Беслан приехал, привез подарки, которые надо было распаковать. Притащил своего пса, мы начали допрос и все шло как надо до момента, пока я не услышал крик.

Громкий, резкий, на надрыве. В этот момент алабай как назло, получил команду “фас” и вгрызся зубами в плечо подвешенной вверх ногами суки, а она увидела это, закричала.

Для меня это обычная картина, я не за красивые глаза добился своей власти, я шел к этому по головам, а девчонка, видать, с этим столкнулась впервые.

Она испугалась, я увидел этот ужас в ее глазах. Лейла заорала, а после понеслась к воротам.

Алабай сразу среагировал и тут уже испугался я. Что пес спутает команду, что понесется за девчонкой и тогда мы не сможем его остановить.

Беслан воспитал зверя, он сильный, но неповоротливый, может не услышать команду сразу и тогда набросится на Лейлу, а этого я допустить не мог.

Джохарова не так должна погибнуть, не от какого-то пса, которого я сам схватил за гриву, как только он среагировал на бег.

– Убери собаку, живо!

Я бы сломал этому алабаю шею, если бы он не успокоился, и пока Беслан затягивал на нем ошейник, пошел следом за Лейлой.

Она неслась не разбирая дороги, теряя обувь, не оглядываясь назад. Бежала так, словно спасалась от смерти, хотя так оно и было, чего уж тут вилять.

Я думал, девочка будет сильнее, выносливее, хоть как-то приспособленная к жизни, но она была зеленой, неопытной и боялась тупо всего.

Меня особенно, судя по тому, как Лейла истошно завизжала, как только я коснулся ее руки. Она забилась к забору, ее крупно трясло и я понял, что мы ее тупо загнали. Я пытался что-то ей сказать, но Лейла не реагировала. Она тряслась и боялась, хлопала своими глазищами, не давая тронуть себя, а после просто вырубилась.

Раз и все. Закатила глаза, побледнела, упала, я едва успел ее подхватить.

– Блядь! Лейла!

Подхватываю ее на руки, прижимаю к себе. Ноль просто реакции, совсем ушла в астрал.

– Гафар Ахмедович, что делать?

– Уберите в гараже все и собаку запереть! Фарах – будь на связи, я хочу знать все!

– Понял.

– Вызвать врача?

Адиль. Вот кто у нас самый адекватный. Он помогает, придерживает дверь, когда я заношу девчонку в дом. Остальные остаются, но мне до пыток уже, и так ни хрена не узнали.

– Нет, Фатиму позови и можешь быть свободен.

Укладываю ее в кровать. Легкая, сладкая и что-то уж больно бледная. Вчера и то была получше.

– О боже, что случилось?

Фатима приходит сразу, на ее плече кухонное полотенце. Адиль оторвал ее от дел.

– Она потеряла сознание.

– Интересно, от чего.

Язвит Фатима, щупает пульс на тонком запястье Джохаровой.

– Ослабла совсем. Такая бледная. Боже, какой у нее синяк на скуле!

– Приведи ее в чувства. Живо!

– Хорошо, я за травами, вот тонометр. Измерьте ей давление на всякий случай.

Сглатываю, беру руку Лейлы, меряю ей давление, пока Фатима суетиться на кухне. Матери когда-то мерял. Это было так давно, что уже кажется неправдой.

Маленькая ладонь, девчонка даже не реагирует на мое прикосновение, а у меня ненависть аж через край переливается. Даже больно ей уже сделать не могу. До чего же слабая!

– Ну что?

– Низкое. Очень. Почему ее давление упало? Ты что ее не кормила?!

– Да как можно? Лейла сама ничего не ела, только чай попила и все. Вы если хотите чтобы девушка дожила до приезда ваших родственников, подумайте о том, чтобы она кушала. И не видела того, что видела сегодня. Не привыкшая, она домашняя девочка, а не воин!

– Это не мое дело заботиться о ней!

– Если хотите, чтобы девушка до казни вашей дожила, то как раз ваше дело! Сколько той Лейлы, ну правда. Она ведь не железная. Ей восемнадцать лет, молоденькая, юная еще совсем.

– Иди приготовь ей что-то. Быстрее.

– Хорошо. Как скажете, господин.

Остаюсь с ней наедине. Складываю руки на груди, смотрю на Джохарову. Ненавижу, голыми руками удавил бы. Взял бы и ее молочную шею свернул, оставил следы, да не могу. Не знаю даже, почему проявляю слабость.

Очнись Гафар, она ведь просто твоя месть?

Да, это так, но я не думал, что девчонка будет настолько =слабой и домашней, вот настолько! Лейлой.

Подходу к ней ближе. Не удерживаюсь, убираю светлый локон волос, упавший на ее лицо. Не понравилось мне, когда ее лапал Фарах, я сам хочу к ней прикасаться.

Коралловые пухлые губы, маленький нос, точеные скулы, длинные ресницы.

Она похожа на фарфоровую хрупкую куклу, которую я не могу убить сейчас, но и выбросить тоже не способен.

Я должен сделать так, чтобы она пока жила. Чтобы была невредима и одновременно с этим мне адски просто хочется снова увидеть Лейлу без одежды. Коснуться, вдохнуть нежный запах жасмина.

И эта ее дьявольская родинка над капризными губами. Я не знаю их вкуса, я ее ни разу не целовал и не буду. Никакой ласки, прощения, поблажек. Не надо притворятся предо мной слабой, я тебе не верю, девочка, совсем.

Еще несколько дней вытерпеть рядом Джохарову и все прекратиться, я выполню свою месть.

Сглатываю, смотрю на свою пленницу. Ну же!

Открой глаза, я не даю тебе права на слабость! Ты должна быть сильной чтобы сражаться со мной.

Девочка, как мне ненавидеть тебя, когда ты без сознания? Нет ни толку, на азарта, ни смысла.