Солнечная система,

Карликовая планета Церера

Сорок семь дней спустя.

Камелия орш Свер ди Войнич

Я шла по металлической платформе, вслушиваясь в хруст ледяной крошки под ногами. Прошло всего три года с тех пор, как мы уехали с родной планеты, но здесь уже всё казалось таким чужим и забытым.

Я ловила на себе взгляды соседей, маминых подруг, родителей бывших учениц. В их глазах читалось любопытство, но подойти никто не решался.

Так вот и шагали к дому Беллы: собственно я, сестра и Ясмин, а за нашими спинами тенями плелись Ари и Мириш. Грозные, хмурые, они отпугивали от нас одним своим видом.

Добравшись до крепкого металлического строения, мужчины замерли у входа.

— Белла, лишнего не брать, — как-то скупо пробормотал Мириш. — Только то, что дорого сердцу. В коробки складывай и выставляй. Сейчас подъедут наши на зоргаре. Как только сгрузим, сразу в космопорт.

Выслушав наставления, мы вошли. Затхлость. Запах неприятный. Всё же три года не проветривалось.

Не теряя времени, сестра схватила пластиковый контейнер и принялась скидывать туда ценные для её сердца железки.

Я же таращилась на душевую.

Перед глазами встали картины прошлого. Как Белла отмывала меня в кабинке и обещала...

Да... когда-нибудь.

А время шло. Девочки сгребали вещи и выносили на улицу, освобождая дом, в который уже никто никогда не вернётся. А я сидела и ждала.

Сердце бешено стучало, руки мелко тряслись.

Я делала глубокие вдохи и выдохи, но не помогало.

Волнение сжигало.

Мне было страшно. Жутко просто.

— Вроде всё, — тихо произнесла за спиной Белла. Её ладони легли на мои плечи. — И всё же и здесь у нас с тобой были счастливые моменты, — шепнула она.

— Поверь, там, на Залфе, их будет больше, — я накрыла её ладонь своей.

— Да не важно, где, Ками, главное, что снова вместе. Я из всего этого жуткого приключения вынесла только одно: семья — наше всё. Когда за твоей спиной никто не стоит, считай, ты пропала. А когда там такие сёстры, как ты, так и не страшно. — Она обняла меня со спины и прижалась. — Спасибо, сестрёнка, — её голос упал до шепота. — Ты — сила, Ками! И ничего больше не бойся в этой жизни. Ничего!

На улице послышался шум. Женские крики. Громкие. Злобное улюлюканье со стороны наших мужчин.

Я вздрогнула, примерно представляя, что там.

Маэр приехал...

Я до боли прикусила нижнюю губу.

— Ками, вот и настал наш день, сестричка! Я же говорила, найдётся тот, кто за тебя этому выродку всё отстрелит. Так что поднимайся.

— Страшно, — честно призналась.

— Страшно, Камелия, жить и знать, что никто за тебя так и не вступился. Вот это реально ужас. Так что давай, — она потянула меня за руку. — Там твой муж за тебя мстит. И ему нужно знать, что ты видишь. Он ради тебя старается.

— Давай, Ками, — с другой стороны меня потянула Ясмин. — Я никому не говорю, но иногда вижу кошмары. Скорвис, этих красномордых, что вещи на мне рвут и животом на холодные бочки раскладывают. Я кричу и умоляю их. А потом приходишь ты. Залп за залпом. И страх уходит, — она рывком всё же поставила меня на ноги. — Я не говорила тебе, но ты моя спасительница. И как бы мне ни было страшно во сне, я знаю, что ты выйдешь из-за угла с бластером в руке. Вот пусть и у тебя сейчас закончится кошмар. Это важно, Камелия. Очень важно жить и не бояться.

Облизав губу, я на негнущихся ногах пошла на выход.

Все понимали, что мы сюда не за шмотьём сестры залетели, но я старательно обходила эту тему. Старые страхи всё ещё всплывали в душе, мешая порой дышать.

Но сегодня всё... я дождалась.

Замерев в дверном проходе, ощутила толчок в спину. Девочки вытолкнули меня на улицу. Повернув голову, опешила. Наш зоргар описывал по улице большие круги. За ним на небольшом расстоянии бежал обнажённый мужчина. На лице и теле — яркие следы ударов — наливающиеся краснотой гематомы. Он шатался, но передвигал кривыми, тонкими ногами.

Я тут же узнала в этом тощем слизняке Тифо. Как-то в одежде он казался более солидным, что ли. А так...

Ну, позорище с шариком на животе вместо кубиков пресса. И ладно бы в теле был, так нет — пузатый, тощий дрыщ. Нелепый.

И самое главное...

— Ками, ну точно пипетка! — хохотнула Белла.

Её голос полетел по улице эхом.

И я засмеялась. Как-то разом стало легче дышать. Из зоргара высунулся Кирр и, вытянув руку, выпустил вверх залп из бластера.

— Девушки, собираемся! Только сегодня и только сейчас для всех вас представление. Игра одного актёра. Ну-ка, кто знает, за что его так?

Обернувшись на толпу, я заметила странность: если женщины наблюдали с какой-то безуминкой в глазах, то мужчины опускали взгляд на землю. Усмехнулась. Да, все здесь всё знали. И чем занимаются сынки местных начальников, собираясь на дальних платформах, тоже.

Сколько среди этой толпы матерей обиженных девушек? Сколько знают, как пользовали их дочерей?

А сколько отцов, которые и отомстить не могут, потому что тем самым обрекут семьи?

— А чего молчим? — резвился Кирр. — Смелее!

Поймав мой взгляд, Маэр, сидящий на водительском месте, подмигнул. Чуть поднажал, и связанный Тифо, вытянув руки, побежал быстрее.

Я скривилась.

— И что с ним делать? Убить? — Кирр снова выстрелил в воздух — Или просто отстрелим ему то, что жить остальным мешает, и пусть ползает и дальше?

Я ожидала, что все и дальше будут молчать, но ошиблась.

— Убить! — вдруг прокричала одна из девушек.

Она была младше меня, имени не помнила, но жила через две улицы от нас.

— Убейте его! — повторила она куда смелее. Стоящая рядом мать схватила её за плечи, но не отдернула, а присоединилась к дочери.

— Убей его, сынок, — её голос звучал громче. — Мы не можем, так хоть ты сделай.

— Убей, — послышалась с другой стороны.

Вышла ещё девушка. За ней ещё. Теперь их было трое.

Ещё одна соседка, через два дома постарше меня, держа на руках малыша, вдруг так же сделала шаг вперед.

— Убей, — её голос звучал звонко.

Шмыгнув носом, я поняла, что плачу.

А сколько стоят и молчат? А скольких не он, а его дружки?

Меня мелко затрясло.

— Камелия? — Маэр смотрел лишь на меня.

А я не знала, что говорить. Убить так легко? Нет. Покалечить? Да, папенька с местных же денег сдерет и вылечит.

Ухмыльнулась. А может, и нет.

— Нет, не убивайте, сделайте так, чтобы всю жизнь идиотом прожил. Чтоб только слюни пускать и мог, — я не выдержала и обняла себя за плечи и заметила чуть в стороне молодых мужчин. Троих узнала сразу. Были они тогда на площадке.

Были и смеялись, а до этого так же затаскивали в зоргар девчонок, не спрашивая, а хотят ли.

— И их тоже, Маэр. И этих, — я чётко указала на уродов.

Они затравленно засуетились, да поздно.

Из зоргара выскочил Кирр, а от крыльца дома Белла в их направлении двинулся Ари.

Да, я знала, на что их обрекаю. И мне было не жалко. Пусть живут. Только вот в состоянии овоща, от страха в кровати под себя ходят.

— А ведь им даже никто не пытается помешать, — негромко заметила Белла. — Одобряют расправу.

— Угу, — мне стало даже весело. Хотя я осознавала — это нездорово.

Несопротивляющихся дружков Тифо тащили в нашу сторону. За шкварник, в каждой руке по одному уроду.

Никто из местных не понимал, чего они такие присмиревшие.

Хроны. Тут о таких и не слышали.

Зоргар остановился, и Тифо рухнул на колени.

Тихо открылась дверь. Маэр выбрался наружу, размялся и, подойдя к этой мрази, упёрся ботинком ему в плечо.

— Не надо трогать хороших девочек, — его губы скривились. — Видишь, как бывает. А за жену я имею право сделать с тобой что угодно. Вот совсем всё.

Он толкнул ногой, и Тифо со стоном упал на спину, завыв от боли.

— Рот закрой! — Маэр достал свой бластер. — Нет, убить не убью. Зачем? Есть куда более интересные идеи, но не думаю, что тебе понравится.

Вскинув руку, он навёл на него.

— Ты знаешь, что нужно сейчас сказать? — лицо моего орша исказила злая усмешка.

— Я заплачу, — долетело до меня тихое. — Я тебе за неё заплачу.

Гнев и обида охватили душу.

Выдохнув, ощутила, как Белла сжала моё запястье.

— Совершенно неправильный ответ. Что он должен сказать? — спросил Маэр громко.

Я взглянула на толпу. Соседи, коллеги папы по работе. Казалось, сюда всё поселение сбежалось.

Кирр и Ари свалили дружков этого урода у зоргара.

— Пусть извинится... — взревела толпа. — Пусть признается в том, что делал...

Я наблюдала за женщинами.

Мысль пришла — сейчас папаши этих подонков приедут.

— Маэр, он папочку наверняка ждёт, — выкрикнула я.

— А-а-а, да... папочка, — муж кивнул. — А лежит тот папочка на третьем причале космопорта. Живой, конечно, но инвалидность мы ему прописали. А не надо было растить мразь такую. Не надо.

Маэр выстрелил. Сгусток плазмы ударил между ног Тифо. Не задел, но ожог там получился не слабый.

Тифо завизжал.

— Да ладно, там и отстреливать-то нечего. Ну, даже стыдно мужику такими размерами светить. Хотя, о чём я. Не мужик ты больше, — Маэр засмеялся и снова залп.

Улицу огласил вопль, да такой, будто животное ревело.

— Так что ты должен был сказать? — бластер моего орша поднялся выше.

Но его уже никто не слышал.

Тифо орал от боли, зажимая свою пипетку между ног.

— Кирр, приведи-ка его в порядок.

Маэр отошёл от этого подонка и направился к остальным. Те, сидя на металлической платформе, наблюдали за его приближением с диким ужасом.

— А вы скажете, что надо? — муж погрозил им бластером.

— Извините, — провизжал один из них. — Мы виноваты. Виноваты!

— В чём? — Маэр улыбнулся.

— Мы... — он сглотнул и зыркнул на толпу.

За спинами людей остановились два высоких, тяжёлых таркента, и вышло местное начальство.

— Маэр... — мой голос дрогнул.

— Я вижу, — он кивнул. — Так так, в чём вы виноваты? — Мой орш присел и прижал дружку Тифо бластер к паху. — Мы тебя слушаем.

— Мы... девушек. Мы их...

— Вы их что? — он приподнял бровь. — Скажешь, и отделаешься легче друзей. Ну, хотя бы жить не овощем будешь.

Тифо тихо выл, Кирр стоял над ним, прижимая его ботинком к платформе.

— Мы их насиловали. На спор. Какая сама даст, а какую как... — он кивнул на меня.

Я вздрогнула.

— А я знаю, что вы сделали с моей женой, — Маэр оскалился. — И я не желаю об этом молчать.

Поднявшись, он резко вскинул руку и выпустил залп в сторону идущих к нам папашек. Те замерли на месте. Но мужу этого было мало, он чуть повернулся и растрелял таркенты. Несколько зарядов попали внутрь через открытые окна, и тяжёлый транспорт мгновенно вспыхнул.

— Ну и сколько девушек здесь пострадали от вас? — рявкнул он громко. — Сколько?

— Много, — дружок Тифо, чьего имени я и не знала, опустил взгляд и вдруг, подняв руки, закрыл лицо.

— А папочка знает, как вы развлекались?

Эту мразь затрясло. Видимо, если и знали, то не все.

— Ками, — Маэр обернулся на меня. — Я обещал тебе. Теперь всё, родная. Теперь совсем всё.

Развернувшись, он прицельно выстрелил Тифо в низ живота. Тот забился в конвульсиях.

Ещё несколько залпов, и дружки повалились на бок. Они орали. Так громко.

Но жалости я так и не испытала.

Я видела лица молодых женщин. Их ликование. Злость.

Видела и бывшего начальника отца, который бился в конвульсиях. А за его спиной стоял Ари.

— Кирр, добивай, — Маэр убрал бластер.

Проследив за братом, муж двинулся ко мне.

А я... я даже плакать не могла.

— Они не умрут, Ками, — он обнял меня и прижал к себе. — Но навсегда останутся овощами. Это куда страшнее.

— Вам ведь ничего не будет? — тихо выдохнула Ясмин.

— Нет. И не только потому, что между системами Залфа и Солнечной нет совершенно никаких связей. Жаловаться некуда. Молчать они будут потому, что стоит им открыть рот и хоть слово сказать о том, что сегодня здесь произошло, так начнутся проверки. межрасовый конфликт. Всплывет всё то, чем тут занимались годами эти уроды. Приедет комиссия с вашей Земли, и молчать женщинам уже будет не зачем. Заявление за заявлением. Все слетят с должностей за замалчивание. Суды, выплата моральной компенсации, реальные сроки. Все здесь будут молчать. Спрячут своих сынков по клиникам, чтобы места свои тёплые сберечь. Вот такая правда жизни. Хотя думаю, что пострадавшие женщины всё же получат немного галов, чтобы молчали и дальше.

— Как-то гадко всё это, — пробормотала она.

— Ками, тебе понравилась месть или добавить? — Маэр склонился и заглянул в мои глаза.

— Я этого всю жизнь ждала, — честно призналась. — А теперь хочу домой.

— Мы полетим, милая. Наш клипер куда быстрее пассажирского крейсера. — он снова меня обнял. — Я надеюсь, ты перестанешь вздрагивать, Ками. И наконец не будешь так зло тереть свою кожу в душе. Он слизняк. Открою страшную тайну, — его голос упал до шёпота, — твоя невинность досталась мне. А он... Он, видимо, не смог. Хотел, но не смог. Так бывает. Как вы там шутили? Пипетка? Ну вот, пипетка-скорострел.

Я замерла в его руках. Вспомнилась и лёгкая боль во время нашего первого раза, и несколько капель крови на белье.

Выдохнув, я вдруг обняла его так крепко, насколько могла.

— Это не отменяет того, что эта мразь совершила, Ками. Но я хочу, чтобы ты знала — грязи нет. Не коснулась она тебя.

Зажмурившись, я счастливо улыбнулась.