Душ мы, конечно, заняли. Но...

Как? Вот как?

Я стояла под тёплыми струями воды и пыталась осознать то, что мне моют спину. Да, устала. Да, в любви призналась. Но... Как?

— Маэр, что происходит? — спросила прямо, потому что на что-то иное сил не осталось.

Я была выжата.

— Если честно, Ками, я пытаюсь подобраться к тебе, пока ты сняла свои щиты с колючками. Мы зашли с тобой в тупик отношений, когда и назад уже никто не повернёт, а впереди стена. Отказаться я от тебя не откажусь. Но и продвинуться в отношениях никак.

Он как-то обречённо вздохнул и обнял со спины. Его руки касались моей груди. И стыдно, и в то же время так странно.

А ведь он прав, отпустить я его не отпущу. Но что дальше? Вернуться к тому, что было до? Просто друзья? Да смешно же.

Не по-дружески же он мне спинку мылит.

Да и то, что я чувствую поясницей, горячее такое, тоже на приятельские постукивания по ягодицам не спишешь.

И всего-то нужно было отпустить свои страхи и признаться перед собой, что Маэр — это не Тифо. Что если один был подонком, то мой орш — самый идеальный мужчина.

Я прикрыла глаза, чувствуя жар его тела. Страха не было. Я была уверена в Маэре. Он не обидит, не поступит подло, не надругается над моими чувствами.

Выдохнув, мягко отстранилась и повернулась в его руках. Обвила его шею руками и, встав на цыпочки, коснулась губ.

Отстранилась.

Он улыбался. Так нежно и мягко, подкупающе.

— И ты скажешь мне да? — он приподнял бровь.

— А ты вдруг начнёшь спрашивать? — шепнула, перебирая пальцами его мокрые волосы.

— Нет, Камелия Войнич, не буду. Я неожиданно даже для себя понял, как сильно ты мне нужна. Ты мой мир с ног на голову поставила. И я не хочу, чтобы что-то менялось. Пусть у нас с тобой будет скучная жизнь с детишками и семейными ужинами. Сад и цветы, пикники. Хочу возить свою ребятню в школу по утрам и забирать их. А потом мы будем ждать нашу красавицу маму под окнами её танцевальной студии и наблюдать, как красиво она танцует. Я устал от всех этих передряг. Наверное, дорос до тех самых отношений, когда тихий вечер в постели с женой приносит счастье.

— Ну, не знаю, — я повисла на нём и изобразила глубокую задумчивость. — Как-то брак совсем в мои планы не входил. Но ты так заманчиво рассказываешь. А как же карьера?

— Строй, я помогу, своя-то удалась. Я всё же на руководящей должности, родная. А тебе выучим. Помогу связями с оформлением школы твоей. Грант, может, какой выбьем. У тебя теперь Ясмин в помощницах. Вместе проще.

— А дети? Это перерыв в работе, — я старательно прощупывала его со всех сторон.

— Я конечно орш, но воспитывал меня дед-сакали. Так что готовлю не хуже остальных. Стирке и ведению домашних дел обучен. Родня со всех сторон. У тебя четыре сестры, у меня даже считать не стану, сколько братьев. Все надёжны, как скала. Родители ещё. Милая, ничто не помешает тебе продолжать работать. Так, в перерывах только к Нуму на роды скатаемся, и я всё беру на себя.

— Хм... — нет, ну звучало всё, конечно, просто шикарно. — Никогда не видела, чтобы ты готовил.

— А для кого я это должен был делать? — его руки спустились с моей спины на ягодицы и сжали. — Ты не сопротивляйся, Ками, считай, всё схвачено. Со мной не пропадёшь. Ну, так я твой?

Нет, ну какая постановка вопроса. Так заманчиво. Главное, не я его, а он мой. Вот как отказаться?

— И ты будешь терпелив? — выдохнув, я упёрлась лбом в его грудь. Такую твёрдую, надёжную.

Струи с тихим шумом били о пол, небольшая комнатка наполнялась паром.

— Буду, Камелия. Буду. Я всё понимаю, не тороплю. Всё, что хочу — быть рядом, держать тебя в объятиях. Заботиться и быть частью твоей жизни.

Тянуть и отгораживаться дальше не имело смысла.

Всё ведь и так понятно. Всё решено и даже оговорено.

Ну, и самый веский довод сделать наконец шаг вперёд — это:

— Я люблю тебя, Маэр дар орш Свер, хоть ты и бываешь засранцем. Уговорил — ты мой.

— Весь? — он тихо засмеялся, глядя на меня сверху вниз.

— Весь, — я кивнула.

Такая важная, а у самой сердце билось так быстро, что в ушах отдавалось. И волнительно, и страшно.

И так хотелось тепла.

— Тогда забирай, — он опустился передо мной на колени и притянул к себе. Теперь я была даже чуточку выше. — А можно и так.

Он рванул меня на себя. Теперь Маэр и вовсе сидел на мокрой плитке, а я на нём сверху. И это мне понравилось. Проведя ладонями по его мускулистой груди, склонившись, потерлась о его губы.

Поцелуй такой сладкий, манящий и обещающий, нежный.

Это было загадкой, как такой крупный мужчина мог быть столь мягок.

— Я тебя добился, правда? — выдохнул он мне в губы.

— Нет, Маэр, это я тебя наконец нашла, — пробормотала и вовсе опрокинула его на спину.

Сверху на нас лилась потоком тёплая вода. Она стекала по разгорячённым телам.

Мы же упивались поцелуями. Не спеша, смакуя.

— Совесть есть! — заголосили за дверями. — Лапушки мои!

— Маэр, что ты там про каюту говорил? — вторил ему Мириш. — У меня Ясмин уснуть не может. Шли бы вы к себе.

— Свалили! — рявкнул Маэр так, что стены затряслись. Но при этом, глядя на меня, он улыбался. Во внешних уголках его глаз обозначились смешинки.

Он будто маску сейчас забыл нацепить.

А не было никогда моего хама. Был лишь мужчина с чуткой душой, боящийся, как и я, открыться и быть непонятым.

— Мне кажется, они правы, родной, — склонившись, я снова потерлась о его губы. — Для этого у нас есть удобная каюта.

— И там ты тоже скажешь мне да? — подняв руку, он провёл подушечками пальцев по моей щеке.

— Угу... — ещё один поцелуй, и вдруг меня рывком подняли. Ноги коснулись пола. Завернув нас в полотенца, мой орш, подхватив одежду, спокойно открыл дверь и вышел.

— Ну, наконец-то, — фыркнул Кирр.

А за ним стояла целая очередь, даже Отан с Каре.

— А кто с Беллой? — уточнила, прищурившись.

— Ари, — Кирр пожал плечами.

— Ну, и славно, — кивнула, — она ему больше подходит.

Одна «случайно» брошенная фраза, и наш сакали, выпучив глаза, помчался туда, где последний свободный цветочек семейства Войнич лежал в медицинской капсуле.

— А нечего нас торопить, — прошипела довольно ему вслед.

... В комнате царил полумрак.

Пропустив меня вперёд, Маэр заблокировал дверь, а после, ни слова не говоря, подхватил на руки и понёс на кровать. Полотенце предательски сползало, я, смущаясь, пыталась его удержать. Нет, понимала, что это лишнее.

Но эмоции. Сметение. Страх, граничащий с желанием.

— Ничего не бойся, — Маэр аккуратно уложил меня на подушку и навис сверху. Он не торопился, наоборот, оттягивал момент.

Скорее всего, желал довести до того состояния, когда я сама накинусь на него.

Догадавшись о его игре, улыбнулась.

Проходимец, но такой замечательный.