарах.

– Ладно. Сегодня интервью пишем, а потом в больницу на открытие. Собирайся, меценат.

Весь день мотаюсь как белка в колесе, но так надо. Я делаю что должен, что могу, хотя мысли все равно о ней. Лейла. Как она ела вчера эти сладости. Знал бы, с первого дня ее кормил с рук. Вкусно ела, обязывалась, а я едва сдерживался, чтобы не наброситься на ее капризные губы. Хоть раз, один раз попробовать ее так. По-нормальному.

Моя красивая пленница, оказывается, она еще и улыбаться умеет. Вчера впервые увидел. Красивая как роза.

На щеках ямочки при этом появляются, слегка морщит свой курносый нос.

Я слышал ее разговор с Фатимой. Слышал и не понимал. Лейла могла бы мечтать о чем-то более существенном, а так…каток, обычные танцы. Я все это могу сделать по щелчку пальцев, для меня в этом нет никакой ценности, а она именно этого хотела перед казнью.

Чего мне это стоило? Один звонок и я поднял людей. За ночь они соорудили каток в моем дворе. Зачем? Для нее. Хотел, чтобы она снова улыбнулась, пусть даже я не увижу.

К вечеру я уже выжат как лимон, едва ноги волочу, Адиль открывает дверь машины.

Через час дома, самые напряженные дни всегда перед выборами, но мне точно надо попасть на второй срок. Я шел к этому и я не готов лишиться власти.

Фатима звонит. Беру сразу.

– Ела сегодня?

– Нет, только просила молоко. И все.

– На улице была?

– Да, видела, что к катку подходила.

– Каталась?

– Нет. Постояла там и обратно пошла.

Сцепляю зубы, старался же для нее! Не оценила. Не поняла. К черту. Зачем вообще это все?! Потому что хотел увидеть ее улыбку еще хоть раз.

***

Я уже сплю, когда дверь распахивается с хлопком. На пороге Гафар и он зол, злющий даже. Тут же вскакиваю, хотя понимаю, что сражаться с ним нет никакого смысла.

– Почему ты снова не ешь, какого черта, Лейла?!

– Мне не хочется.

– Я тебе велю вызвать врача, будут кормить через трубку!

– А вам не все ли равно? Какая разница?!

– Большая! Почему ты не каталась?

– Что…

До меня медленно доходит, а еще замечаю, что лямка ночнушки сползла, взгляд Гафара стал темнее. Быстро поправляю одежду, обхватываю себя руками.

– Во дворе стоит каток. Почему ты на нем не каталась?

– Я не умею кататься.

Отвечаю честно, но что-то мне не нравится реакция Гафара.

– Одевайся. Просыпайся, живее!

От его напора я малость опешиваю, но не рискую противиться. Через пять минут я уже на улице, Сайдулаев рядом. Вокруг снует охрана, собаки скулят видя хозяина, а я не понимаю, что вообще тут происходит.

– Обувай коньки.

Предо мной Ризван ставит большую коробку.

– Что?

– Что слышала. Надевай коньки, Лейла! Я хочу, чтобы ты каталась со мной на катке.

– Сейчас?

– Сейчас!

От неожиданности я даже не противлюсь, но кататься и правда не умею. Как только оказываюсь на льду, тут же падаю, Гафар ловит. И это так непривычно. Я не понимаю, зачем он это делает. Зачем вообще это все.

– Я упаду. Я сейчас упаду тут!

– Держись за меня!

Гафар без коньков, но стоит на льду уверенно и спокойно, чего не скажешь обо мне, хотя внутри все равно щенячий восторг. Я же так этого хотела, хоть раз попробовать, хоть один раз.

Не замечаю, как хватаю за руки Гафара. Он держит меня, а после медленно идет вперед. Тащит буквально меня по этому льду и я чувствую полет, скольжение и мне так нравится. Впервые за все время в этой тюрьме я словно оказываюсь на свободе, делаю то что хочу, и Гафар. Он рядом. Он разрешает, смотрит на меня.

– Я сама. Сама могу.

Улыбаюсь коротко и он меня отпускает. Шаг вперед, смелее, и вот уже у меня получается. Я катаюсь сама. Медленно и неуклюже, но я попробовала. Моя мечта сбылась.

– Нравится?

– Да, очень!

Говорю спустя час катания. Гафар уже давно сошел с катка, курит и смотрит на меня, тогда как я точно неуклюжий лебедь, набираю тут обороты. И все смотрят, охранники тоже. Но какое мне дело. Сам хозяин позволил и конечно, это поднимает мне не только настроение, но и аппетит.

– Накаталась?

– Да.

– Идем в дом.

– Спасибо.

Мое первое честное “спасибо” ему. Снимаю коньки и мы вместе идем на кухню. Вообще не как палач и его будущая жертва, не как враги, а просто люди, живущие под одной крышей.

Я так отвлеклась, так расслабилась, что даже есть захотела, потому тут же набрасываюсь на ужин, когда Фатима накрывает на стол. Гафар смотрит, не отводит от меня взгляда, а после отпивает вино из бокала и я вспоминаю про его жен в подвале. Они ведь все еще там. Никто никого не отпускал.

– Можно я пойду к себе?

– Можно.

В эту ночь он меня не трогает, а я сладко сплю, ощущая приятное потягивание мышц. Я просыпаюсь и замечаю, что лежу на груди Гафара. Не помню, когда он пришел, кажется, это было ночью.

Наверное, правильнее было бы сползти на пол, как я это делала раньше, но сейчас мне так тепло так уютно рядом с ним, что я разрешаю себе еще минуту.

И еще, и еще. И засыпаю так на нем до самого утра в итоге.