От волнения взбунтовался желудок. Взглянув на ноги, сообразила, что бреду босиком. Да и ладно. Живот бурчал, требуя пищи. Так что, сохраняя видимость спокойствия, направилась в столовую.

Нет, мои надежды оказались пустыми.

Они сидели здесь все! На месте был даже Ари, который, вроде бы, собирался проспать весь день. Как назло. И стоило мне появиться в проеме, как головы задрали, опять-таки, все... Ну, кроме Ясмин, вот ей такта хватило продолжать есть.

Приподняв бровь, я сделала важное лицо, высокомерно задрала нос и тут же услышала:

— Лапушка, а ботиночки ты, наверное, под кроватью у Маэра оставила?

Цокнула, выпустила воздух через нос и насладилась звуком затрещины. Кирру прилетел подзатыльник от моего дорогого орша!

— За что? — взвыл сакали.

— За все хорошее, — процедил Маэр. — Не можешь спокойно есть? Нужно высказаться? Совсем в себе ничего не можешь удержать?!

— Да ем я, ем... Вымахали жердины оршские. Вот, в колыбели лежали втроем, но вечно прилетает мне?

— Может, дело не в габаритах братьев, а в длине языка? — еще и Ари его щипнул. — Ни ты, ни я вчера не догадались проследить за эмоциями Ками. А Маэр это сделал. М?

— Да понял я, понял, — пробубнил Кирр куда-то в свой бульон.

Сообразив, что никто больше не будет ко мне цепляться, я прошла к пищевику и нажала на рагу.

— Ками, и все же босиком ходить не нужно, полы холодные, — прилетело мне в спину от Мириша.

Развернувшись, прищурилась. Встретила его такой же взгляд и усмехнулась. Ясмин быстрее заработала ложкой. Ага, видимо, он ей сказал, что я их видела вместе. Но у мужиков языки, что лопаты.

Сплетники жуткие.

А мы, девочки, как? Наедине да по секрету.

— Конечно, Мириш, я в душевой ботинки забыла взять, а так есть хотелось, что в комнату возвращаться не стала, — ответила как можно спокойнее. — И да, спасибо Маэру, я вчера места себе не находила от волнения. Если бы не он, я бы всех вас на уши подняла своей истерикой, скатывающейся в панику.

Мне казалось, что это поставило точку на всех домыслах. Маэр оторвался от своего белкового бульона, и, встретившись со мной взглядом, улыбнулся краешком губ.

Мне снова стало жутко не по себе.

Вот чего он лыбится, если между нами ничего не было? Схватив контейнер с рагу, я отправилась есть.

...Весь день я старалась держаться подальше от мостика, да и от остальных членов экипажа. Чтобы не напоминать о себе лишний раз, скрылась на пищевом складе и принялась сортировать продукты, которые у нас остались, проверяя их на порчу. Выставив в ряд пятнадцать пластиковых ящиков с овощами, прикинула, на сколько этого нам примерно хватит. Результаты подсчетов не радовали.

— Ками, — послышалось тихое за спиной, и я, вздрогнув, обернулась.

Маэр, сложив руки на груди, оперся плечом о косяк и так же, как и я, рассматривал контейнеры.

— И это все? — уточнил.

Я виновато кивнула и указала в сторону.

— Еще четыре ящика с белковым бульоном, а дальше синтетику придется есть.

— Исключено! — Он опустил руки и отклеился от двери. — Тебе нельзя.

— Да всю жизнь ела, — перебила его.

— Нельзя! — четко повторил он. — Натурального на обратный путь точно не хватит. Сколько на Ксайросе проторчим — тоже неизвестно.

— Да бульоны есть. Маэр, не раздувай...

Его взгляд стал таким тяжелым и сердитым, что я рот закрыла. Между нами чувствовалось странное напряжение. Терзающее и смущающее одновременно. Я про себя повторяла, что это тот самый орш, что два года подвозил меня на работу. И ничего не изменилось.

Врала.

Я в нем внезапно мужика разглядела, который офигенно целовался. Да меня никто прежде так не целовал. Никогда.

Отведя взгляд, уставилась в стену.

— Нужно сделать остановку и закупиться, — негромко произнес Маэр, даже не догадываясь о моих мыслях.

— Это потеря времени, — запротестовала, но кто бы меня слушал.

— Ксайрос — огромная станция, Ками, и если Белла там, то уже никуда не денется. Это не Скорвис и не маленький Вортак — это искусственно созданные города, нагроможденные друг на друга. Так что успокойся и выдохни. А продукты нам нужны, и бегать на Ксайросе в поисках натурального я не собираюсь. Вот это будет реальной потерей времени. Так что у нас впереди остановка.

С этими словами он просто вышел из склада, оставляя меня одну с такими вот новостями.

Закончив сортировать и перебирать продукты, я понеслась в прачечную. Помнила, что там в сушке должно быть белье. И его еще нужно было перебрать и разложить по стопкам.

Открыв дверь, замерла...

А собственно, ничего и не надо уже. И белье выложили, и разобрали, и саму прачку уже на стиралке почти разложили. Такой прыти от Мириша я не ожидала. Он с таким энтузиазмом целовал Ясмин, устраивая ее на стиральном агрегате, что и меня не заметил.

Смекнув, что там уже идет снимание футболок, тихо отступила назад и уперлась во что-то твердое. Огромная рука скользнула на мой живот и выдернула в коридор.

— Кхм, — прочистив горло, я задрала голову, опять уставившись на Маэра.

— Хотел спросить, тебе овощей лучше? Или мяса с бульонами? У нас по пути три станции сельскохозяйственные, — смущенно объяснил он свое появление.

Я же указала на дверь в прачечную.

— Ну да, — смутился. — Видимо, теперь стучать надо... Хотя... Да какого... Мириш! — рявкнул он во все горло. — У тебя что, каюты для этих целей нет? Или забыл, что здесь не бордель?

Я открыла рот от ужаса.

— Сдурел совсем?! — рявкнула на него. — А если бы мы там были?

Сказала и выпучила глаза, осознавая, куда меня мысли понесли.

— Мы? — Он хмыкнул. — Камелия, я что, пацан, таскать любимую женщину по темным уголкам? Мы были бы в моей каюте, но уж точно не на стиралке на виду у всех.

Ответить не успела. Дверь в прачечную открылась, и оттуда спокойным шагом вышел Мириш, на его плече болталась красная от стыда Ясмин.

— Спасибо, брат, что в чувства привел, что-то я увлекся там, где не нужно.

Кивнув нам, он все так же прогулочным шагом направился в свою каюту, унося на себе пунцовую девушку.

— Ты хоть представляешь, что она сейчас чувствует? — замахнувшись, я все же треснула Маэра кулаком по плечу.

— Вливается в семью, — он пожал этими же могучими плечами. — Час помучается стыдом, а потом до нее дойдет, что Мириш пусть и не самый близкий, но брат мне. И ей невольно придется всю жизнь сталкиваться с нами, а значит, ей должно быть плевать, видел ли я их поцелуй или нет. Она перестанет меня бояться. Так что, Ками, не вижу проблемы.