Маэр дар орш Свер
Её дыхание стало тихим и размеренным. Препарат подействовал быстро, да и устала моя девочка. Её тело расслабилось и обмякло.
Я лежал и не двигался.
Думать боялся, хотя...
Идиотом нужно быть, чтобы не сообразить — я попался.
И не сейчас, не сегодня... а уже давно. Года два назад, а может, и чуть больше. Просто смелости не хватало себе в этом признаться. И пока меня не прижало — не прозрел.
Комнату обволакивала теплая, уютная тишина.
Я открыл глаза и улыбнулся. В легком полумраке легко было рассмотреть спящую рядом со мной молодую женщину. В груди приятно заныло.
И вдруг поймал себя на том, что чувствую покой. Это давно забытое ощущение полной удовлетворенности.
И всё просто потому, что Камелия лежала рядом и мирно, едва слышно сопела. Такой чудесный звук. Её волосы рассыпались по подушке светлым шелком, закрывая часть лица.
Я лежал, подперев руку под голову, и разглядывал её. В свете ночных ламп черты её лица казались еще мягче, нежнее, ранимее.
Моя красавица. Теперь точно знал, что моя. Память услужливо подсунула мне события сегодняшнего дня. Как же легко я мог потерять её.
Злость разлилась в груди. Оскалившись, выдохнул и попытался успокоиться.
Мы выбрались. Я бы никогда не отдал её никому.
Какой другой?
О чем я только думал?
Куда я от неё уйду? В какие системы улечу?
Да меня трясти начинало только лишь от мысли, что ее коснется другой. Выворачивало, когда она с нежностью смотрела на Ари или Мириша.
Сказочник. Оставлю я её другому. Как же...
Как сегодня выяснилось, самому нужна, да так нужна, что из шкуры выпрыгнуть готов.
Идиот!
Выдохнув, снова уставился, не мигая, на спящую Ками. Такая милая. С её лица исчезла привычная язвительная ухмылка. Переносица разгладилась. Не было резкой агрессии в движениях. Она просто спала.
В моем присутствии. Такая беззащитная и уязвимая, похожая на маленькую светлую птичку.
Нежность захлестнула волной. Я долго лежал и просто смотрел на неё. Зачем-то старался запомнить каждую черту её лица: изгиб бровей, маленькие смешинки у глаз, едва заметную складочку губ. Я даже родинку рассмотрел на её виске. И при этом боялся даже пошевелиться, потревожить её, разрушить этот момент.
Нет, я не желал, чтобы она просыпалась. Я вдруг окунулся в своё тихое счастье и теперь боялся его потерять.
Что же я за идиот! Два года... Впустую промотал два года!
А еще над братом посмеивался, только он, в отличие от меня, уже женат. И он может коснуться той, которую любит.
А я — нет. А очень хотелось — безумно просто...
Желание проснулось во мне тихо, как тлеющий уголёк. Я хотел протянуть руку и просто притронуться к ней, легонько провести пальцами по шелковистой коже, вдохнуть аромат её волос.
Такая малость. Но стоило представить, как возникла еще одна проблема.
Стояк. Еще похлеще, чем в баре на Скорвисе.
С силой прикусив нижнюю губу, окончательно расписался в том, что придурок. Столько времени быть с ней рядом и не понять самого себя!
И ведь не впервые в её присутствии ширинку разрывает. Или, как сейчас, из-под подштанников наружу поздороваться лезет, оттопыривая резинку...
Выдохнув, обтёр лицо рукой. Сам виноват.
Я снова уставился на Ками, боясь протянуть руку и приласкать. Проснется ведь. Испугается, начнет кричать, а после и вовсе убежит.
И всё же проявил слабость — потянувшись рукой, осторожно поправил прядь волос, упавшую ей на лицо. Ками слегка нахмурилась во сне, и я замер. Подождал немного, убедился, что она не проснулась, и снова уставился на нее.
В чёрную бездну всё. Я люблю её. По-настоящему люблю.
Это забытое чувство дышать нормально не давало. И как же я боюсь даже себе в этом признаться.
А уж ей сказать!
Не примет. Никогда не примет. Улыбнётся и отойдет.
И винить некого. Я сам сделал всё, чтобы не быть в её глазах героем. Только и делаю, что косячу. Во всём.
Наверное, я не только идиот, а ещё и трус.
Но всё, что сейчас хотел, чтобы этот момент длился вечно.
Пусть Ками спит на моей кровати рядом со мной. А я буду просто смотреть на неё и надеяться, что, когда она проснется, наш мир не разлетится на осколки. Что она всё еще будет рядом со мной, улыбаться и доставать своими подначками. Позволит иногда обнять, прижаться губами к её волосам.
Я на мгновение закрыл глаза. Да не примет она меня. Никогда.
Я же тем для неё и ценен, что мужика она во мне не видела и не видит.
Я не смогу её удержать, не смогу добиться, потому что просто не знаю, как...
С трудом оторвав взгляд от её лица, осторожно сел на кровати. Но так просто уйти не мог... Душу выворачивало.
Стараясь не потревожить её сон, приблизился и невесомо коснулся губами её лба. Она выдохнула, и я замер... Улыбнулся. И, скользнув ртом по коже, спустился ниже к виску, скуле и, наконец, задержался на её полуоткрытых губах.
Меня коснулось её дыхание. И это просто свело с ума.
Поцелуй был легким, едва ощутимым, лишь намёк на дикое желание, которое бушевало внутри. Я отстранился и снова взглянул на нее. Ками, что-то пробормотав невнятное, повернулась на спину.
Такой соблазн. И я не удержался снова. Как вор, сорвал с её губ еще один легкий поцелуй.
— Маэр, — выдохнув, она, поморщившись, подтянула одеяло выше.
Я же, замерев, нависал над ней. Какая-то несуразная надежда задёргалась в душе. А может, не всё у нас и безнадежно...
Подняв голову, взглянул на часы.
Ари пора сменять.
Не хотелось уходить. Но остаться и продолжить спать было наглостью. Он там уже несколько часов сидит.
Тяжело вздохнув, поднялся с кровати. Ноги слегка дрожали, как будто после долгого бега. Тихими шагами прошел к креслу, где с вечера оставил свою одежду. Штаны лежали смятые, футболка — небрежно перекинута через спинку.
Я начал одеваться, стараясь не шуметь.
Натянув штаны, с трудом застегнул ширинку, стояк никуда не делся. Перекинув через плечо рубашку, подошел к двери и всё же обернулся. Последний взгляд на спящую Ками — и я вышел из каюты.
Нужно было уходить, пока снова не поддался искушению остаться.